Апостольский век — период создания основ, век решения коренных вопросов в их главной постановке. Время послеапостольское разделяет с апостольским веком эту особенность как в отношении вопросов внешних, так и внутренних.

В первом случае церковь ответила и внешней силе государства (мученичество и судебные апологии[1]), и языческой философии (научные апологии, борьба с гностицизмом), что христианство есть самостоятельная религия toto genere[2] и ужиться на компромиссах с язычеством, принять маску одной из многих его разновидностей не может.

Внутренние вопросы, занимавшие христианских богословов этого времени, отличаются тем же характером фундаментальности: речь идет о целом, не о подробностях.

Спрашивается: не отменить ли учение о Святой Троице во имя монотеизма? Не отказаться ли признавать Иисуса Христа Богом? Или не отвергнуть ли действительность Его человеческого естества, даже самого тела Его, не признать ли призрачным?

Но в это же время появляются зародыши того исторического образования, которое впоследствии получает такое важное значение, хотя и отрицательного свойства, — зародыши папства.