При преемнике Юлиана Иовиане (363–364), убежденном христианине в никейском смысле, христианство вернулось на утраченные позиции. Но последнее обстоятельство не означало гонений против язычников, опасения которых, при вступлении на престол нового императора, оказались неосновательными. Целью Иовиана было установить в государстве порядок, существовавший до Юлиана. Была объявлена свобода совести. Он не стал запрещать языческие храмы и приносить жертвы. Несмотря насвои никейские убеждения, Иовиан не принимал принудительных мер против других церковных партий. Христианские изгнанники различных направлений вернулись из ссылки. Лабарум снова появился в войсках. Иовиан правил всего несколько месяцев, но в области религии успел немало. Христианский историк арианского направления, писавший в V веке, Филосторгий, отметил: «Иовиан восстановил в церквах прежний порядок, избавив их от всех оскорблений, какие нанес им Отступник».

Иовиан внезапно умер в феврале 364 года. Сменившие его два брата-соправителя — Валентиниан I и Валент — в делах веры придерживались разных направлений: в то время как Валентиниан был горячим сторонником никеизма, Валент был арианин. Но никеизм не делал Валентиниана нетерпимым; при нем свобода совести была гарантирована всем и каждому. В начале правления им был издан закон, «на основании которого каждому предоставлялась свободная возможность почитать то, что он имеет в душе». Язычество пользовалось всеми правами. При этом Валентиниан целым рядом мер показал, что он христианский государь; так, например, он восстановил привилегии, дарованные духовенству Константином Великим. По иному пути пошел Валент. Сделавшись сторонником арианского направления, он нетерпимо относился к другим христианам, и хотя его гонение не отличалось особой суровостью и систематичностью, тем не менее население восточной половины империи, где он правил, переживало при нем не лучшие времена.

Во внешних делах братьям пришлось вести упорную борьбу с германцами. Валент погиб во время своей кампании против готов. После его смерти августом стал Феодосий. При нем и Грациане, сменившем Валентиниана I, государство сошло с пути религиозной терпимости и связало себя с никеизмом. Государь восточной половины империи Феодосий, прозванный Великим (379–395), играл в этом процессе особую роль.

Фамилия Феодосия выдвинулась во второй половине IV века благодаря его отцу, также Феодосию, который был одним из блестящих полководцев на Западе во время Валентиниана I. Прежде чем стать августом, Феодосий лишь слегка интересовался христианскими идеями, однако на следующий год после назначения он был крещен в Фессалониках местным епископом Асхолием, сторонником никеизма.

На долю Феодосия выпало две трудные задачи: 1) установить единство внутри империи, раздираемой религиозными смутами, и 2) спасти империю от натиска варваров-германцев, а именно готов, которые грозили самому существованию государства.

При предшественнике Феодосия, Валенте, арианство играло преобладающую роль. С его смертью, особенно при временном до избрания Феодосия отсутствии власти, религиозные споры разгорелись с новой силой. Выйдя за пределы тесного круга духовенства, они выплеснулись на улицу. Вопрос о природе Сына Божия с необыкновенной страстностью обсуждался повсюду: в церквях, домах знати, хижинах отшельников, на площадях и рынках. Григорий, епископ Нисский^{28}, не без сарказма пишет во второй половине IV века о создавшемся положении: «Все полно таких людей, которые рассуждают о непостижимых предметах, — улицы, рынки, площади, перекрестки; спросишь, сколько нужно заплатить оболов, — (в ответ) философствуют о рожденном и нерожденном; хочешь узнать о цене хлеба, — отвечают: Отец больше Сына; справишься, готова ли баня, — говорят: Сын произошел из ничего».

Объявив себя убежденным никейцем, Феодосий открыл ожесточенную борьбу с еретиками и язычниками; причем наказания, налагаемые на них, постепенно усиливались. Он предложил арианскому епископу Константинополя отречься от арианства и примкнуть к никейству. Тот отказался и предпочел удалиться из столицы за городские ворота, где продолжил арианские собрания. После этого все константинопольские церкви были переданы никейцам.

На основании указа 380 года только те, кто согласно апостольскому наставлению и евангельскому учению верят в единое Божество Отца, Сына и Св. Духа, должны были называться христианами; все же прочие, эти «сумасбродные безумцы», придерживавшиеся «позора еретического учения», не имели права называть свои собрания церквами и должны были подвергнуться строгим наказаниям. Затем несколько указов Феодосия запретили еретикам все религиозные собрания публичного или частного характера; допускались только собрания приверженцев никейского символа. Еретики подверглись серьезным ограничениям в гражданских правах, например в области завещаний, наследства.

Желая внести мир и согласие в христианскую церковь, Феодосий созвал в 381 году в Константинополе собор при участии лишь представителей Восточной церкви, который известен под названием Второго Вселенского собора. Ни об одном из Вселенских соборов мы не имеем столь скудных известий; деяния (акты) его неизвестны. Он вначале не признавался даже Вселенским собором, и только на Вселенском соборе 451 года был поименован так официально. Главным вопросом второго собора в области веры был вопрос о ереси Македония, который, продолжая идти по пути дальнейшего развития арианства, доказывал творение Св. Духа. Собор ересь Македония (македонианство) осудил, как и целый ряд других находившихся в связи с арианством ересей, подтвердил никейский символ об Отце и Сыне и добавил к нему часть о Св. Духе, утвердив догмат о равенстве и единосущии Св. Духа с Отцом и Сыном.

Второй собор установил для константинопольского патриарха право чести в отношении римского епископа. Третий канон собора гласит: «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести после римского епископа, так как Константинополь есть новый Рим». Таким образом, константинопольский патриарх занял среди патриархов второе место после римского епископа; с подобным отличием его не могли сразу согласиться другие, более древние восточные патриархи. Интересно отметить аргументацию третьего канона, который определяет церковный ранг константинопольского епископа гражданским положением города как столицы империи.

Избранный на константинопольскую епископскую кафедру Григорий Назианзин (Богослов), игравший видную роль в начале правления Феодосия, не сумев справиться с многочисленными враждовавшими на соборе между собой партиями, вынужден был оставить кафедру и удалился с собора, а затем и из Константинополя. На его место был избран Нектарий, человек светский, не обладавший глубокими богословскими познаниями, но умевший ладить с императором.

Что касается отношения Феодосия вообще к духовенству, то он сохранял, а иногда и расширял привилегии епископов и клириков, дарованные им при предшествовавших императорах; причем стремился, чтобы эти привилегии не отзывались вредно на государственных интересах. Было, например, ограничено право, ввиду частых злоупотреблений, прибегать к церкви как к убежищу, где можно было спастись от преследования власти; так, государственным должникам было запрещено искать спасения от долгов в храмах, а духовенству скрывать их.

Несмотря на все свое могущество и желание подчинить церковь государственным интересам, порой Феодосию приходилось склонять перед ней голову. Характерны события, последовавшие за происшествием в Фессалониках, где население в ответ на насилие со стороны расквартированных в городе германцев устроило мятеж. Многие германцы были перебиты. Благоволивший к германцам Феодосий учинил массовое избиение горожан, без различия пола и возраста. После этого епископ Медиоланский Амвросий отлучил его от церкви, и Феодосий вынужден был всенародно замаливать свой грех и смиренно выполнить наложенную на него Амвросием епитимью.

Ведя беспощадную борьбу против еретиков, Феодосий открыл решительные действия и против язычников. Рядом указов император запретил жертвоприношения и гадания по внутренностям жертвенных животных; были закрыты языческие храмы: иногда их здания отдавались на службу государственным потребностям, иногда же — разрушались со всеми заключавшимися в них богатствами и памятниками искусства. Так в Александрии погиб знаменитый храм бога Сераписа. Последний закон Феодосия против язычников, изданный в 392 году, окончательно запрещал жертвоприношения, возлияния, воскурение фимиама, развешивание венков, гадания и объявлял всех преступивших это запрещение виновными в оскорблении величества и религии. Один историк^{29} называет эдикт 392 года «похоронной песней язычества».

Язычество окончило свое существование как организованное целое. Язычники при этом, конечно, остались; но это были уже отдельные семьи, отдельные лица, хранившие в тайне дорогие им заветы умершей религии и потерявшие всякую возможность проявлять открыто свои религиозные чувства.