Домиция Лонгина была женой Тита Флавия Домициана, бывшего императором в 81–96 годах. Поведением и привычками супруги не сильно отличались друг от друга. Даже их портреты схожи.

Домициан был мужчиною любвеобильным. «Не вдаваясь в подробности, достаточно сказать, что у многих он отбивал жен, а на Домиции Лепиде даже женился, хотя она и была уже замужем за Элием Ламией...» (Светоний).

Чужими женами Домициан не ограничивался. «Сладострастием он отличался безмерным. Свои ежедневные соития называл он «постельной борьбой», словно это было упражнение; говорили, будто он сам выщипывает волосы у своих наложниц и возится с самыми непотребными проститутками. Когда Тит предлагал ему в жены свою дочь, еще девушкою, он упорно отказывался, ссылаясь на свой брак с Домицией, но когда вскоре ее выдали за другого, он первый обольстил ее, еще при жизни Тита; а потом, после кончины ее отца и мужа, он любил ее пылко и не таясь, и даже стал виновником ее смерти, заставив вытравить плод, который она от него понесла» (Светоний).

Домиция нисколько не отставала от мужа. Есть подозрения, что она состояла в любовной связи с братом Домициана. Однако она всячески открещивалась от этого обвинения и даже «клялась торжественной клятвой, что этого не было, а она бы не стала отрицать, если бы что-нибудь было: она хвалилась бы этим, как готова была хвастаться любым своим распутством» (Светоний).

О характере Домициана можно сделать вывод из истории, рассказанной Светонием: «В первое время своего правления он каждый день запирался один на несколько часов и занимался тем, что ловил мух и протыкал их острым грифелем. Поэтому, когда кто-то спросил, нет ли кого с Цезарем, Ви-бий Крисп метко ответил: «Нет даже и мухи».

Домициан дал жене титул Августы; вскоре она родила ему сына, который умер в 82 году. После этого Домиция пустилась во все тяжкие, и даже равнодушный муж не стерпел ее очередной громкой связи. Низкопробного любовника Домиции — актера Париса — император приказал казнить, а любвеобильной жене дал развод. Позже раздраженный Домициан казнил «Гельвидия Младшего[22], заподозрив, что в исходе одной трагедии он в лицах Париса и Эноны изобразил развод его с женою» (Светоний). Что же до жены, то — видимо, Домициан все же был к ней привязан — «разлуки с нею он не вытерпел и, спустя недолгое время, якобы по требованию народа, взял себе» (Светоний).

Лучше бы этого император не делал; впрочем, он сам виноват в том, что произошло дальше. «Его управление государством некоторое время было неровным: достоинства и пороки смешивались в нем поровну, пока, наконец, сами достоинства не превратились в пороки — можно думать, что вопреки его природе жадным его сделала бедность, а жестоким — страх... Снискав... всеобщую ненависть и ужас, он погиб, наконец, от заговора ближайших друзей и вольноотпущенников, о котором знала и его жена» (Светоний).

Будто бы халдеи еще в ранней молодости предсказали Домициану год, день и даже час и род его смерти. Император, страшась, ждал этого дня, затем ждал с замиранием сердца часа... В какой-то момент «он спросил, который час; был пятый, которого он боялся, но ему нарочно сказали, что шестой. Обрадовавшись, что опасность миновала, он поспешил было в баню, но спальник Парфений остановил его, сообщив, что какой-то человек хочет спешно сказать ему что-то важное. Тогда, отпустивши всех, он вошел в спальню и там был убит» (Светоний).

Версию о причастности Домиции к убийству собственного мужа отстаивает Аврелий Виктор: «Итак, боясь его жестокости, а также и своей ответственности, многие составили заговор по побуждению постельничего Парфения и Стефана, а также боявшегося тогда наказания за утаенные деньги Клодиана; привлечена была к этому замыслу и жена тирана, Домиция... Домициана сразили, нанеся ему множество ран, на сорок пятом году его жизни. А сенат постановил похоронить его как гладиатора и всюду вытравить с памятников его имя».