Старшему сыну и наследнику Василия II — Ивану III ко времени кончины отца было двадцать два года. Чтобы обеспечить ему престолонаследование, Василий II провозгласил его великим князем и соправителем еще в 1449 году. В своем завещании Василий «благословил» Ивана своей отчиной (родовым владением) — великим княжеством. Никакого подтверждения власти Ивана со стороны хана Золотой Орды не потребовалось.
На протяжении всего правления Иван III сознавал свои права и величие своего царства. Когда в 1489 году посланец немецкого императора предложил Ивану королевскую корону, он ответил: «Мы подлинные властители в нашей земле, от наших предков, и мы помазаны Богом — наши предки и мы... И мы никогда не искали подтверждения тому у кого-либо, и теперь не желаем такового».
Мать Ивана была русской княгиней серпуховской ветви дома Даниила (род Даниловичей) и дальней родственницей его отца. Это, однако, не означает, что Иван III был по крови чисто русским. Его предок, святой Владимир Киевский, был скандинавского происхождения. В период между правлением Владимира и Александра Невского через смешанные браки русских князей и иностранных княжон было добавлено много неславянской крови. Среди дальних предков Ивана III были одна шведская княжна, одна византийская, одна половецкая и одна осетинская. Более того, дед Ивана (Василий I) женился на литовской княжне, дочери великого князя Витовта, и, таким образом, отец Ивана был по крови наполовину литовцем.
Мы обладаем кратким описанием физического облика Ивана. По воспоминаниям итальянского путешественника Амброджио Контарини, который видел его в Москве зимой 1476–1477 годов: «Великому князю, должно быть, тридцать пять лет (ему было тридцать шесть. — Г. В.); он высок, тонок и симпатичен». Существует изображение Ивана III, преклоняющего колена перед папой, на настенных картинах Санто-Спирито в Риме, что является чистым вымыслом художника. Портрет Ивана в профиль (гравюра) в «Универсальной космографии» Тевета (1555 год) также не может рассматриваться как аутентичный, поскольку он воспроизводит иной тип лица и бороды, нежели мы обнаруживаем на похожем на Ивана III (в три четверти) изображении, выполненном в технике цветной вышивки (1498 год). Следует отметить, однако, что техника вышивки не служит подобающим средством для аккуратного натуралистического портрета.
Физически Иван был сильным и активным. Контарини говорит, что «его обычаем было посещение различных частей его владений каждый год». Существуют упоминания (в связи с войной хана Ахмата против Москвы в 1480 году) об отсутствии у Ивана смелости. Эти истории едва ли достоверны. Фактом является то, что Иван не искал военной славы как таковой и предпочитал достигать успеха путем расчета, нежели полагаться на случайность.
Мы обладаем малой информацией относительно его внутренних качеств. Дипломатические письма и заявления, вероятно, были написаны его секретарями, хотя Иван должен был сообщить им, что надлежит писать. Личностный элемент подчинен политическому даже в письмах дочери Елене, которая стала великой княгиней Литовской в 1495 году. Лишь фрагменты впечатлений других людей о нем могут быть обнаружены в документах. Не сохранилось частных писем к нему или воспоминаний о нем. Следовательно, мы можем судить о характере Ивана только по его политике и действиям, как они отражены в государственных бумагах различного типа и в летописях. Причем мы не можем быть уверены, в какой мере в каждом случае инициатива принадлежала ему самому и в какой степени он подвергался влиянию своих советников. Среди них были весьма одаренные люди.
В результате всего этого наш портрет Ивана как человека и правителя не может быть определенным; но, как бы то ни было, он считается одним из наиболее способных московских правителей и, возможно, наиболее способным. Он обладал широким видением и определенной политической программой. Он заранее готовил свой план действия и, никогда не делая непродуманного хода, знал цену спокойному ожиданию вызревания ситуации. Он полагался более на дипломатию, нежели на войну. Он был последователен, осторожен, сдержан и хитер. Хотя он и прибегал к жестким мерам против своих врагов, когда видел в этом необходимость, он не был, по стандартам того времени, чрезмерно жесток. Он наслаждался искусством, архитектурой. С помощью итальянских и псковских архитекторов он изменил лицо Москвы, в особенности — Кремля. Среди спланированных им роскошных строений были новый Успенский собор в Кремле (построен в 1475–1479 годах Аристотелем Фиорованти), Благовещенский собор (построен псковскими мастерами в 1482–1489 годах) и Грановитая палата, созданная итальянцами в 1473–1491 годах и предназначенная для приемов великого князя.
Иван интересовался религиозными проблемами, но его подход к ним был обусловлен более политическими соображениями. Как семейный человек, он глубоко уважал свою мать и любил свою первую жену. Его второй брак был продиктован политическими соображениями и принес ему много неприятностей, семейных неурядиц и политических интриг, в особенности к концу правления и жизни. Советники и помощники Ивана искренне восхищались его способностями, но немногие действительно любили его.
Изучая любую важную историческую личность — фактически изучая любого человека, — мы сталкиваемся с проблемой определения, каков индивид в своих личностных и наследственных чертах. В данном случае отсутствие подлинных свидетельств затрудняет ответ на этот вопрос. Что касается наследственности, Даниловичи обычно женились на русских княжнах вплоть до деда Ивана III Василия I, жена которого, как уже упоминалось, была литовской княжной (дом Гедимина). Этот брак, вливший новую кровь, был важным в истории рода, как в биологическом, так и в политическом смысле он предопределил судьбу отца Ивана и самого Ивана.
Предок Даниловичей, первый князь Московский Даниил, младший сын Александра Невского, и его непосредственные потомки правили в течение тяжелого периода монгольского владычества в расчлененной Руси. Во имя спасения они прибегали, в зависимости от обстоятельств, то к полному подчинению хану, то к вызывающему неприятию ханских приказов. В своих отношениях с другими русскими князьями они были жестокими и жадными. Они никогда не расставались с приобретенными владениями и были хорошими правителями своих огромных земельных угодий, что составляло экономический базис их политического могущества.
Сосредотачиваясь на материальных вещах, они в то же время обладали политическим видением. В 1317 году старший сын Даниила Юрий III получил ханский ярлык на Великое княжество Владимирское. После убийства Юрия тверским князем его младший брат Иван I сумел получить схожий ярлык в 1332 году. После этого московские князья рассматривали владимирский стол как свою вотчину. Великий князь был признан как глава семьи, но благодаря силе традиции его родственники — младшие Даниловичи — получили каждый собственное владение, которым управляли самостоятельно. Это предвещало потенциальные конфликты; серьезная внутрисемейная борьба развернулась в правление Василия II, который в конце концов, одолев своих соперников, конфисковал большинство владений меньших князей и объявил свой сюзеренитет над теми, кто остался у власти. Среди факторов, которые привели к установлению нового порядка, большое значение, несомненно, имело литовское происхождение Василия II — в особенности покровительство ему его деда Витовта.
Некоторые из черт Ивана III, такие, как его упорство и жесткое удержание приобретенных владений, были общими для всех Даниловичей. Личной храбрости, присущей многим его предкам, он не демонстрировал, но последовательность в подготовке почвы для собственных действий и сдержанность сделали его похожим на дядю Витовта — Ольгерда. Возможно, Иван действительно унаследовал эти черты от литовских предков.
Для его отца централизация великокняжеской власти являлась необходимой мерой. Для Ивана это была не только политическая программа, но и принципиальный вопрос. Более того, его политика кажется основанной на глубоких личных чувствах, которые могут быть частично объяснены психологическими травмами, полученными в раннем детстве. В 1446 году, когда Иван был шестилетним мальчиком, его отец был схвачен и ослеплен двоюродным братом и соперником Дмитрием Шемякой. Иван и его младший брат Юрий (пяти лет) также были заключены Шемякой в тюрьму. Их освободили лишь благодаря настойчивости главы русской церкви Ионы, тогдашнего епископа Рязани.
Что касается советников и помощников Ивана III, то сначала он сохранил на своих должностях тех, кто заправлял делами на протяжении последнего времени правления его отца. Наиболее уважаемым среди них был старый мудрый митрополит Иона, но он умер в 1461 году. Его наследник митрополит Феодосий был святым человеком, который пытался поднять моральный и интеллектуальный уровень духовенства, но совсем не интересовался политикой. В 1464 году Феодосий выразил свое желание удалиться в монастырь и был заменен Филиппом!.Наиболее влиятельным среди бояр Василия II был князь Иван Юрьевич Патрикеев, потомок великого князя Литовского Гедимина. Его отец — князь Юрий Патрикеев женился на одной из сестер Василия II. Князь Иван Юрьевич был, таким образом, первым кузеном Ивана III. Многие другие князья домов Гедимина и Рюрика служили Василию II и затем молодому Ивану III как советники и полководцы. Члены некоторых старомосковских некняжеских боярских фамилий также оказывали значительное влияние на дела до и после смерти Василия II. Среди московских военных предводителей этого времени ведущую роль играли Константин Беззубцев и князь Иван Стрига-Оболенский.