К концу правления Македонской династии появившиеся JXæ Италии норманны, пользуясь внутренними трудностями Византии и ее разрывом с Римом, начали угрожать ее владениям в Южной Италии. Восточная империя не могла уделить им должного внимания, так как изнывала под ударами турок-сельджуков, которые вместе с печенегами и узами, нападавшими на Византию с севера, были своего рода естественными союзниками норманнов. По словам К. Нойманна^{152}, «империя защищалась в Италии только левой рукой»[126]. Сильным орудием в руках норманнов в их борьбе с Византией был созданный ими флот. Кроме того, у норманнов в середине XI века появилась крупная личность — Роберт Гвискар, который «вырос из вождя разбойников в основателя государства»[127].

Главным делом Роберта Гвискара стало подчинение византийской Южной Италии. Но несмотря на то, что Византия переживала тяжелые времена, борьба в Италии в пятидесятых и шестидесятых годах XI века шла с переменным успехом. Роберт подчинил Бриндизи, Тарент и Реджо (Регий), но через несколько лет первые два города были отбиты прибывшими византийскими войсками, в состав которых входили варяги. Но затем успех вновь перешел на сторону норманнов.

Роберт Гвискар предпринял осаду Бари, главного центра византийского владычества в Южной Италии. Бари был в то время одним из самых укрепленных городов Южной Италии. В IX веке мусульмане лишь при помощи хитрости смогли на некоторое время овладеть этим городом, а западный император Людовик И, встретив упорное сопротивление, взять Бари не сумел. Осада Бари Робертом продолжалась около трех лет. Наконец весной 1071 года Бари сдался; значительную роль в этом сыграл флот норманнов.

Падение Бари знаменовало собой конец византийской власти в Южной Италии. Впрочем, военный успех норманнов не привел к полному уничтожению византийского влияния. Преклонение перед Восточной империей, ее традициями и блеском ощущалось тогда на Западе весьма сильно. Западная империя, будь то империя Карла Великого или Оттона Германского, была во многих отношениях подражательницей Восточной империи, чьи устои, идеи и традиции были освящены многими веками. Норманнские завоеватели Южной Италии также подпали под обаяние Византии.

Роберт Гвискар, посчитав себя законным наследником византийских василевсов, сохранил в покоренной стране византийскую администрацию. В норманнских документах встречается термин «фема», во главе городов стоят стратиги или экзархи; норманны гордятся византийскими титулами. В богослужении сохранился греческий язык; в некоторых местах при норманнах он считался даже языком официальным. Вообще говоря, завоеватели и покоренные жили рядом друг с другом, не сливаясь, сохраняя свой язык, свои обычаи и нравы. Что же до Роберта Гвискара, то его честолюбивые планы шли гораздо дальше скромных пределов Южной Италии. Понимая, что Византия слабеет, норманнский завоеватель возмечтал об императорской короне восточного василевса.

1071 год — один из самых важных в византийской истории. В этом году Византия потеряла Южную Италию на Западе и подписала смертный приговор своему владычеству в Малой Азии на Востоке. Уменьшенная в размерах, лишенная источника своих жизненных сил в Малой Азии, Восточная империя во второй половине XI века резко сдала. Несмотря на некоторый подъем при Комнинах, она стала постепенно уступать как в политическом, так и в экономическом значении государствам Западной Европы.

Ощутив опасность со стороны Роберта, император Михаил VII Дука Парапинак хотел предотвратить ее путем брачных уз между обоими дворами. Сын императора был обручен с дочерью Роберта. Но и это не помогло, и после низложения Михаила VII норманны усилили враждебные действия против империи. Ко времени вступления на престол Комнинов они готовились перенести войну из Италии на восточный берег Адриатического моря.

В общем, можно сказать, что смута закончилась отступлением империи на всех границах Европы и Азии. Династии Комнинов досталось тяжелое государственное наследство.