В 476 году римский император Ромул Августул был свергнут Одоакром — вождем союза многих племен. Это событие можно считать концом Римской империи на Западе. Италия превратилась в арену борьбы различных варварских группировок, и римлянам уже не было места в этих разборках.

Затем в Италию ворвался новый хищник — вождь остготов Теодорих. Готы вошли в Равенну по мирному договору, согласно которому Теодорих и Одоакр должны вместе жить в Равенне и пользоваться одинаковыми правами. Но в марте 493 года Теодорих пригласил Одоакра на пир и самолично убил его. Воины Одоакра признали власть сильнейшего, и таким образом Теодорих стал править единолично. Как пишет Прокопий Кесарийский, «он не пожелал принять ни знаков достоинства, ни имени римского императора, но продолжал скромно называться и в дальнейшем «тех».

В 495 году Теодорих отправил посольство к Хлодвигу, «франкскому королю, испрашивая себе в супружество дочь его Аудефледу, на что тот благосклонно и милостиво согласился» (Иордан). От этого брака и родилась Амаласвинта (Амаласунта).

Теодорих был хорошим правителем. «Он в высшей степени заботился о правосудии и справедливости и непреклонно наблюдал за выполнением законов; он охранял неприкосновенной свою страну от соседних варваров и тем заслужил высшую славу мудрости и доблести» (Прокопий).

Лишь одна печаль была у Теодориха — та самая, что угнетала большинство римских императоров: у него не было наследников мужского пола. И тогда, как человек, привыкший находить выход из любой ситуации, Теодорих закрыл вопрос с помощью Амаласвинты. Он узнал, что в Испании живет Евтарих, «который и в юношеском возрасте выделялся благоразумием, доблестью и совершенством телосложения» (Иордан). Но разумеется, не только хорошие качества вызвали интерес короля к этому юноше. Евтарих был прямым потомком древнего и почитаемого у готов рода Амалов, и таким образом его сыновья были бы прямыми потомками Германариха, заставившего весь мир узнать могущество готов. В 515 году Теодорих выдал за Евтариха дочь и благополучно дождался рождения внука — Аталариха.

Когда Теодориху пришло время умирать, он созвал представителей дружин варварских вождей, а также представителей знатных варварских родов «и поставил королем Аталариха, сына дочери своей Амаласвинты, мальчика, едва достигшего десяти лет, но уже потерявшего отца своего, Евтариха» (Иордан).

Ввиду малолетства Аталариха королевством остготов с 526 года стала править Амаласвинта. И она довольно неплохо справлялась со своими обязанностями. «Будучи опекуншей своего сына, Амаласвинта держала власть в своих руках, выделяясь среди всех своим разумом и справедливостью и являя по своей природе вполне мужской склад ума. Пока она стояла во главе правления, ни один римлянин не был подвергнут ни телесному наказанию, ни конфискации имущества; равным образом и готам, которые под влиянием своей вспыльчивости и невоздержанности хотели проявить против них несправедливость, она этого не разрешала...» (Прокопий).

Амаласвинта не только хотела примирить пришельцев готов с коренным населением, но и сына воспитывала так, чтобы он «по своему образу жизни был совершенно похож на первых лиц у римлян». Маленького короля она заставила посещать школу, где с ним занимались умудренные опытом римские учителя. Также она выбрала из числа готских старейшин трех наиболее умных и уважаемых и велела им постоянно находиться при Аталарихе.

Все это не понравилось готским вождям: на римлян они предпочитали смотреть как на покоренный народ и желали пользоваться правом завоевателей. Естественно, они полагали, что при таком воспитании их король позабудет милые готскому сердцу варварские обычаи. Поэтому первый конфликт с регентшей у них возник на почве воспитательного процесса Аталариха.

«Как-то мать, взяв его к себе в спальню, за какой-то проступок наказала розгами, он весь в слезах пошел оттуда в обеденную залу мужей, — рассказывает Прокопий Кесарийский. — Готы, встретив его в таком виде, пришли в сильный гнев и, браня Амаласвинту, утверждали, что она хочет, возможно, скорее лишить жизни своего сына, чтобы самой, выйдя замуж за другого, вместе с ним властвовать над готами и италийцами.

И вот собрались те, которые у готов считались наиболее высокопоставленными, и, придя к Амаласвинте, обвиняли ее, что сын ее воспитывается... неправильно, и не так, как следует для их вождя; что науки очень далеки от мужества, а наставления старых людей по большей части обычно приводят к трусости и нерешительности. Потому необходимо, чтобы тот, кто в будущем хочет быть смелым в любом деле и стать великим, был избавлен от страха перед учителями и занимался военными упражнениями. Они говорили, что и Теодорих не позволял никому из сыновей готов посещать школы учителей; что он всегда говорил, что если у них явится страх перед плеткой, то они никогда не будут способны без страха смотреть на меч или копье.

Они предлагали ей подумать о том, что ее отец Теодорих умер, казавшись владыкой столь великой страны, захватив не принадлежавшую ему императорскую власть, хотя о всяких науках он не слышал даже краем уха. «Так вот, государыня, — сказали они, — всем этим педагогам отныне вели убираться по-добру по-здорову, а Аталариху дай товарищами кого-нибудь из сверстников, которые, проводя с ним цветущие годы, будут побуждать его к доблести, согласно нашему варварскому обычаю».

Амаласвинте пришлось сделать вид, что ей по душе речи готских вождей. Она удалила от сына мудрых старейшин, и теперь воспитанием Аталариха занялись молодые готы. Результаты обучения по их методике были весьма плачевны. «По мере того как он становился взрослым, они стали побуждать его к пьянству, к общению с женщинами, окончательно портили его характер и, пользуясь его неразумием, внушали ему непослушание матери, так что он вообще не считал нужным считаться с ней, тем более что и из варваров многие уже восставали против нее и без стеснения требовали, чтобы она, женщина, сложила царскую власть» (Прокопий).

Амаласвинта не испугалась недовольства готов, не проявила женской слабости; достойная дочь Теодориха показала свою власть во всем величии. Она заручилась поддержкой императора Восточной Римской империи, а затем приказала уничтожить трех самых влиятельных возмутителей спокойствия в государстве.

Тем временем Аталарих, «предавшись безграничному пьянству, впал в болезнь и в полный маразм». В 534 году он умер, и это сразу переменило ситуацию: у Амаласвинты не осталось больше причины занимать трон, и гордая варварская знать сразу напомнила ей об этом. Но покидать Равенну Амаласвинте не хотелось, и она решилась на очередную авантюру: предложила своему двоюродному брату Теодату взять ее в жены.

Характер этого человека вполне подходил для планов Амаласвинты. По описанию Прокопия, это был «человек уже преклонных лет, знающий латинский язык и изучивший платоновскую философию, но совершенно неопытный в военном деле; у него не было никакой энергии, но корыстолюбие его было непомерное».

Амаласвинте как раз и нужен был человек, совершенно не смыслящий ни в политике, ни в управлении государством, — она надеялась сама управляться с империей Теодориха. Однако она не подозревала, что новый супруг давно имеет на нее зуб. Дело в том, что Теодат был самым крупным землевладельцем Этрурии (Тосканы). Он увеличивал свои наделы не совсем законным способом, отбирая земли сопредельных пользователей: «иметь соседа для Теодата казалось своего рода несчастьем». Амаласвинта старалась прекратить подобное своеволие, и «за это она заслужила его вечную ненависть; он не мог терпеть ее».

Амаласвинта же не считала прежние разногласия с родственником существенными; они тем более казались мелочными в сравнении со смертью сына и будущей судьбой государства. Впрочем, по свидетельству Прокопия, она обезопасила себя от происков мужа, потребовав от него клятвы, «что сама Амаласвинта, как и прежде, будет обладать все той же фактической властью... Теодат... поклялся во всем, что было угодно Амаласвинте, но согласился он на это со злым умыслом, помня, что раньше она сделала против него. Таким образом, Амаласвинта, обманутая и собственными намерениями, и клятвенными обещаниями Теодата, провозгласила его королем».

Правда, трусливый Теодат не осмелился сам поднять руку на женщину, которая его облагодетельствовала. Но он приблизил к трону родственников тех готов, что были убиты по приказу Амаласвинты, и в один прекрасный день эти люди перебили сторонников Амаласвинты, а ее саму заключили под стражу. Но этого им было явно недостаточно. Они принялись убеждать Теодата, что ни они, ни он сам не смогут чувствовать себя в безопасности, пока свергнутая королева будет жива. Для этих опасений были основания — за Амаласвинту мог вступиться правитель Восточной Римской империи Юстиниан.

Таким образом, Амаласвинта, «прожив в печали весьма немного дней, была задушена в бане» (Иордан). Такая казнь практиковалась в Италии довольно давно. Еще во времена Второй Пунической войны кампанцы запирали в бане захваченных римлян и топили ее до тех пор, пока пленники не погибали от горячего пара.

Смерть Амаласвинты «вызвала огромную печаль среди всех италийцев и остальных готов: эта женщина... в высокой степени выдавалась всякого рода достоинствами», — отмечает Прокопий Кесарийский.

Убийство королевы вызвало страшный гнев Юстиниана. Теодат трусливо пытался убедить императора, «что это кровавое дело совершено готами менее всего по его желанию и с его согласия, наоборот, напротив его воли и при всяком его противодействии». Но слезные оправдания не разжалобили Юстиниана, и в Италию был отправлен лучший его полководец Велизарий.

После долгих лет борьбы королевство остготов было полностью завоевано Византией. Но Теодат этого уже не увидел — в 536 году он был убит своими же подданными.