— Приготовь мне, пожалуйста, на завтрак что-нибудь лёгкое, — попросила Марусю Лора Павловна на следующее утро. Чтобы определить самое лёгкое, Маруся поставила весы и по очереди взвесила одну картошку, один банан, одну булочку, яйцо, яблоко, йогурт и конфету. На первое место по лёгкости вышла конфета.
— Конфеты не еда, — отвергла идею Лора Павловна, — завтрак должен быть поплотней.
Маруся не возражала: поплотней так поплотней!
Она нарезала кубиками картошку, засыпала её сверху гречкой, добавила по горсточке риса, овсянки и пшена. Получилось очень плотно.
Когда блюдо было готово, Лора Павловна подняла крышку.
— Какая-то ерунда на постном масле, — фыркнула она. — Можешь отдать воробьям, они обрадуются! А теперь возьми сковородку и разбей мне три яйца.
Лора Павловна и глазом не успела моргнуть, как Маруся достала из холодильника три яйца, схватила сковородку и хлопнула по ним. Бэмц! — по всей гостиной разлетелись липкие капли, а на платье Лоры Павловны растеклось пятно с белой скорлупкой посередине.
— Боже мой! — Бабушка воздела руки к небу. — Маруся Бедокур, ты доведёшь меня до инфаркта!
Она вышла из гостиной, хлопнув дверью.
— Я не шучу! — донёсся из другой комнаты её голос. — Я от этих твоих номеров заболею. Уже начинаю заболевать. Уже заболела! Вот, полюбуйся на дело рук своих!
С этими словами она распахнула дверь. Вместо платья на ней развевался халат, на лбу белела повязка, а рот был тёмно-фиолетовый. Рукой она держалась за сердце.
— Ой! — испугалась Маруся. — Это, наверное, инфаркт пришёл. Честное слово, это не я! Я никого до инфаркта не доводила!
— Прямо на ногах не держусь, — бабушка Лора повалилась в кресло… — уже и губы посинели…
Маруся со всех ног понеслась на второй этаж и вернулась с Алёниной красной помадой.
— Помада не поможет, — простонала бабушка, закрывая глаза. — Это голодный обморок! Мне нужно срочно что-нибудь съесть! Заморить червячка.
— Заморить червячка? — Маруся разинула рот от изумления. — А как его морить? В чайнике или в кастрюле? Ну, то есть я хотела спросить, вы что, и вправду решили съесть червяка?
Бабушка Лора открыла один насмешливый глаз:
— Чего не сделаешь для здоровья!
— Ну, ладно. Червяк так червяк. Пойду выкопаю, — объявила Маруся, прихватив Женино детское ведёрко с лопаткой. — Вам потолще или потоньше?
Лора Павловна быстро открыла оба глаза.
— Нет, погоди, я передумала. Пирожки с начинкой тоже помогают от инфаркта. Только побыстрее, пожалуйста, чтобы одна нога здесь, другая там.
Маруся застыла на месте.
— Как это: одна нога здесь, другая там? Разорваться на части, что ли?
Лора Павловна замахала руками:
— Тьфу ты, господи! Отменяется! Иди, как обычно ходишь.
Маруся вынула из шкафа муку, но тут в дверях появился взъерошенный Фёдор Петрович:
— Маруся, собирайся быстро, мы едем в поликлинику.
— У меня ничего не болит, — попятилась Маруся.
— А у меня медсестра не вышла на работу. Повисишь вместо неё на телефоне.
— Фёдор Петрович, я не умею! Я никогда не висела на телефоне. Я не знаю, как на нём висят.
— Опять двадцать пять! Научишься! — И Фёдор Петрович потащил за собой Марусю.
«Медицинский центр СОЛНЫШКО» — было написано на жёлтом здании с зелёным крылечком, куда они зашли с доктором.
— Компьютером пользуешься? Да что я спрашиваю? — Фёдор Петрович махнул рукой. — Вот тебе ручка, тетрадь и телефон: сиди и записывай звонки.
Маруся уселась на крутящийся стул, взяла ручку и поглядела на телефон. Тот сразу же принялся звонить. Один звонок, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять.
Она открыла тетрадь и записала: девять звонков. В следующий раз телефон прозвонил пятнадцать раз, потом одиннадцать. Маруся всё сосчитала и аккуратно записала в тетрадь. Так, что ли, висят на телефоне? Так это чепухня чепуховская!
Но тут звякнул дверной колокольчик и вбежала растрёпанная женщина.
— До вас невозможно дозвониться!
— Почему невозможно? — удивилась Маруся. — Вы сколько раз звонили: девять, пятнадцать или одиннадцать?
— Я смотрю, вы за словом в карман не лезете, — отрезала та.
— Да у меня там никаких слов и нет, — Маруся в доказательство вывернула карманы. — Видите, пусто?
— Это что, поликлиника или сумасшедший дом? — рассердилась дама.
— А, так вам нужен сумасшедший дом! — догадалась Маруся. — Погодите, я узнаю у Фёдора Петровича. Может, он сумасшедших тоже принимает…
Но женщина совсем разнервничалась и выскочила за дверь.
Тут снова звякнул дверной колокольчик, и на пороге возник Максим Шапкин собственной персоной. За ним вошла дама в шляпке с пером и золотистой сумочкой. Дама щёлкнула замочком, вытащила две баночки с красными крышками и поставила их перед Марусей.
— Здравствуйте, барышня, — проговорила она. — Мы принесли вам анализы.
— Мне? Большое спасибо. — Маруся открыла одну банку, понюхала и удивилась:
— Какие же это анализы? Это же какашки!
Максим Шапкин с дамой весело захохотали.
— Ну разумеется, не сосиски с кетчупом. — Дама вынула из сумки кружевной платочек и вытерла проступившие слёзы. — У Максима ещё кровь взять надо.
Маруся поглядела на мальчишку и всплеснула руками:
— Не надо у него кровь брать! Он и так у вас бледненький. Мы ж не звери какие, кровь у детей отбирать. Тут всё-таки поликлиника!
Максим схватился за живот и принялся хохотать как бешеный, а дама изумилась:
— Первый раз вижу такую медсестру!
— Баб Оль, это не медсестра, — успокоил её Максим. — Это Маруся из супермаркета, она там детям похищения устраивает и фокусы всякие показывает! Покажи ещё, Маруся! Бабушка же не видела…
Маруся не поняла, о каких фокусах он говорит, и притворилась, что она занята.
— Не видишь, Максимчик, мне надо на телефоне висеть.
— Давай я повишу, а ты фокус покажешь. Ну пожалуйста!
В этот миг как раз зазвонил телефон. Максим Шапкин схватил трубку и заговорил в неё взрослым голосом: «Медицинский центр „Солнышко”. Добрый день. Что вас беспокоит? Горло? А температура есть? Хорошо, записываю вас на шестнадцать часов». И положил трубку.
— Теперь давай фокус, — потребовал он.
«Разве так висят на телефоне?» — удивилась Маруся про себя, а вслух сказала: — Да так любой может! Звонки же надо записывать.
— Баб Оль, запиши, в шестнадцать часов придёт больное горло. Вот, мы всё записали, теперь давай фокус!
— Да нет у меня никаких фокусов, — развела руками Маруся. — Ни одного фокуса нету и никогда не было!
— Враньё! — завопил Максим. — Баб Оль, она неправду говорит! У ней полным-полно фокусов!
— Что тут за шум? — из кабинета выглянул Фёдор Петрович. — Привет, Максим Шапкин, чего митингуешь?
— А чего она? — пожаловался Максим. — Сама клоун, а фокусы не показывает.
— С чего ты взял, что Маруся — клоун?
— В супермаркете так всем показывала… Дула на кассиршу, чужих детей в плен брала…
— В каком супермаркете?
— Ну, когда Женя потерялась…
— Женя потерялась? — заволновался доктор. — Когда?
Маруся перепугалась не на шутку. Лора Павловна строго-настрого запретила рассказывать родителям, что Женя терялась, а этот Максим раз — и всех выдал!
Но тут ей на помощь пришла дама в шляпке.
— Фёдор Петрович, — вмешалась она. — Мы анализы принесли, и ещё нам надо бы кровь сдать. Вы его не слушайте, он у нас сочинитель…
— Я не сочинитель! — возмутился Максим Шапкин. — Почему мне никто не верит? Это ваша Маруся всё врёт. Это её нужно вывести на чистую воду!
— Пожалуйста. Выводи хоть сейчас, — согласилась Маруся. — Я воды не боюсь. Я плавать умею.
— Та-ак… — Бабушка Максима посмотрела на Марусю с сомнением. — Кто-нибудь ответит мне на вопрос: это медсестра или клоун?
— Это наша Маруся Бедокур, она временно мне помогает, — заулыбался Фёдор Петрович. — А ещё она печёт гениальные пирожки и в этом деле точно не ударит в грязь лицом! Приходите в гости, сами всё увидите.
— Может, и ударит, — заявил Максим Шапкин и шмыгнул носом. — Это мы ещё посмотрим.
— Ты, я вижу, зло затаил на Марусю? — уточнила дама.
— Может, и затаил…
— А может, камень держишь за пазухой? — продолжала допрос дама.
— Может, и держу, — пробурчал Максим и снова шмыгнул носом.
— Только попробуй кинуть! — не вытерпела Маруся.
Фёдор Петрович, как обычно, рассмеялся и подмигнул даме. Они стали тихо переговариваться, но Маруся их не слушала: она следила за Максимом. Вдруг он и вправду начнёт швырять в неё камнями? Мало ли что.
Дама, закончив шептаться с доктором, повернулась к Максиму.
— Мне кажется, у тебя из носа течёт?
— Ничего у меня не течёт.
— Течёт-течёт, — подтвердила Маруся. — Надо водопроводчика вызвать, он мигом течь остановит.
— Обойдёмся. — Фёдор Петрович подтолкнул Максима к кабинету. — Я сейчас погляжу, что там с носом.
Маруся осталась сидеть с дамой. Та раздражённо постукивала пальцами по столику и неприятно улыбалась. Снова зазвонил телефон.
— Медицинский центр «Солнышко», — сказала в трубку Маруся. — Что у вас болит? В ухе стреляет? А зачем вам врач, если стреляет? Вызывайте полицию.
Она положила трубку. Дама пристально посмотрела на неё и спросила:
— Я никак не могу понять: ты и вправду такая или притворяешься?
Маруся обиженно заморгала, но тут из кабинета вышел Фёдор Петрович.
— Ничего страшного. У Максима немного раздражена слизистая носа. Завтра выйдет на работу медсестра, и можно будет взять кровь.
Тут Маруся не выдержала:
— Фёдор Петрович, вы только посмотрите, какой он худой и маленький. И в носу у него течь! А какая у него бабушка! Она же людям какашки дарит, а сама смеётся. И кровь у Максима хочет забрать. Это же страшное дело! Может, хоть вы его пожалеете?
— Ваша Маруся переходит все границы! — крикнула, вскочив со стула, дама. — Пойдём отсюда, Максим. Это не единственная поликлиника в городе!
— Извините, Ольга Семёновна! Простите великодушно… Это была неудачная шутка, — доктор погрозил Марусе пальцем.
— Эти шутки слишком далеко зашли! — Дама поправила шляпку и направилась к выходу. Максим двинулся за ней, а в дверях обернулся и показал Марусе язык.
Фёдор Петрович с Марусей остались вдвоём.
— Ну что? — спросил доктор. — Я думал, ты мне поможешь, а ты опять фокус отчебучила. Что с тобой делать, прямо не знаю.
Маруся опустила голову.
— Фёдор Петрович, я знаю: никакая я не домработница, ничего не умею, даже как висеть на телефоне не понимаю! Но, честное-пречестное слово, никакую границу я не переходила и ничего не чебучила, а шутки шутить вообще не умею. Но зато… Но зато…
Маруся не знала, что сказать в своё оправдание. Ей очень хотелось заплакать, но она крепилась.
— …зато ты очень хороший человек, — закончил Фёдор Петрович. — Можно сказать, золотой. А ещё с тобой не соскучишься, да и Женька в тебе души не чает, и мы все тоже. И пирожки у тебя расчудесные.
Доктор улыбнулся Марусе, но на душе у неё всё равно скребли кошки. Как же так? Ведь она старается изо всех сил, а выходит одна чепухня.