Византийская империя знала турок едва ли не с момента своего возникновения. Во второй половине VI века даже существовал проект турецко-византийского союза. Турки служили в Византии как наемники, а также — в дворцовой гвардии. Их было немало в рядах арабских войск на восточных рубежах империи. Турки принимали активное участие в осаде и грабеже Амория в 838 году. Но все эти сношения и столкновения с турками до XI века не имели для империи особого значения. Обстоятельства изменились с появлением в первой половине XI века на восточной границе Византии турок-сельджуков.

Сельджуки (или сельджукиды) получили название от имени вождя своей орды Сельджука, находившегося около 1000 года на службе у одного из туркестанских ханов. Из киргизских степей Сельджук со всем своим племенем переселился в Бухарскую область, где он и его народ приняли ислам. Вскоре сельджуки настолько усилились, что два внука Сельджука во главе диких туркменских полчищ произвели нападение на Хорасан.

С середины XI века сельджуки стали играть важную роль и в истории Византии, угрожая ее провинциям в Малой Азии и на Кавказе. Во время правления Исаака Комнина империя успешно оборонялась против их натиска. Но сменивший его Константин X Дука ослабил византийские войска в Малой Азии и тем облегчил вторжение сельджуков в пределы империи. При Константине X Дуке и после его смерти, во время семимесячного регентства его жены Евдокии Макремволитиссы, второй по счету султан сельджукидов Алп-Арслан завоевал Армению со столицей Ани и опустошил часть Сирии, Киликию и Каппадокию, в главном городе которой, Кесарии, турки ограбили церковь Василия Великого, где хранились мощи святого.

Роман Диоген, взойдя на престол, предпринял несколько походов против турок, поначалу довольно удачных. Но вскоре сказалась плохая организация разноплеменного византийского войска, состоявшего из македонских славян, болгар, узов, печенегов, варягов, франков, под которыми в это время в империи разумели вообще представителей западноевропейских народностей; оно не было готово противостоять быстрой ту-рейкой коннице. Особенно ненадежны оказались узы и печенеги, бывшие с турками в племенном родстве; всегда сохранялась опасность, что они перейдут на сторону врага.

Последний поход Романа Диогена закончился для него роковой битвой в августе 1071 года при Манцикерте в Армении (теперь Малазгирт в Турции). Незадолго до сражения отряд узов со своим вождем перешел на сторону турок. Это привело к панике в войске Романа Диогена, и в конце концов оно обратилось в бегство. Геройски сражавшийся Роман Диоген был захвачен в плен и с почетом встречен Алп-Арсланом.

Между победителем и побежденным был заключен «вечный» мир и договор, главные пункты которого известны из арабских источников: 1) Роман Диоген получал свободу за определенную сумму; 2) Византия должна была платить Алп-Арслану ежегодно крупную сумму; 3) Византия обязывалась возвратить всех пленных турок. Впрочем, Роман, как мы знаем, после возвращения в Константинополь нашел престол занятым Михаилом VII Дукой.

Сражение при Манцикерте имело серьезные последствия для империи. Хотя Византия, вероятно, не уступила Алп-Арслану никакой территории, ее потери были весьма велики, так как армия, защищавшая малоазийскую границу, была уничтожена и империя была не в состоянии противостоять продвижению турок. Печальное положение было еще больше осложнено «антимилитаристской» администрацией Михаила VII Дуки. Поражение при Манцикерте стало смертельным ударом для византийского господства в Малой Азии, этой важнейшей части империи. Г. Гельцер называет его «часом смерти великой Византийской империи» и продолжает: «Хотя его последствия во всех его ужасных аспектах не проявились сразу, восток Малой Азии, Армения и Каппадокия — провинции, которые были домом для стольких знаменитых императоров и воинов и которые составляли основную силу империи, — были потеряны навсегда, и турок поставил свои палатки кочевника на руинах древней римской славы. Колыбель цивилизации оказалась добычей грубой силы и исламского варварства»[125].

После катастрофы 1071 года и до вступления на престол Алексея Комнина в 1081 году турки, как могли, пользовались беззащитностью страны. К тому же внутри самой переживающей раздоры империи противоборствующие партии часто опирались на турецкую военную силу, благодаря чему отдельные отряды турок доходили до западных границ Малой Азии. Поддерживая, например, Никифора Вотаниата в его стремлении захватить престол, турки дошли с ним до Никеи и Хрисополя. Они использовали любую возможность для грабежа византийских провинций Малой Азии и, по словам современного событиям византийского хрониста^{151}, входили в эти провинции не как бандиты-налетчики, а как постоянные хозяева. Это утверждение, конечно, является преувеличением, по крайней мере для периода до 1081 года. Преемник Алп-Арслана передал командование военными силами Малой Азии Сулейману-ибн-Кутулмышу, который занял центральную часть Малой Азии и позже основал Румийский, или Малоазийский, султанат. Ввиду того что его столицей стал красивейший и богатейший византийский город Малой Азии Иконий (совр. Конья), это государство сельджукидов часто называется Иконийским султанатом. Благодаря своему центральному положению в Малой Азии новый султанат распространил свою власть до Черного моря на севере и до Средиземного моря на юге и стал опасным соперником империи.

Продвижение сельджукидов и, возможно, угрожающие перемещения северных узов и печенегов к столице побудили Михаила VII Дуку Парапинака в начале своего царствования обратиться за западной помощью и отправить послание папе Григорию VII с обещанием отплатить за помощь папы содействием в воссоединении церквей. Григорий VII отреагировал благосклонно и отправил целую серию посланий западноевропейским властителям и «всем христианам», в которых писал, что «язычники оказывают сильное влияние на христианскую империю и с неслыханной жестокостью разоряют все, практически до стен Константинополя». Однако призывы Григория к реальным результатам не привели, и никакая помощь с Запада послана не была.