В душе римляне всегда оставались сухопутным народом и с предубеждением относились к соленой воде. Однако после Первой Пунической войны (264–241 годы до н. э.) у Рима появились островные провинции и волей-неволей приходилось осваивать мореходство, строить торговый флот. Тирренское море, омывающее западную сторону Италии, Сицилию, Корсику и Сардинию, было освоено в кратчайшие сроки.

Аппетит приходит во время еды. О восточные берега Италийского полуострова плескались волны Адриатического моря. По нему можно добираться до Греции, а дальше сказочный Восток. Глаза италийских купцов горели алчным огнем, когда они планировали освоение Адриатики.

Имелся и чрезвычайно удобный порт на берегу Адриатического моря — Брундизий. Этот древний город перешел под власть римлян в 266 году до н. э. Римляне скоро оценили его преимущества и в конце Первой Пунической войны прочно в нем обосновались.

Казалось, чего проще: есть великолепные гавани, море — осталось нагрузить корабли и плыть в далекие края, чтобы торговать и получать удовольствие от созерцания заморских чудес. Не тут-то было: на Адриатическом море римляне столкнулись с такой проблемой, что разом отпала охота плавать на торговых кораблях. А виной тому стала женщина...

Пираты освоили морские просторы гораздо раньше римлян. Пожалуй, эта рискованная профессия может оспаривать звание древнейшей. Когда человек, одетый в звериные шкуры, в выдолбленном из цельного дерева челне ловил рыбу, а два других подплыли точно в таких плавучих посудинах и рыбу отняли — это и была первая пиратская акция.

Активность пиратов то возрастала до невиданных масштабов, то на время затихала. Все зависело от обстоятельств, и прежде всего: в каких руках находилось море — слабых и безвольных или умелых и сильных.

Во время, когда у римлян появился интерес к Адриатическому морю, там творилось что-то невообразимое. Пиратство не просто существовало — оно было поставлено на промышленную основу. Не очень достойным промыслом жило и кормилось целое государство — Иллирия. А раздробленная, утратившая былое величие Греция дрожала от страха и не имела никакой надежды справиться с этим бедствием.

Иллирия опоясывала восточное побережье Адриатического моря — теперь эту территорию занимают Босния, Черногория, Албания и Хорватия. Населяли ее народы фракийского корня. Перенаселенность страны и, как следствие, бедность заставляли жителей Иллирии искать счастья в морских набегах.

Особенно искусными мореходами были выходцы из племени либурнов; отсюда и пошло название быстроходного парусного двухпалубного пиратского судна — либурна. Занятию преступным ремеслом способствовала необычайно изрезанная, предоставлявшая хорошие убежища береговая линия.

Наивысшего расцвета иллирийское пиратство достигло при царе Агроне. Он фактически узаконил морской промысел и значительно усилил морские и сухопутные силы. От единовременных грабительских набегов иллирийцы перешли к захвату сопредельных территорий. Македония уже не могла обеспечить безопасность эллинской торговли. Расписавшись в собственной беспомощности, она заключила дружеский договор с Иллирией. Царь Агрон использовал дружбу с македонянами, чтобы грабить их врагов — этолийцев.

Очередная крупная победа и явилась причиной преждевременной смерти правителя пиратского государства. «Царь Агрон по возвращении лодок выслушал сообщение начальников о битве и чрезвычайно обрадовался победе над этоля-нами, преисполненными величайшей гордыни. Он предался пьянству и прочим излишествам, заболел плевритом, от которого через несколько дней и умер», — рассказывает Полибий.

После Агрона остались малолетний сын от первого брака и молодая жена Тевта. Она и утвердилась на троне вместо неудачно отпраздновавшего победу мужа.

Царица оказалась еще более деятельной и кровожадной, чем прежний правитель. Она мечтала только о войне и победах. Тевта «прежде всего разрешила подданным грабить на море по своему усмотрению всякого встречного; потом она снарядила флот, собрала войско не меньшее прежнего и, отправляя его в поход, дозволила начальникам поступать с каждой страной, как с неприятельской» (Полибий).

Разбойничий пыл иллирийцев не угас со смертью царя, наоборот, разгорелся с новой силой — распоряжения царицы Тевты пришлись им по душе. «Иллирийцы же, вкусив сладости завоевания и власти и желая большего и большего, выстроили себе корабли и стали грабить всех других, с кем бы им ни пришлось столкнуться», — подтверждает слова Полибия историк Павсаний.

Пираты проявляли изрядную изобретательность, чтобы завладеть добычей. Так, под видом купцов они появились в Мессении и послали вестника в ближайший город Мофон с просьбой доставить на корабли вино. Как далее разворачивались события, рассказывает Павсаний:

«Когда к ним с вином прибыло несколько мужчин, они купили у них вино по цене, назначенной самими мофонцами, и сами стали продавать им то, что привезли. Когда на следующий день к ним пришло из города большое количество людей, иллирийцы дали возможность и им получить от продажи выгоду. Наконец к ним на корабли пришло много женщин и мужчин для продажи вина и с тем, чтобы в свою очередь купить что-либо у варваров. Тогда иллирийцы со всей дерзостью бросились на них и похитили много мужчин и еще больше женщин; забрав их к себе на корабли, они поплыли к берегам Ионийского моря, оставив город Мофону почти безлюдным».

Другие корабли иллирийцев приблизились к городу Фенике в Эпире. Пираты не стали немедленно штурмовать «укрепленный и могущественный город эпиротов» (Полибий). Они изъявили желание запастись хлебом, а во время переговоров вошли в сношение с наемниками из племени галатов, которых в городе находилось 800 человек, и с их помощью овладели богатейшим городом.

Эпироты скоро опомнились и решили отбить город, но на помощь пиратам пришло сухопутное войско под предводительством военачальника Тевты Скердилаида. Сражение произошло перед юродом. Войско Эпира, атакованное с одной стороны пятитысячным войском Скердилаида, с другой пиратами и галатами, потерпело поражение. «Многие из них пали на месте, еще больше взято в плен, прочие бежали... Ограбив Эпир... рабов и прочую добычу они (иллирийцы. — Г. Л.) поместили в лодки, после чего часть их отправилась назад морем, а отряд Скердилаида отступил сухим путем через теснины Антигонии. Велико было смущение и страх, наведенные иллирийцами на прибрежных эллинов» (Полибий).

Таким образом, родина великого царя Пирра[5] оказалась в весьма плачевном состоянии. Эпироты даже не думали об отмщении обидчикам. Больше того: они отправили посольство к царице Тевте и заключили союз с иллирийцами; только это средство и могло быть, по их мнению, некоторой защитой от пиратских набегов.

«Иллиряне и раньше постоянно нападали на торговых людей Италии, — сообщает Полибий, — а во время пребывания в Фенике большая часть иллирян отделилась от флота и не замедлила ограбить множество италийских торговцев, причем одни из ограбленных были убиты, немало других увезено в плен». Это было большой ошибкой пиратов. Потерявшие чувство страха, упивающиеся силой и безнаказанностью, они еще не знали, что Рим нанесенные обиды не прощает.

Тевта разбирала сокровища, награбленные в Эпире, когда к ней явились римские послы Гай и Луций Корункании. Римляне перечислили все обиды, которые они претерпели от пиратов, потребовали вернуть на родину италийских торговцев и возместить убытки. На это Тевта ответила: «Я позабочусь о том, дабы римляне не терпели никаких обид от иллирийского народа. Что же касается отдельных лиц, то у царей Иллирии не в обычае мешать кому бы то ни было в приобретении себе добычи на море».

Луций Корункании, раздраженный речью царицы, позволил себе дерзость. «У римлян, Тевта, — сказал посол, — существует прекраснейший обычай: государство карает за обиды, причиненные частными лицами, и защищает обиженных.

Мыс Божьей помощью постараемся вскоре заставить тебя исправить обычаи царей для иллирян». Впоследствии это ему дорого обошлось.

Слова посла, как говорит Полибий, привели царицу в бешенство — она привыкла, что правители соседних государств слезно просят мира и союза с Иллирией. А здесь какой-то пришелец из-за моря вздумал ей угрожать. Тевта отправила вслед послам воинов и приказала, вопреки общепринятым нормам обхождения с послами, убить дерзкого Корункания, что и было сделано.

Сведения Полибия подтверждает Аппиан Александрийский, а Флор рисует страшную картину преступления: «Наших послов, на законном основании требовавших возмещения убытков, они убили, и даже не мечом, а топором, словно жертвы, а командиров кораблей сожгли. И самое недостойное — это приказала женщина».

После этого Тевта посчитала, что все недоразумения с римлянами улажены, и занялась привычными делами. Весной 229 года до н. э. она снарядила две флотилии для грабежа Эллады. Первая вошла в гавань города Эпидамна под предлогом пополнения запасов воды и хлеба. Чтобы окончательно усыпить бдительность горожан, иллирийцы приблизились к Эпидамну безоружными, неся лишь большие сосуды для воды. Но как только они оказались у ворот, извлекли мечи из сосудов и перебили привратников.

Пиратам удалось овладеть частью стен, но жители Эпи-дамна на редкость дружно принялись защищать свою свободу и имущество. После продолжительной битвы иллирийцев выбросили из города. «Таким образом, эпидамняне по своей беспечности едва было не потеряли родины, но благодаря мужеству без всякого ущерба для себя получили урок на будущее» (Полибий).

Побитые иллирийцы соединились со второй флотилией, и все вместе приблизились к острову Керкира (современный Корфу). Жители Керкиры при их появлении успели отправить послов к ахейцам и этолийнам с просьбой о помощи. Эллины послали к острову десять четырехпалубных кораблей. Произошла морская битва.

Иллирийцы храбро шли на абордаж, воины перебирались на греческие суда и с боем захватывали их. Смелость принесла немалые плоды: иллирийцы завладели четырьмя четырехпалубными судами, а один корабль потопили вместе с командой. Капитаны остальных эллинских кораблей предпочли за лучшее удариться в бегство.

Подданные Тевты беспрепятственно продолжили осаду острова. Впрочем, она была недолгой: жители Керкиры увидели, что помощи ждать больше неоткуда, и вступили в переговоры с пиратами. Они согласились признать власть царицы Тевты и допустили в город отряд иллирийцев. Командовал ими Деметрий с острова Фара у побережья Далмации.

Победа воодушевила пиратов, и они отправились к Эпидамну, чтобы снова попытаться завладеть им. Но не успели они отбыть, как к Керкире приблизился римский флот из 200 кораблей под началом консула Гнея Фульвия. Второй консул, Луций Постумий, вел в это время против иллирийцев сухопутную армию, в составе которой было 20000 легионеров и 2000 конницы.

Наместник Тевты на Керкире Деметрий Фарский даже не помыслил о сопротивлении, и жители Керкиры с удовольствием отдались под покровительство римлян. Затем Гней Фульвий направился по следам разбойников к Эпидамну. Его появление заставило иллирийцев вторично отказаться от осады города и в панике бежать.

Флот римлян захватил двадцать судов с награбленной добычей, а сухопутный консул тем временем покорял на Балканах город за городом. Скоро в руках римлян оказалось почти все побережье, ранее принадлежавшее иллирийцам. Царица Тевта оставила свою столицу Скодру и укрылась в труднодоступной крепости Ризон. Весной 228 года до н. э. она отправила к римлянам посольство с просьбой о мире.

Условия мира были чрезвычайно суровы для Иллирии. Римляне наложили на пиратское государство огромный налог. Тевту лишили трона, передав его малолетнему сыну Агрона. От обширных владений Иллирии осталась полоска земли: захваченные у греков города вернули прежним хозяевам, часть собственно иллирийских земель передали под протекторатом Рима в управление Деметрию Фарскому. Его же назначили регентом при малолетнем царе.

Превосходных мореходов, иллирийцев лишили самого необходимого — моря. Им запретили плавать южнее определенной точки более как двумя судами, причем на кораблях не должно находиться никакого оружия.

Не забыли римляне рассчитаться за посольство Корунканиев. «Топоры, обрушившиеся на шеи старейшин, умилостивили манны послов» (Флор).

Эллада с восторгом приветствовала победы римского оружия. Уж больно досадили грекам иллирийские пираты. Посольства римлян тепло принимали Афины и прочие города Греции. Коринф допустил римлян к участию в Истмийских состязаниях. Происходили они раз в три года и были весьма престижны в античном мире. Впоследствии даже римские императоры испытывали к ним интерес.

На этом история пиратской царицы, которая посмела бросить вызов Риму, но явно не рассчитала свои силы, закончилась. Боготворимая подданными царица Тевта ушла со страниц древних рукописей и из жизни иллирян, как только заключила позорный договор с римлянами.