Язык — это действующий архив памяти, истории, культуры и психологии народа. Он живет — и намного прочнее любых формаций, идеологий, законов и правителей.
Писатель-этнограф Сергей Васильевич Максимов в конце XIX века составил замечательный сборник русских крылатых слов, где история и душа раскрылись с замечательной полнотой. Вот это и есть «русскость» — без фальшивых прикрас и ложно-глубокомысленных изречений. Конечно, значительная часть содержания этого сборника уже «вымылась» из нашего языка, но большее — осталось, пусть и несколько видоизменившись в прошлом столетии.
Попытаемся же внимательно прочесть сегодня «староречные» русские «крылатые словечки», что намертво «прикипели» к нашему языку и украшают не только мысль и речь человека, но и душу его. Эти слова срываются с наших уст бессознательно и безотчетно. Они — на слуху, они — в живой речи, а не в мудреных книгах и не в школьно-вузовских учебниках.
История русского народа, глубоко впечатанная в эти слова, проросла в современность и, словно мощная древесная корневая система, «держит почву» отечественной культуры на очередном инволюционном склоне — от обвала и осыпи. Точно так же она оберегает живую память народа (этноса) — от уничтожения или самоликвидации.
Именно поэтому историзм русской речи, для коей череда веков и формаций — всего лишь мелькание кадров старой хроники, — остро востребован сегодня: дабы нам не потерять себя, не раствориться в огромном, быстротекущем и кипящем бульоне этносов планеты. Потому — и речь о словах...
Ведь родились они когда-то не на пустом месте и не «просто так»: в годовом круговороте крестьянских забот — от посева до жатвы; в огненных смерчах тюркских и монгольских набегов; в тайных канцеляриях «просвещенного» XVHI века; в обезумевшей толпе (как слово «шаромыга», например) замерзающих французских солдат 1812 года...
Впрочем, не только народ пользуется родным языком, но и тот же язык, упрямо саморазвиваясь, по своим неведомым законам (незнакомым и недоступным рати «ученых толмачей»), «использует» свой народ — для невероятной полифонии и выброса диковинных, порою самых неожиданных ветвей этого своего развития.
В то же время дремучий и роскошный лес русского языка (краткого и сильного, многозначного и буйно-свежего) немыслим без своего носителя — русского народа, чьи жизнь и психология пробиваются в каждом крылатом выражении — переливаясь, словно в ограненном бриллианте, потоками света — как прямым смыслом, так и подтекстами речи...
Для удобства нижеследующие крылатые слова и выражения расположены мной по алфавиту. Выбрано лишь то, что сохранилось в жйвой речи и имеет отношение к теме данной книги. Мои толкования этих слов и выражений весьма произвольны и субъективны.
БАКЛУШИ БИТЬ. В просторечии — бездельничать, лентяйничать или заниматься пустым, ненужным делом. На Руси XIX века — это легкий, не требующий особого искусства крестьянский промысел. Наиболее распространенным он был в Семеновском уезде Нижегородской губернии. Вытесанные из осины (с коей сподручнее иметь дело) и слегка обработанные плахи-заготовки — это и есть настоящие баклуши. «Бить» их — дело простое, но пустое: денег на этом не заработаешь — стóят-то они гроши. А вот из баклуш этих уже настоящие мастера-ложкари делали (обычно — на токарном станке) крестьянскую посуду — ложки и плошки для повседневного обихода. Впрочем, тоже — товар копеечный... Гораздо реже заготавливали березовые, липовые или кленовые баклуши.
БЕЗ ЧИНОВ. Выражение означает: «Будьте как дома, не церемоньтесь!» Сохранилось оно в языке со времен московских царей XVI–XVII веков, когда монархи снисходили до ближних к ним людей (дьяков, бояр, окольничих) и обедали с ними в своих домашних покоях — «запросто», без местнических норм и обычаев. А местничество тогда — наиглавнейшая традиция в придворном быту и «царской» службе, отмененная полностью лишь в 1682 году. И произошла она из обычая «считаться местами» — за «царским столом» и на «государевой службе». Место знатного человека в феодальной иерархии зависело от его родословной (знатности предков) и успешности служебной карьеры (как собственной, так и прародителей). Скандалов и ссор по этому поводу бывало тогда несчетно. Люди в ссылку шли, лишь бы «чести своей родовой не умалить», «ниже ворогов за столом не сидеть» или в военном походе должность, «позорящую род», не получить. «Лаяли» (ругали) друг друга в местнических ссорах того времени (XVII век) бояре непотребно:
«Мартынушка-мартышка! — Черти тебе сказывают! — Отец твой лаптем щи хлебал! — Шпынок турецкий! — Сынишко боярский!»...
И много чего другого — покрепче... Царь и Боярская дума разбирали такие ссоры. А тянулись они порой десятилетиями...
Так что «без чинов» (то есть — «не чинясь») — это еще и попросту, по дружбе, свободно сидеть за общим столом — и без дальних последствий...
БЕСПУТНЫЙ. Так говорят про человека, выбравшего неправую или ложную жизненную дорогу. При этом имеется в виду, что проблемы такого человека — в нем самом...
В древнерусском обществе «путь» — это еще и образ жизни, имение и домохозяйство, служба... Так, у царя Алексея Михайловича имелся в придворном штате «сокольничий путь» — то есть чиновник, ведавший именно соколиной охотой, с подчиненными непосредственно этому чиновнику слугами, которые, в частности, обязаны были собирать по окрестным волостям соколов, кречетов и других ловчих птиц...
«Путные» бояре в древности — это вельможи, имевшие право отъезда к другому князю. Стало быть, «беспутный» (или «беспутый») — это еще и человек, невольный в своей судьбе, наполненной неудачами и рабством.
БРАТАТЬСЯ. С древнейших времен на Руси был христианский обычай побратимства, то есть — «крестового братства». Совсем чужие люди обменивались нательными крестами и связывались на всю жизнь обязательствами крепкой дружбы и взаимопомощи. Часто эти узы становились даже более прочными, нежели кровные связи. Обменявшись «тельниками», крестились и обнимались, называя друг друга «побратимами» (или «посёстрами»).
В наше время слово означает крайнюю степень доверия и дружбы в отношениях между двумя людьми. Но может использоваться и в виде дружеской укоризны: «Что же ты братаешься со всякой сволочью?»
В ДУГУ ГНУТЬ. Иносказательно означает принуждение — путем нажима, уговоров с угрозами или насилия — к тому, чего самому человеку делать не хочется.
Россия — вплоть до середины XX века — немыслима без лошадей. А в конской упряжи важное и почетное место занимала дуга: к ней крепились разного рода постромки и поводья — чтобы лошадь могла надежно тянуть телегу, повозку, экипаж, сани и т. п.
Крестьяне-кустари выбирали (обычно — зимой) пригодные деревья (вяз, осина, ветла) и, срубив их, выделывали из этой древесины заготовки для дуг. В дальнейшем важно было не переломить и правильно выгнуть такую заготовку. Поэтому ее «парили». Как подмечено в басне Ивана Андреевича Крылова: «Адуги гнут с терпеньем и не вдруг...» («Трудолюбивый медведь»).
Для изготовления дуг наиболее подходяща древесина твердая, крепкая, но одновременно — вязкая и упругая. Не всякое дерево годится для этого: ведь, как уже говорилось, нужно согнуть дугу так, чтобы при этом не сломать заготовку...
Вот и при «нажиме» на человека (подчиненного) иной начальник хочет «согнуть» его под себя, заставить работать так, как ему (начальнику) надо, а не так, как этот человек (подчиненный) хочет и может... Процент брака при этом (и у неумелых кустарей, и у неумных начальников) довольно велик: заготовка (или человек) просто-напросто ломается...
Деревянные заготовки в старину гнули на дуги в жарко натопленной баньке либо в особом срубе. Кряжи за долгое время так распариваются, что гни их (даже дуб) потом, куда хочешь. Концы будущих дуг связывают мочалом или веревкой — постепенно придвигая друг к другу. Кряж «попривыкнет», «слежится», ссыхаясь, и «замирает», остывая, — в таком виде, какой требуется мастеру. «Остывшие» дуги тщательно обтесывают топором, проходят по ним скобелем (двуручным ножом), сушат в теплых избах. А затем уже можно вырезать на дугах всякие узоры, раскрашивать их, кольцо продеть и колокольчик подвесить. То-то весело зазвенит он под дугой — на большом почтовом тракте!..
ВЗЯТКИ ГЛАДКИ. «Гладкие» взятки в старину — это такие подношения, которые можно («разрешено») брать. В современном же смысле эти слова подразумевают полную отстраненность, безопасность и свободу человека от каких-то неприятных последствий, проблем или внешних разбирательств. «С меня и взятки гладки!» Иными словами: «Мое дело — сторона! Я в вашем кавардаке не участвовал!»
Правда, по-настоящему «гладкие» взятки присущи до сей поры лишь тем, кому нечего «дать», и тем (коих гораздо меньше), кто ничего и никогда «не берет».
ВО ВСЕ ТЯЖКИЕ. Так говорят о людях, сбившихся с правильного пути и отдавшихся всякого рода порокам: пьянству, разгулу, преступлениям, гневу, мести... При этом человек заранее снимает любые моральные самоограничители.
В таком состоянии он способен на все.
Выражение пошло в народ, вероятнее всего, из русского духовенства — как и десятки других чисто сословно-конфессиональных поговорок и речений. Кстати, в церковных книгах оно обычно означает максимальный размах праздника или духовной музыки — без каких-либо ограничений...
ВО ВСЮ ИВАНОВСКУЮ. Выражение переносное. Подразумевает громкий, отчаянный крик («на всю округу») или разудалую, веселую езду-скачку — по «пьяному делу» да по просторной родной улице. Скорее всего, происходит от раздольного, могучего московского звона, по большим праздникам раздававшегося с колокольни Ивана Великого в Кремле и слышимого далеко окрест — широко и свободно. Впрочем, применяли это выражение не только в значении «орать», «скакать», «мчаться», но говорили также — «кутить во всю Ивановскую», то есть — отчаянно, куражливо, «на широкую ногу», не задумываясь о последствиях.
В той же Москве царские глашатаи иногда объявляли высочайшие указы на Ивановской площади Кремля, а к ней вела одноименная улица. И вот они (глашатаи), направляясь к площади, как раз и «кричали во всю Ивановскую улицу»...
ВОЛЬНОМУ ВОЛЯ. Означает полную свободу — идти, куда хочешь, и делать, что угодно. «Поступай, как знаешь!» — обычно этим словам предшествуют в диалоге некие аргументы (соображения, рекомендации, советы), которые оппонентом в расчет не принимаются. Так повелось со времен Средневековья, когда удельные князья фиксировали в договорах друг с другом: «А боярам, и детям боярским, и слугам, и крестьянам — вольная воля...»
Сейчас нам это выражение кажется такой же бессмыслицей, как «масло масляное». Но в те времена (XIV–XV века) в нем содержался вполне определенный смысл. Земля без крестьянина — мертвая, бесполезная, ничего не стоящая пустошь. Только русский мужик трудом своим превращает ее в подлинную ценность. Поэтому задача для землевладельца свободного мужика на этой земле удержать — любыми способами. Можно дать ему скот, орудия труда, хлеб — на прокорм и на семена. Тогда он становится должником у своего «благодетеля»: хоть ты и свободный человек, а с долгами-то рассчитайся, и лишь потом тебе — «воля» и все остальное... То есть в данном случае «вольного воля» — это право жить на отведенной земле, «покуда поживется», и уходить с этой земли, куда вздумается. Это вам — не холопы!..
Но уже в XVI–XVII веках эта «воля» — «идти, куда вздумается» — была отнята у подавляющего большинства крестьян окрепшим к тому времени самодержавным государством...
ВПРОСАК ПОПАСТЬ. Совершить ошибку, оказаться в неудобном положении, «дать маху» — вследствие незнания или опрометчивости.
В XIX веке в ряде небольших приволжских городов (во Ржеве, например) еще сохранялись небольшие кустарные предприятия по изготовлению канатов: как корабельных, так и «ходовых» — для гужевой (конной) тяги.
Выделывали канаты на небольших прядильных фабриках, где колеса нехитрых механизмов крутили, как водится, либо слепые лошади, либо бабы с ребятишками. А во дворе такой фабрики висело обычно целое плетенье из веревок — словно основа ткацкого стана: своеобразный веревочный лабиринт, в котором легко разбирались лишь сами работавшие с ним прядильщики. Причем веревки эти были в постоянном движении: их обрабатывают («сучат» — свивают, скручивают). Вот это и есть тот самый «просак»...
Свидетельство очевидца (меткое и образное): «Здесь, если угодит один волос попасть в «сучево» или «просучево» на любой веревке, то заберет и все кудри русые и бороду бобровую так, что кое-что потеряешь, а на побитом месте только рубец останется на память. Кто попадет полой кафтана или рубахи, у того весь нижний стан рубахи отрывается прочь, пока не остановят глупую лошадь или услужливое колесо. Ходи — не зевай! Смеясь, поталкивай плечом соседа, ради веселья и шутки, да с большой оглядкой, а то скрутит беда — не выдерешься, просидишь в просаках — не поздоровится...»
В ЧУЖОМ ПИРУ ПОХМЕЛЬЕ. Означает какие-то тягости или проблемы для человека, обусловленные отнюдь не собственными его ошибками либо действиями.
Исторически на Руси гости, приглашаемые на пир (именно — на пир, а не просто на обед), обязаны были платить за эту оказанную им (воеводой, к примеру) честь. Съестные припасы тогда стоили дешево, и этот самый воевода, при минимальных затратах, использовал такого рода «мероприятия» как неплохой источник дополнительного обогащения. Вдобавок гостей на пиру «накачивали» спиртным, что называется, вусмерть. И на следующий день физические страдания несчастного гостя: тягостное уныние духа, больная голова и прочее — усугублялись осознанием немалых и совершенно ненужных ему трат — в виде подарков и подношений хозяину на пиру... По пословице: «Не всякому Савелью веселое похмелье; ваши пьют, а у наших — с похмелья головы болят». Или как в старой песне причитывалось: «Не жалко мне битого-грабленого, а жалко мне доброго молодца похмельненького!..»
ВЫДАТЬ С ГОЛОВОЙ. Древний обычай, известный еще с XII века. Означал выдачу жалобщика или провинившегося человека его недругу — на расправу и «полную волю». В старину могли также выдать должника кредитору — «головой» вместе с домочадцами в «рабство и работу», пока не покроется весь долг...
Во времена местничества (до конца XVII века) оскорбителя (жалобщика), «выданного головой», били батогами, а затем он лежал ниц на дворе «обиженника» (обжалованного), пока тот не насытится местью и не поднимет своего «супостата» со словами: «Повинную голову и меч не сечет».
В наше время так называют нарочитую либо случайную выдачу кому-либо жизненно важной тайны другого человека.
ГАЛИМАТЬЯ. Слово означает бессмыслицу, совершенно бессвязный вздор в разговоре: «Что ты несешь всякую галиматью?» В русском литературном языке укрепилось в XVIII веке. По одной (не вполне доказанной) версии, происходит от имени французского доктора Галли Матье, который лечил пациентов... смехом (!). Он рассылал им отпечатанные листочки — с разного рода остротами и каламбурами. И говорят — помогало!.. Ну а на Руси «галиматьей» стали называть речи всяческих болтунов и пустословов, что городят сущую ерунду, от коей «уши вянут»...
ГДЕ РАКИ ЗИМУЮТ. Эта угроза («Я тебе покажу, где раки зимуют!») в просторечии означает (предваряет) некие свирепые действия, направленные против собеседника. Синоним выражения: «Я тебе покажу кузькину мать!»
В старину считалось, что раки зимуют в практически недоступных, глухих норах — по глинистым берегам или под камнями на песчаном дне рек, озер и других водоемов. Стоит сказать, что русские старообрядцы раков в пищу не употребляли, считая их «нечистыми» существами. Стало быть, выражение «отправить кого-то кормить раков» (кои иногда не брезговали и утопленниками) тоже означало угрозу, высказываемую доведенным до крайности человеком.
ГОЛ КАК СОКОЛ. Синоним крайней степени бедности, нищеты. Говорили также: «гол, как осиновый кол»; «гол как бубен»; «гол как перст»... На первый взгляд вызывает недоумение, когда сравнивают бедного человека с одной из любимейших охотничьих птиц Древней Руси. Сокол — опытный крылатый воин-охотник — как молния падает с высоты на жертву... Он парит, словно покоясь на незримой облачной волне... У него — прекрасное оперение, мягкие контуры силуэта, яркие цвета раскраски... Неслучайно царь Алексей Михайлович больше жизни любил своих дворцовых соколов и «охотничью потеху» с ними...
Однако в рассматриваемом нами русском выражении речь идет вовсе не о птице соколе (ударение на первом слоге), а о старинном стенобитном орудии — «сокóле» (с ударением на втором слоге), которое отливалось из железа и, подвешенное на цепях, проламывало деревянную (или каменную) стену крепости) — при ее осаде. А от крепостных ворот при этом только щепки летели...
Позднее «соколом» стали называть также большой ручной лом, коим долбили гранит, каменную соль и т. п.
ДОЛГИЙ («ДЛИННЫЙ») ЯЩИК. «Откладывать дело в долгий ящик» — означает волокиту и сознательное безделье чиновника (или любого другого человека), не желающего решать назревшую проблему, исполнять положенные ему по должности (или по личной необходимости просителя) действия.
Выражение (по одной из нескольких версий) ведет начало от все того же «богомольного царя» Алексея Михайловича. Он, по преданию, велел прибить на столбе возле своего любимого дворца в подмосковном селе Коломенском «длинный ящик» — для челобитных (в основном — жалоб). «Длинный» — потому что основным форматом бумаги в тогдашней России были свитки — «столбцы». Лишь много позднее Петр I заменил эти свитки на стандартно-европейский («голландский») формат, который мы используем и по сей день...
Сам царь Алексей Михайлович споро решал все попавшие к нему в руки дела, но, проходя из царских палат дальше — через бояр и дьяков, подьячих и писцов в приказах, эти дела «тормозились» и «застревали»... Скрипучие колеса московской бюрократической машины требовалось «смазывать» — подарками («посулами») и разного рода подношениями, проще говоря, взятками. К тому же «приказные люди», бывало, годами не получали жалованья, то есть высшие власти как бы сами пускали их на «подножный корм» — от «службы государевой»...
ДЫМ КОРОМЫСЛОМ. Дым из печной трубы любой крестьянской избы выходит по-разному — в зависимости от погоды. Может подниматься восходящим потоком (прямым «столбом» — вверх), либо стелиться к земле, либо изгибаться «коромыслом», то есть выбиваться клубом, а потом переваливаться дугой. Когда говорят «дым коромыслом», то, как правило, имеют в виду всяческую сутолоку: многолюдную ссору — со сварой и свалкой, где ничего не разберешь и не поймешь; резкую и ожесточенную ругань, в которой нет ни начала, ни конца; беспорядочную суету и бестолочь...
ЕМЕЛИНА НЕДЕЛЯ. Всем известна русская присказка: «Мели, Емеля, — твоя неделя!» Эту фразу с досадой произносит собеседник, коему надоело хвастовство визави — хвастуна и враля, непомерно развязавшего свой язык. Таким же образом раздосадованные слушатели пытаются (но зачастую — безрезультатно) остановить зарвавшегося (и завравшегося) говоруна...
Само это выражение происходит от распорядка жизни в крестьянском хозяйстве. Работали в нем все, и при этом соблюдалась некая очередность, где каждому домочадцу определялся свой срок. В случае с «Емелиной неделей» речь идет о том, что приходится — на какое-то время — мириться, выслушивая очевидные нелепицы, поскольку пришел срок высказаться и «этому болтуну»...
ЖОХ. Этим словом в русских детских уличных забавах прошлых веков («бабки», «козанки» и т. п.) обозначалось одно из положений игральных фишек (костей). В качестве последних использовались обработанные суставные кости конечностей домашних животных (коров, телят). При этом жохом считалась такая ситуация, когда кость ложилась хребетиком вверх. Если же случалось наоборот — это «конка». Кость улеглась на правом боку — «ницка» («ничка»), на левом — «плоцка» («плёчка»)...
Таким же способом кости бросают («конаются») не только при игре, но и «на удачу и неудачу».
В переносном же смысле фраза: «Ну, ты и жох!» — означает (в частности) обращение к ловчиле-удальцу (а то и просто — шулеру), внезапно «сорвавшему куш» (крупный выигрыш) — за карточным ли столом, в бильярдной, в казино и т. п.
ЗАДАТЬ КАРАЧУН. Выражение означает «пришибить» кого-то — убить или злодейски замучить, уничтожить «под корень».
По одной из версий, в Древней Руси именем «Карачуна» звался день Спиридона-Солноворота (25 декабря по новому стилю — вскоре после зимнего солнцестояния). Это — конец нарастания «черных ночей и темных сил». Солнце начинает с этого дня свой «поход на лето», а зима «перекатывается на мороз». По народным поверьям, в этот день «медведь в берлоге с боку на бок поворачивается».
Новгородцы в старину называли «карачуном» самые короткие дни в году — перед «солноворотом».
Вероятно, выражение это — языческое и подразумевает какую-то очень злобную силу, хозяйничавшую в «преисподней», но повелевавшую и морозами на земле.
Любопытная вещь: смена тьмы светом неизбежна, и это вроде бы всем известно. И тем не менее такая перемена — всегда великая всеобщая радость...
В старину в Спиридонов день (14 декабря по старому стилю — в XVII веке) звонарный староста московского Успенского собора приходил (по обычаю) к царю и объявлял, что «отселе — возврат солнцу с зимы на лето; день прибывает, а нощь — умаляется». За такую радостную весть государь жаловал «звонарному» 24 серебряных рубля. Но в день летнего «солноворота» (середина июня), когда тот же староста являлся к царю с известием, что «отселе возврат солнцу с лета на зиму; день умаляется, а нощь прибавляется», его за эту весть обычно запирали на сутки — в темном помещении кремлевской Ивановской колокольни...
Вот так в живой речи дошла (хотя и в сильно усеченном виде) до наших дней память о языческом «злом духе».
ЗАДНИЙ УМ. Широко известное выражение гласит, что «русский человек задним умом крепок». Синоним этому нашему «заднему уму» — французский «ум на лестнице». И в том, и в другом случае имеется в виду, что лучшее решение какой-то задачи приходит к человеку лишь после того, как он справился с ней, но отнюдь не оптимальным образом, произвел не самые правильные действия и т. п. И вот, продолжая размышлять над этим своим делом, он вроде бы и находит некий наиболее выигрышный для себя вариант — но уже поздно, сделанного не воротишь: как говорится — «поезд ушел»...
Отечественные этнографы XIX века полагали, что русский «задний ум» — это нажитой опыт прошлых лет, народная смекалка, догадливость и находчивость. «Задний ум», полагали они, рассчитывает на память. При появлении нового он труслив, недоверчив, загоняет себя в тупик, а придя в себя, начинает разбираться — в то время, когда требуется немедленный ответ. Дело не ждет, а «задний ум» все медлит, осматривается — и упускает время. Как говорили тогда: «Если бы у русака задний ум — как у немца — стал наперед, то с ним бы не сладить».
И все же: «Мужик хоть и сер, да ум его черт не съел»...
ЗА ПОЯС ЗАТКНУТЬ. Выражение это означает «превзойти кого-то в своем деле».
Надо сказать, что до XX века значение пояса в одежде на Руси было огромным, даже — сакральным. Известно, например, как в XV веке из-за сорванного дорогого пояса на княжеской свадьбе началась даже одна из удельных войн.
Ходить без пояса считалось в старину большим грехом — и для мужчин, и для женщин. Говорили: «Рассыпался бы дедушка — как бы не подпоясывала его бабушка».
Ямщики зимой засовывали за кушак рукавицы (спереди) и кнут (сбоку). Плотники устраивали за пояса (сзади) свои топоры. В женских монастырях мастерили на продажу прелестные женские пояски — изделия «чистых» монашеских рук.
Впрочем, этот тип национальной русской одежды (вместе с пояском на мужской рубахе) давно ушел в прошлое — как и многое другое. А вот выражение в языке осталось-таки...
ИЛЬИНСКАЯ ПЯТНИЦА. Пятницы на Руси издревле считали неблагоприятными днями, но самой тяжелой («всем пятницам мать») полагали так называемую «Ильинскую пятницу». Пришло это поверье из времен язычества. Но и по сей день во многих местах бытует народный «метеопрогноз»: «Ильинская пятница без грозы не бывает». Не случайно и то, что одной из самых почитаемых русских святых (вплоть до конца XVHI века) являлась Параскева Пятница.
В старину по пятницам не пахали и не боронили землю, не сеяли, не толкли и не молотили хлеба, сочетая все это ритуально-вынужденное безделье еще и со строгим постом. Существовало поверье, что именно в этот день (и особенно — в октябрьско-ноябрьские поминовения святой Параскевы) сама Пятница («Льняница») вместе со Смертью ходит по земле, проверяет: не работают ли люди? Ну и жестоко наказывает не почтивших ее ослушников, а других, соблюдающих ее наставления, — милует и награждает. А поскольку Параскева Пятница считалась также хранительницей семейного счастья, то (до прошлого столетия включительно) перед ее образами молилась — на коленях, со склоненной головой и согнутой спиной — вся женская половина Руси...
Остается добавить, что чтимый народом православный праздник — день святого пророка Ильи (Ильин день) — отмечают ежегодно 2 августа (по новому стилю), то есть вне зависимости от дня недели. Так что «Ильинская пятница», предшествующая этому дню, выпадает на разные числа календаря: в пределах «седмицы» накануне «Ильина дня»...
КАЗАНСКАЯ СИРОТА. Так называли в дореволюционном прошлом назойливого, докучного жалобщика, нагольного плута, образцового притворщика. Это особый тип человека — так же, как «московский жулик» и «питерский мазурик». В самой бедной деревеньке он своей показной робостью и ханжеским смирением выжимал у окружающих слезу и, как правило, находил покровителей, ибо «за сиротою — сам Бог с калитою». Такие люди промышляли нищенством и попрошайничеством — и весьма успешно...
В современном звучании фразеологизма очевиден подтекст: верить особам подобного сорта нельзя — ни в коем случае...
КАМЕНЬ ЗА ПАЗУХОЙ. Выражение означает, что какой-то человек — при внешне добром к тебе отношении — на самом-то деле затаил злобу и всегда готов причинить неприятности, пакости, вред...
По одной из версий (мифологической), в Смутное время поляки в Москве хоть и пировали зачастую вместе с русскими, но соблюдали при этом «опаску» и держали (на всякий случай) за пазухами своих кунтушей булыжные камни. «С москалем дружи, а камень за пазухой держи!» — якобы приговаривали тогда эти «незваные гости»...
КОЛОКОЛА ЛИТЬ. До XIX века на Руси в обычае было (среди заводских мастеров) при отливке церковных колоколов распускать самые невероятные слухи и сплетни. Задача заключалась в том, чтобы при всей несбыточности и нелепости этих небылиц придать им вполне достоверный вид. Считалось, что это «отведет нечистую силу» и поможет предотвратить ее «вмешательство» (то есть брак) при изготовлении колокола.
Забавные нелепицы, сознательно запущенные «в народ», стали обязательным придатком к искусству колокольных мастеров, кровно заинтересованных в успехе своего дела. Вот пример такого рода слухов-«ужастиков» — из московской жизни начала XIX века (свидетельство современника): «Появился человек с рогами и мохнатый: рога как у черта. Пить-есть не просит, а в люди показывается по ночам — моя кума сама видела. И хвост торчит из-под галстука. По этому-то его и признали, а то никому бы не в догад!..»
Или вот еще. В 1890 году в Сарапульском уезде Вятской губернии на 10 декабря ждали мороза в 60 градусов, а потом (на 15-е число) — аж и все 100 (!). А посему запасали дрова, пищу для себя и корм для скота, утепляли окна... Выяснилось, однако, что слух этот распустили заводчики из другого вятского уездного города — Слободского, выполнявшие как раз в это время большой заказ — на целую партию колоколов...
Таким образом, «лить колокола» — значит распространять заведомо недостоверные слухи.
XX век уничтожил в стране основную массу церквей и колоколов. Поэтому и фраза «лить колокола» из речевого обихода почти исчезла...
КОЛОМЕНСКАЯ ВЕРСТА. Так называют высокого человека, превосходящего по росту окружающих (обычно — «на целую голову»), иногда — загораживающего другим обзор (тогда выражение звучит с оттенком неприязни), сравнивая этого человека с длинным верстовым столбом — из тех, кои царь Алексей Михайлович повелел расставить от Москвы до своей любимой резиденции — села Коломенского. Это был первый в стране опыт измерения и разметки дорог. Верста того времени включала 1000 саженей (примерно 2,13 километра). Позднее царь Петр I приказал убавить ее до 500 саженей (примерно 1,07 километра) и поставить пестрые верстовые столбы — по «всем казенным почтовым дорогам»...
КОНДРАШКА ХВАТИЛ. Роковой, смертельный для человека удар. Появилось это выражение, вероятно, на Дону — около 1707 года, когда восстал тамошний войсковой атаман Кондратий Афанасьевич Булавин и казнил полковника князя Юрия Владимировича Долгорукова вместе со всей его карательной командой.
В переносном смысле может означать не только внезапное и резкое ухудшение здоровья (инфаркт, инсульт и т. п.), но и какое-то неожиданное и сверхнеприятное известие.
КРАСНОГО ПЕТУХА ПУСТИТЬ. Совершить поджог. Обычно — из мести или ради грабежа. Часто в обещание «пустить красного петуха» облекалась разбойничья угроза.
Петух у славян и скандинавов издревле служил символом бога огня (Сварога, Локи). Этому божеству его и приносили в жертву...
КУРАМ НА СМЕХ. Насмешки над курами — обычное дело в сельской жизни. Наиболее употребительная из них (хотя и отнюдь не всегда справедливая): «Курица — не птица, баба — не человек».
Вялый и неповоротливый в труде неумеха работает, как «мокрая курица». «Слепая курица» — человек, бестолково и суетливо ищущий то, что лежит на самом виду. А если человек говорит безнадежно плохо, то это «курам (самым никчемным и бестолковым существам) на смех»...
ЛИСОЙ ПРОЙТИ. Так говорят про хитрого, изворотливого человека, умеющего обойти все острые углы, опасности и казавшиеся неминуемыми беды.
О хитрости же натуральной лисицы, способной миновать все — даже самые изощренные — силки и капканы, бывалые охотники могут рассказывать бесконечно. Эта коварная особь всегда держит нос против ветра, знает — и в своем убежище, и в округе — все входы и выходы, твердо держит в памяти все опасности, с коими когда-либо встречалась.
МОСКОВСКАЯ ПРАВДА. В допетровские времена выражение это имело насмешливый характер, и слова «московская правда» держались по всей Руси «на худом счету». Суд там (в столице) — «прямой, да судья всегда кривой». В руках такого судьи «закон — что дышло: куда повороти — туда и вышло». Считалось, что в Москве «правды не доищешься: везде — кривда».
От тех же времен ведут свое начало и такие мрачные лексемы, как «подлинная правда» и «вся подноготная». Первая из них расшифровывается довольно просто. В XVII веке для того, чтобы «доискаться правды», в застенке Сыскного приказа одновременно «ставили под пытку» и ответчика, и истца по расследуемому «делу». Подымали обоих на дыбе — с вывернутыми руками. При этом палач бил испытуемых по спинам особым кнутом — так называемым «длин-ником», под ударами коего и «сыпалась» из уст несчастных людей «настоящая правда». Но случалось, что люди «запирались» — и твердо. Тогда шла в ход еще одна (более мучительная) пытка: забивание под ногти (на руках и ногах) железных гвоздей либо деревянных колышков. Вот тут-то и выходила на свет божий «вся подноготная».
Иногда же пальцы и ногти зажимали в особые клещи (тиски), от боли при постепенном сжатии коих человек способен был «сознаться» в чем угодно и взять на себя какие угодно «вины и прегрешения». По внешнему виду эти клещи напоминали репу, а потому и назывались «репкой». Отсюда — еще одно сохранившееся выражение: «Ты хоть матушку-репку пой!..» То есть: «Что бы ты ни говорил, а я все равно не поверю».
Крута она — «московская правда»!..
НА ВОРЕ ШАПКА ГОРИТ. Означает, что преступник сам себя выдал. Ведет происхождение от житейского случая. В старину (когда-то и где-то) один воришка украл что-то — тихо, незаметно. И надежно скрыл похищенное: как говорится — «концы в воду». Сколько ни искали лиходея, сколько ни обыскивали все вокруг — ничего не нашли. Тогда обратились за помощью к местному знахарю-ведуну. Тот созвал всех сельчан — участников и возможных свидетелей события — на базарную площадь. Долго там говорили-рядили о воровстве, как вдруг знахарь неожиданно выкрикнул в толпу: «Глядите, православные: на воре-то шапка горит!» От этого зловещего крика присутствовавший при сем тот самый вор схватился рукой за голову — тем-то и выдал себя...
НИ КОЛА НИ ДВОРА. Подразумевает крайнюю степень бедности человека, не владеющего никаким имуществом. На Верхней Волге, например, пахотную общинную землю исстари делили на полоски — шириной в две сажени (примерно 4,3 метра). На каждой такой полоске забивали колышек — с меткой, обозначавшей временного владельца этого земельного отрезка. Одна полоска — один колышек («кол»). «Не иметь кола» значило — не иметь пашни, а «не иметь двора» — жить у чужих (других) людей. Словом, это — человек неимущий, перебивающийся «с куска на кусок», живущий случайными заработками либо подаяниями. Отставные солдаты, бобыли, нищие, «приткнувшиеся» к сельской общине, — вот (в старину) основные «фигуранты» этого выражения.
ОЧУМЕТЬ. При эпидемии чумы в Москве (1771 год) доктора отмечали: «Выговор больных невразумителен и замешателен, язык точно приморожен, или прикушен, или как у пьяного...» Вначале болезнь проявлялась полным расслаблением — с ознобом и жаром, сильной головной болью. Слабость бывала так велика, что больной не мог двигаться и с трудом ворочал языком. На другой день головная боль переходила в помрачение сознания — с тревожным и бурным бредом.
Все это и отложилось в народной памяти выражением: «Ты что — очумел?» То есть: человек ушел глубоко в себя — и ничего не видит и не слышит. Либо наоборот: вне себя от какого-то яркого суперсобытия — драмы или радости. В любом случае — такой человек теряет контакт с реальной жизнью. Вот к нему-то и обращаются тогда — с вопросом «по поводу очумения».
ПОД БАШМАКОМ. В наши дни чаще произносят — «под каблуком», что означает полное и безоговорочное подчинение мужа жене.
ПОДКУЗЬМИТЬ И ОБЪЕГОРИТЬ. Осенние «Кузьминки» и «Егорьев (Юрьев) день», зимняя «Николыцина» почитались у крестьян как праздники этапные, к которым приурочивались возвращение старых долгов, выполнение ранее принятых обязательств. «У Егора по локоть руки в красном золоте, по колени ноги в чистом серебре, а во лбу-то солнце...» — пелось в одной старинной севернорусской былине. «Подкузьмить и объегорить» — значит не выполнить своих обещаний, не вернуть долгов, подвести и/или обмануть другого человека.
ПОПАСТЬ В КАБАЛУ. Безвыходная нужда, неоплатные долги или тягостная работа, с коей невозможно уйти (уволиться). В древности означало: попасть в рабство («в холопы»). Эта степень беспросветно-тяжелого, бесправного найма точно отражена в пословице: «Нанялся — как продался».
ПО СХОДНОЙ ЦЕНЕ. Имеется в виду: по цене, уменьшенной для покупателя, но приемлемой как для него, так и для продавца.
В купеческих лавках прошлых времен на выходе обычно имелись ступени — «сходни», с коих торговец (запросивший сначала за свой товар «втридорога») нередко возвращал покупателя назад, и после вторичного «обмена мнениями» дело завершалось порой значительным понижением цены на товар — к взаимному удовольствию сторон...
ПРАВДА — В НОГАХ. Наиболее распространенный вариант этого выражения: «В ногах правды нет!» Так обращаются зачастую к тем гостям, кои излишне церемонятся, отказываясь от хозяйского предложения присесть.
Но в древности за этой короткой фразой таился далеко не безобидный и вполне конкретный смысл. В те времена сборщики податей и налогов упорно искали эту самую «правду в ногах», ставя недоимщиков «на правёж», то есть — подвергая их истязаниям: битью палками — по пяткам, голеням, икрам... Такую же процедуру производили (до конца XVIII века) и в судах: над должниками — по жалобам их кредиторов.
Фаворит императрицы Анны Иоанновны обер-камергер Эрнст Иоганн Бирон приказывал ставить недоимщиков в снег — с голыми ногами и на морозе. Несчастные голосили: «Дай срок — не сбей с ног!»
Понятное дело, что народ бежал от подобных тягот — на Волгу, на Север, на Урал и «далее — везде», доказывая тем самым, что в ногах действительно правды не найти, а лучше всего — унести их (ноги то есть) куда подальше...
ПУСТОЗВОН. Упрек и укоризна в отношении болтуна, верить которому нельзя — ни в чем и ни в коем разе. Ближайший синоним — «краснобай». В последнем, впрочем, присутствует оттенок некоего внешнего блеска — изящных по форме, но пустых по содержанию речений.
Слово «пустозвон» пришло из былых времен: так презрительно именовали нерадивых священников, которые по праздникам «для приличия» велели звонить с колокольни своего прихода, а сами в храм не показывались — из-за лености или от пьяного «недомогания», то есть — элементарно обманывали верующих. Услышат последние колокольный перезвон — и устремляются на богослужение. А церковь закрыта! Значит — и службы в ней нет!.. Перекрестятся люди да вздохнут только: «Не батюшка — а пустозвон!»...
С БУХТЫ-БАРАХТЫ. Означает поступок, совершенный опрометчиво, ошибочно, без какой-либо подготовки, надобности или определенной цели. Смысл таких поступков определяется кратким словом — «зря». Можно добавить к этому: «бестолково», «ни с того ни с сего». Иначе говоря: совершил ошибку, а потом «барахтайся» — выправляй дело, возись и оправдывайся!..
СЕМЬ РАЗ ПРИМЕРЬ (ОТМЕРЬ) — ОДИН РАЗ ОТРЕЖЬ. Цифра «семь» вовсе не характерна для старинного счета на Руси, где господствовала «сороковная» система счисления. «Сорок сороков» московских церквей, «сороковой день», «сороковка» (мера жидкостей)... Тем не менее у обманщика и плута, не желающего отдавать долги, — всегда «семь пятниц на неделе». Самое отдаленное и ничего не значащее родство — «седьмая вода на киселе». Также «семеро одного не ждут», а у сверхумного человека — «семь пядей во лбу». Кое-кто, запутавшись в своих проблемах и махнув на все рукой, может (то ли беспечно, то ли обреченно) вымолвить: «Семь бед — один ответ!»
Ну а в нашем случае фразеологическая «рекомендация» предполагает самую тщательную, скрупулезную, длительную подготовку к какому-то делу, а затем — быстрое, четкое и успешное его завершение.
С КОНДАЧКА. Означает: принимать решение несерьезно, легковесно, без понимания сути дела — «наобум», «на авось»... Среди исполнителей русской народной пляски имелись мастера «откалывать» разного рода «коленца»: например, ловко и сильно ударяя пяткой в землю, затем вмиг вскидывали носок ступни вверх. Вот этот незамысловатый танцевальный прием и есть, собственно, «кондачок»...
СНЯВШИ ГОЛОВУ — ПО ВОЛОСАМ НЕ ПЛАЧУТ. Подразумевается, что при большом горе или крупной неудаче мелкие неприятности значения уже не имеют. Выражение это пришло из глубин истории Руси, когда усечение головы на плахе являлось официально узаконенным и весьма распространенным наказанием для осужденных — как за государственные, так и за «общеуголовные» преступления...
СОБАКУ СЪЕСТЬ. Подобных выражений, не имеющих определенных исторических обоснований, в русском языке множество («пруд пруди»). Говорят, например (совершенно отчаявшись и «начихав на все»): «А мне это — трын-трава!»
Что за «трава» такая — только Бог ведает...
В рассматриваемом же случае имеется в виду некто до тонкостей постигший свое дело, являющийся в нем первоклассным и всеми признанным мастером. И не важно, в какой сфере деятельности: токарь ли это, автомеханик, инженер, художник либо даже ученый-историк...
СОР ИЗ ИЗБЫ НЕ ВЫНОСИТЬ. В переносном смысле означает правило не распространяться о домашних ссорах и дрязгах, не рассказывать о них посторонним людям. Ведь в деревенском быту сплетни и слухи играли немаловажную роль. Не глаз, но ухо являлись для селян первейшим источником информации о мире.
В прямом смысле: у крестьян никогда мусор не выметался из помещения (избы) прямиком на улицу. Этому мешали высокие дверные пороги, предназначенные для сохранения тепла в жилище, а также опасения, что ветер может унести этот сор «куда ни попадя» и какой-нибудь «лихой человек» использует его — дабы «навести порчу». Поэтому мусор в избе сметался под лавку — к печке, а когда последнюю протапливали — сжигался.
Так, по обычаю, молодую на второй день свадьбы гости, предварительно разбив горшки (в знак утраты девичества), заставляли мести пол и приговаривали: «Мети-мети — да из избы не выноси, а сгребай под лавку да клади в печь, чтоб дымом вынесло!»
СПУСТЯ РУКАВА РАБОТАТЬ. Имеется в виду небрежная, некачественная работа, выполняемая неохотно — «с ленцой».
В старину национальной одежде были свойственны длинные рукава, которые во время труда закатывали либо засучивали. А после окончания работы — опять распускали.
СТАРОГО ВОРОБЬЯ НА МЯКИНЕ НЕ ПРОВЕДЕШЬ. После обмолота хлебов обычно оставались (возле крестьянских дворов или гумен — токов) груды пустых колосьев, в коих уже почти не оставалось зерен. Это — мякина. Но молодые воробьи все же нередко пытались искать здесь пропитание для себя, путая ворохи мякины с необмолоченными хлебными скирдами. Старый же и опытный воробей всегда летит мимо такой «обманки» — к настоящей поживе.
Приведенная фраза подразумевает умудренного жизнью человека, которого провести невозможно.
ТРЯСТИСЬ (ДРОЖАТЬ) КАК ОСИНОВЫЙ ЛИСТ. Листья осины, в отличие от зеленого покрова других деревьев, устроены так, что — от малейшего ветерка или движения воздуха — начинают трепетать («трястись», «дрожать»). В переносном смысле речь идет о человеке, впадающем во внезапную и мелкую дрожь — от страха, холода либо по каким-то другим причинам. «Что ты дрожишь как осиновый лист?» — спрашивают такого сильно испугавшегося собеседника: хотя внешне он может и не «трястись», но внутреннее тревожное состояние проявляется уже вполне отчетливо...
ТУРУСЫ НА КОЛЕСАХ НЕСТИ (РАЗВОДИТЬ). Означает: «городить всякий вздор», «болтать по-пустому»... В Средние века при штурме укрепленных поселений противника использовали осадные машины («туры») — дощатые башни, поставленные на колеса. Именно такие «туры» (или «турусы») подкатывали монголы под стены осажденных русских городов и с них по лестницам спускались на крепостные стены. Вот и отложилось это слово в народной памяти — как обозначение чего-то огромного, сложного и непонятного...
ХОТЬ СВЯТЫХ ВЫНОСИ. Речь идет об иконах, которые стояли в «красном углу» в любом русском доме. «Под святых» — на лавку или на стол — укладывали тяжелобольного, умирающего или уже причастившегося человека... Ну а если в доме возникал бестолковый шум («содом»), говорили: «Хоть святых вон выноси!» — чтобы «святые образа» не видели и не слышали всего этого безобразия. Иконы также выносили при стихийных бедствиях — пожарах, наводнениях и т. п.
ЧУР МЕНЯ! Обращение к «духам предков», словесный оберег — во время чрезмерного испуга, внезапной опасности, тревожного удивления. Считалось совсем не лишним при этом очертить вокруг себя круг и таким образом понадежнее оградиться от «нечистой силы»... По народным поверьям, слово «чур», дошедшее до нас со времен глухого язычества, также «помогает» тем, кто нашел клад, сокровище либо просто чью-то потерю. Произнося это слово, нашедший якобы защищает себя от «нечистой силы». Если же, скажем, идут себе по дороге двое и вдруг обнаруживают на ней нечто полезное (или ценное), то один из них может сказать: «Чур — на одного!» либо «Чур — на двоих!» В первом случае находка присваивается только единолично, а во втором случае — обоими путниками...
Знахари стремились «зачурить» своих «клиентов» — обеспечить им защиту от «злых сил»...
В детских играх недавней эпохи слово «чур» употреблялось еще довольно часто. Ныне же оно уже совсем и, по всей видимости, окончательно вышло из обращения...
ШИВОРОТ-НАВЫВОРОТ. Означает: все сделано неверно, к прямой неудаче и несчастью. То есть следовало бы все сделать наоборот...
В старину «шиворотом» называли затылок головы либо заднюю часть воротника (рубахи, кафтана и т. п.). За шиворот хватали тех, кто преступил обычай или закон: таковых «вязали» (брали под стражу), «вели к ответу» (судили) и подвергали наказанию...
В наши дни так говорят, когда кто-то, одевшись второпях, допустит в своем гардеробе какую-то промашку. С этим, кстати, связывают немало примет: надеть рубашку наизнанку — значит «быть биту» — и т. д. и т. п.
На свадьбах и других праздниках иногда специально обряжались в вывернутую наизнанку верхнюю одежду, дабы и гостей повеселить, и «нечисть» обмануть...
ЮЛИТЬ. Ведет происхождение от древнерусской игры «в кости». Важная роль в ней принадлежала «юле» — вертушке («волчку») с гранями по ребру и цифрами. Мошенники (что-то наподобие современных наперсточников) на ярмарках запускали свои «юлы»...
В переносном смысле: суетиться, вертеться, «увиваться», выслуживаясь перед кем-то, хитрить, одним словом — «темнить».
ЯБЕДА. В современном разговорном обиходе: донос, наговор, клевета. В старину же — нечто среднее между заявлением и жалобой. Была в средневековой Руси и такая категория официальных «служилых людей», как «ябедники», — мелкие судебные чины или даже писцы, занимавшиеся (за плату, разумеется) составлением для просителей разных обращений (прошений) в «высокие инстанции».