Сервилия происходила из древнего знаменитого патрицианского рода; она была сестрой Марка Порция Катона Младшего — самого последовательного защитника республики и непримиримого врага Гая Юлия Цезаря.

Сервилия и Катон рано лишились родителей и воспитывались в доме Ливия Друза — дяди по материнской линии. Дядя, как характеризует его Плутарх, «руководил в ту пору государственными делами; ибо он отличался замечательным красноречием и величайшей воздержанностью, да и умом никому из римлян не уступал».

Хотя у знатных сирот было одно воспитание, причем весьма неплохое, выросли они совершенно разными. Все помыслы Катона, все его дела были направлены на благо отечества. Его желание сделать римлян лучше и честнее вошло в поговорки. У того же Плутарха мы читаем, что, когда один сенатор, человек порочный и расточительный, держал речь о бережливости и воздержанности, его товарищ воскликнул: «Послушай, это, право же, непереносимо! Ты обедаешь, как Лукулл, строишь дворцы, как Красс, а поучаешь нас, как Катон!» (Лукулл прославился любовью к изысканной роскоши, а богачу Крассу принадлежала едва ли не половина домов в Риме.)

Сестры Катона больше заботились о собственном удовольствии, жертвуя даже узкосемейными интересами. «По-видимому, — предполагает Плутарх, — вообще женская половина семьи доставляла Катону одни неприятности». Сервилия «пользовалась дурной славой из-за Цезаря», а ее младшая сестра была выгнана из дома за распутство собственным мужем — знаменитым военачальником Луцием Лукуллом.

Дядя, отличавшийся «величайшей воздержанностью», не смог передать своих положительных качеств Сервилии. Впрочем, она не сразу стала вызывать своим поведением краску на лицах родственников.

Первый муж Сервилии, Марк Юний Брут, происходил из старинной фамилии, весьма знаменитой республиканскими традициями. Он подарил ей сына (тоже Марка) и сложил голову в междоусобной войне в 77 году до н. э.

Второй муж, Децим Юний Силан, — также был не последним человеком в Риме; в 70 году до н. э. он избирался эдилом, а в 62 году до н. э. занимал самую высокую должность в государстве — был консулом. Сервилия родила ему трех дочерей, названных одинаково — Юниями, что, а общем, не было большой редкостью (к одинаковым именам дочерей римляне прибавляли числительные — Первая, Вторая, Третья).

Но самой большой любовью Сервилии был не тот или другой муж, а Гай Юлий Цезарь. Плутарх рассказывает случай, произошедший во время заседания сената: «Когда между Цезарем и Катоном шла напряженная борьба и жаркий спор и внимание всего сената было приковано к ним двоим, Цезарю откуда-то подали маленькую табличку. Катон заподозрил неладное и, желая бросить на Цезаря тень, стал обвинять его в тайных связях с заговорщиками и потребовал прочесть записку вслух. Тогда Цезарь передал табличку прямо в руки Катону, и тот прочитал бесстыдное письмецо своей сестры Сервилии к Цезарю, который ее соблазнил и которого она горячо любила. «Держи, пропойца», — промолвил Катон, снова бросая табличку Цезарю, и вернулся к начатой речи».

Воспитание Сервилии было действительно разносторонним, ибо если соблазнить Цезаря было делом не сложным, то удерживать его долгие годы — это уже высокое искусство. «На любовные утехи он, по общему мнению, был падок и расточителен, — рассказывает Светоний. — Он был любовником многих знатных женщин — в том числе Постумии, жены Сервия Сульпиция, Лоллии, жены Авла Габиния, Тертуллы, жены Марка Красса, и даже Муции, жены Гнея Помпея». Среди знаменитых любовных побед Цезаря числятся также две царицы: египетская и мавретанская.

После смерти второго мужа — Децима Силана в 61 году до н. э. Сервилия больше не выходит замуж и всецело посвящает себя обожаемому Цезарю. Кажется, перед этой великой любовью отступало время: когда умер Силан, Сервилии было около сорока лет, а во время гражданской войны ей было за пятьдесят. Правда, коварная сестра Катона нашла хорошую приманку, чтобы удержать Цезаря подле себя и пользоваться не только его любовью.

Вот что говорит по поводу их взаимоотношений Светоний: «Но больше всех остальных он любил мать Брута, Сервилию: еще в свое первое консульство он купил для нее жемчужину, стоившую шесть миллионов, а в гражданскую войну, не считая других подарков, он продал ей с аукциона богатейшие поместья за бесценок. Когда многие дивились этой дешевизне, Цицерон остроумно заметил: «Чем плоха сделка, коли третья часть остается за продавцом?» Дело в том, что Сервилия, как подозревали, свела с Цезарем и свою дочь Юнию Третью».

Трагедия этой женщины огромна: вся ее семья воевала против обожаемого ею мужчины. Борьба шла не на жизнь, а на смерть — в прямом смысле слова; так, покончил самоубийством Марк Порций Катон. Брат Сервилии был совестью римской республики, и никому другому из римлян не подражал сын Сервилии «с таким рвением, как этому человеку, который приходился ему дядей, а впоследствии сделался и тестем» (Плутарх). Естественно, Марк Брут воевал в гражданской войне против Цезаря.

Интереснее всего то, что Юлий Цезарь заботился о своем враге, как о самом близком человеке. Накануне битвы при Фарсале Цезарь «приказал начальникам своих легионов не убивать Брута в сражении, но живым доставить к нему, если тот сдастся в плен добровольно, а если окажет сопротивление — отпустить, не применяя насилия».

Плутарх объясняет причину милости Цезаря: «Такой приказ он отдал в угоду Сервилии, матери Брута. Известно, что в молодые годы он находился в связи с Сервилией, которая была без памяти в него влюблена, и Брут родился в самый разгар этой любви, а стало быть, Цезарь мог считать его своим сыном».

Бруту удалось остаться в живых после битвы при Фарсале; он благополучно добрался до Лариссы и оттуда написал Юлию Цезарю. «Цезарь был рад его спасению, позвал Брута к себе и не только освободил его от всякой вины, но и принял в число ближайших друзей» (Плутарх). Брут даже убедил своего покровителя простить и Кассия. Знал бы Цезарь, чем обернется его доброта!

Цезарь надеялся своей милостью расположить к себе сына Сервилии. Тот получил самую высокую из преторских должностей, а через три года должен был стать консулом. Готовясь переправиться в Африку для борьбы с Катоном и Сципионом, Цезарь назначил Брута правителем Предальпийской Галлии. По словам Плутарха, «Брут и вообще пользовался могуществом Цезаря в той мере, в какой желал этого сам. Будь на то его желание — и он мог бы стать первым среди приближенных диктатора и самым влиятельным человеком в Риме. Но уважение к Кассию отрывало и отвращало его от Цезаря...»

«...Как-то получив донос о том, что Антоний и Долабелла[7] замышляют мятеж, Цезарь сказал: «Я не особенно боюсь этих длинноволосых толстяков, а скорее — бледных и тощих», намекая на Кассия и Брута» (Плутарх).

Именно Брут и Кассий возглавили заговор против Цезаря. 15 марта 44 года до н. э. свершилось знаменитое убийство диктатора. Цезарь мужественно сопротивлялся убийцам, обступившим его со всех сторон. «Удары уже сыпались градом, Цезарь, однако же, все озирался, ища пути к спасению, но, когда заметил, что оружие обнажает и Брут, разжал пальцы, сдавившие запястья Каски, накинул край тоги на голову и подставил тело под удары. Слепо и поспешно разя многими кинжалами сразу, заговорщики ранили друг друга, так что и Брут, бросившийся на Цезаря вместе с остальными, получил рану в руку, и все без изъятия были залиты кровью» (Плутарх).

Последними словами Цезаря, увидевшего Брута, который приближался с кинжалом, были: «И ты, дитя мое?»

Когда однажды Цезаря спросили: какую смерть он бы предпочел, диктатор ответил: «Неожиданную». Мечта его сбылась; самой большой неожиданностью для Цезаря, привычного к заговорам и мятежам, стало то, что оружие над ним занес облагодетельствованный им предполагаемый сын.

Неисчислимы были страдания Сервилии. От руки ее сына погиб человек, которого она беззаветно и преданно любила всю жизнь. По вине Цезаря погибли самые близкие родственники: брат Катон, племянница Порция, спустя два года покончил с собой Марк Юний Брут. «Антоний нашел тело Брута и распорядился обернуть его в самый дорогой из своих пурпурных плащей, а когда узнал, что плащ украли, казнил вора. Урну с пеплом он отправил матери Брута, Сервилии» (Плутарх).

Это последнее упоминание в источниках имени женщины, которая любила Гая Юлия Цезаря и была любима им. Дальнейшая судьба Сервилии неизвестна.