Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, тягостно спохватясь и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?
Семнадцатое сентября 1925 года. Юная веселая девушка забегает в старый желтый автобус вместе с другом, возвращаясь домой из школы. Все как обычно: смех, разговоры, пыльный воздух и пряные ароматы Мехико. И вдруг — мгновение, которое делит жизнь на до и после. Автобус сталкивается с трамваем. Стальной зверь индустриального века врезается в хрупкую повозку, превращая ее в хаос из стекла, крови и искореженного металла.
Девушку пронзает металлический поручень — он входит ей в живот и выходит через таз. Позвоночник, ребра, нога — все переломано. В этой агонии боли на нее сыпется золотая пудра из чьей-то разбившейся пудреницы. Позже свидетели вспоминали: она лежала на земле, израненная, залитая кровью, но покрытая золотыми блестками, как икона.
Несколько месяцев она провела в гипсе с головы до ног, прикованная к кровати. Для других это был бы конец — конец тела, мечтаний, жизни, любви. Но для нее это стало разрушением Башни всех ее надежд, на чьих руинах взошла новая Звезда. Чтобы скоротать время в неподвижном одиночестве своей кровати, она начала рисовать. Сначала просто поверх покрывавшего тело гипса. Потом отец принес краски и мольберт, на котором можно было писать лежа. Она попросила родителей установить над кроватью зеркало, чтобы видеть себя, и стала писать автопортреты.
Так родилась новая реальность: внутренняя, болезненно-красивая, пронзительная. «Я писала себя, потому что часто бывала одна, и потому что я — это то, что я знаю лучше всего», — скажет она позже. Она не боялась изображать кровь, разрывы, скобы, швы — потому что все это стало ее новой реальностью, где рядом с ранами расцвели яркие цветы и бродили дикие звери джунглей.
То, что должно было стать концом, стало инициацией, нисхождением в подземный мир, после которого не возвращаются прежними. Так действует Башня: она ломает кости, чтобы раскрыть душу. И за ней — как всегда — восходит Звезда. Звезда одной из самых популярных художниц ХХ века — Фриды Кало.
В предыдущем аркане мы видели двух персонажей, низвергнутых с башни. Они потеряли прежнюю точку опоры и защитные стены, но все еще держались друг за друга — в знак остатка человеческого, слабого эха утраченной идентичности. Они были одеты: одежда — последняя маска, последняя иллюзия «я», за которую цепляется человек после катастрофы. Но в Звезде перед нами впервые появляется обнаженная центральная фигура. Она лишена всего — не только одежды, но и притворства, всех социальных и психологических оболочек. Это истинная Самость, открытая миру, стихиям, времени.
С этого аркана начинается новое измерение сознания — то, в котором жизнь воспринимается не из тесных окон Башни, а с точки зрения вечности. Все, что казалось случайностью или трагедией, теперь видится частью великого космического танца. Многие исследователи Таро, включая Кроули, отмечали, что арканы после Башни — Звезда, Луна и Солнце — принадлежат уже иному порядку бытия. Это энергии, едва ли доступные человеческому пониманию. Мир больше не воспринимается через узкие бойницы ума. То, что раньше было заключено в каменных стенах психики, теперь свободно струится, как вода из кувшинов на карте. Как писал Ницше: «Кто не носит в себе хаоса, никогда не породит звезды».
В Башне просветление пришло как удар молнии — внезапный, ослепляющий, разрушительный. В Звезде оно мягкое, принимающее. Центральная фигура припала на колено — не в унижении, а в смиренном созерцании. Она не стремится захватить свет, лишь позволяет ему течь сквозь себя. Свет звезд древний: он начал свой путь миллиарды лет назад и только сейчас достиг наших глаз. Когда мы смотрим на небо, то смотрим не в пространство, а во время и в буквальном смысле видим прошлое, которое светит в настоящем. Так и Звезда соединяет мгновение человеческой жизни с вечностью, преодолевая границы времени.
Звезды всегда были путеводными знаками. Моряки ориентировались по ним, преодолевая хаос океана; астрологи читали по ним судьбу мира. Звезда в Таро выполняет ту же функцию: она возвращает человеку направление, утраченное в катастрофе Башни. Она учит, что смысл не исчез, а просто стал невидимым, как свет, идущий издалека. В Силе мы уже встречали подобную женскую фигуру — спокойную, уверенную, ведущую за собой. Там она была одета по моде своего времени, выражая личностный, человеческий аспект архетипа. Она склонялась ко льву — к собственной звериной природе, — не чтобы подавить ее, а чтобы понять и приручить, превратив инстинкт в союзника. Женщина больше не госпожа зверя, а часть космоса. В Умеренности мы видели ангела, переливающего воду из сосуда в сосуд — замкнутый алхимический круг, внутреннюю работу души. В Звезде этот круг разомкнут: вода проливается вовне, орошая землю и озеро. Теперь это уже не трансформация внутри личности, а дар миру. Ее вода — это свободно текущие воды жизни, потоки духа, которые питают все живое.
Что же такое Звезда на самом деле? Разумеется, в мифологическом и символическом, а не астрономическом плане. Ее образ сопровождает человечество с самого начала времен. Звезда — один из тех вечных символов, которые присутствуют во всех культурах, на всех континентах, во все эпохи.
Издревле звезды связывали с бессмертием. Во множестве древних мифов разных народов говорится, что после смерти душа человека поднимается на небо и становится звездой — светом, который не угасает. Так, герой, завершивший свой земной путь, не исчезает, а продолжает сиять в иной форме. Именно поэтому многие боги и герои Античности — Геракл, Персей, Андромеда, Орфей — были вознесены на небо и превращены в созвездия, чьи названия мы до сих пор произносим, глядя в ночную высь.
Другой древний, почти универсальный миф говорит, что при рождении каждому человеку даруется своя звезда — его духовный двойник, проводник и страж. Она горит на небе, пока человек жив, отражая его путь, и угасает, когда земная жизнь завершается. Эта звезда — символ внутреннего предназначения, той высшей силы, которая ведет нас, даже когда мы сбились с дороги. Отголоски этой веры живут и сегодня. Когда мы видим падающую звезду, то загадываем желание — как будто просим свой высший аспект помочь нам воплотить его.
Звездная ночь. Картина. Винсент ван Гог. 1889 г.
The Museum of Modern Art / Wikimedia Commons
Отношения людей со звездами начались с астролатрии — первобытного поклонения звездам, однако астрономические мифы и связанная с ними астрология возникли далеко не сразу и далеко не в каждой культуре. Дело в том, что поклонение звездам не требовало никаких усилий, так же как почитание луны или солнца. Астрологические мифы — универсальная часть человеческой культуры. Если представления о сотворении мира могут быть поэтичными, метафоричными и не требующими вдумчивого взгляда на явления природы, то зарождение астрологии в более-менее современном ее понимании требовало сочетания нескольких условий.
Первые дошедшие до нас астрологические мифы и гороскопы обнаружены в Древнем Междуречье. «Во II тысячелетии до н. э. жрецы составляли списки звезд: простые перечни названий, нечто вроде каталога, насчитывавшего десятки отдельных объектов. Позже, в вавилонскую эпоху, появляются пространные астрономические тексты, трактующие расположение созвездий, движение планет и располагающие их в соответствии с календарем. Специалисты считают, что многое из зафиксированного и доработанного в середине II тысячелетия до н. э. было известно и раньше как устная священная традиция или короткие записи из несохранившихся таблиц. <…> Характерно, что в текстах вавилонского времени звезды называют не “стадом овец”, как в древности, а “письменами”, которые можно читать подобно клинописным таблицам, постигая небесную мудрость». Примечательно, что «29 апреля 410 года до н. э. был составлен самый древний персональный гороскоп, сохранившийся до наших дней. <…> От этой даты можно вести отчет натальной астрологии в привычном нам сегодня виде»[33].
Так гороскопы начали свое триумфальное шествие через эпохи и страны и ни на йоту не утратили своей популярности в XXI веке — с той лишь разницей, что раньше позволить себе их могли лишь правители и привилегированные слои общества. И хотя в этой книге я не затрагиваю тему астрологических соответствий Старших арканов Таро, вокруг которых тарологи не один век ведут ожесточенные споры, в Звезде не коснуться истоков этой темы было бы странно.
На аркане Звезда в «Марсельском Таро» за спиной коленопреклоненной обнаженной фигуры мы видим семь разноцветных звезд, окружающих центральную, восьмую — сияющую как розовый цветок, подобный раскрытому лотосу. Семь звезд — это семь энергий планет, семь уровней сознания, семь нот космической гармонии. Каждая из них уникальна, ни одна не повторяет другую — как ни одна человеческая душа не повторяет путь другой.
Внезапное появление на небе великой звезды всегда воспринималось человечеством как знамение перемен, как вспышка откровения, прорезающая тьму бессознательного. Рассмотрим основные вариации звезды как символа, с большинством из которых мы уже встречались в предыдущих арканах и можем отыскать их в семнадцатом.
1. Пятиконечная звезда — звезда человека, квинтэссенция, воплощенная в фигуре «Витрувианского человека», о котором мы уже говорили в связи с пятым арканом. Пять концов — это символ пяти элементов: Земли, Воды, Огня, Воздуха и Духа, объединенных в гармонии человеческого бытия. Это пентаграмма микрокосма, знак человека, сотворенного по образу мира, и мира, отраженного в человеке. Перевернутая пятиконечная звезда, двумя лучами смотрящая вверх, напротив, считается символом дьявола и отказом от божественного.
2. Шестиконечная звезда — печать Соломона или звезда Давида — соединяет два противоположных треугольника: восходящий (огонь, мужское, дух) и нисходящий (вода, женское, материя). В алхимии она обозначает союз противоположностей, завершение Великого Делания — coniunctio oppositorum, священный союз Серы и Ртути, Неба и Земли. Эта звезда служила магическим знаком защиты: ее изображали на алхимических манускриптах, вокруг нее помещали семь планет, соответствующих семи металлам и семи стадиям трансформации — от свинца до золота.
3. Семилучевая звезда — звезда Бабалон, созданная Алистером Кроули для своего мистического учения Телемы. Она воплощает любовь как закон, женский принцип творения и полноту бытия. В каждый из семи лучей Кроули вписал по одной букве имени богини BABALON — семь покровов, семь врат, семь планет, семь уровней страсти и познания.
4. Но особое место среди звезд занимает восьмилучевая звезда — звезда Иштар, великой богини любви, войны и утренней звезды в шумеро-вавилонской мифологии. Она планета Венера, сияющая перед рассветом и после заката, символ вечного цикла жизни, смерти и возрождения. Эта звезда олицетворяет душу, прошедшую подземное путешествие, как сама Иштар, спускавшаяся в мир мертвых, чтобы вернуть возлюбленного Таммуза, и восходящая вновь преображенной. Ее восемь лучей — восемь направлений света, восемь этапов инициации, восемь ступеней внутреннего восхождения к целостности. Именно восьмиконечные звезды вы можете найти в Звезде колоды Райдера — Уэйта — Смит.
Звезды во многих традициях считались глазами богов, через которые они взирали на деяния людей. В юнгианском смысле Звезда — это архетипический образ: сияющий отпечаток божественного в бессознательном, который освещает путь личности к Самости. Звезда приходит тогда, когда человек готов увидеть свет внутри себя, а не вовне. Христианская традиция связывает этот символ с Вифлеемской звездой, появившейся в момент рождения Христа и новой эры, нового сознания, нового света. Как сказано в Библии: «Где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему»[34].
Мифология издавна связывала звезды с вечностью, судьбой и божественной, неизменной истиной — светом, который никогда не меркнет, даже если мир погружается во тьму. Среди всех небесных архетипов именно Астрея (от греч. αστερ, лат. aster — «звезда») ближе всего к сути аркана Звезда.
Астрея — дочь Зевса и Фемиды, богини божественного правосудия. Она была олицетворением непорочности, истины и справедливости, последним светлым существом, оставшимся среди людей после ухода богов. В эпоху золотого века Астрея жила на земле, наставляя людей в добродетели и гармонии, пока человеческие сердца не померкли под тяжестью железного века. Когда мир наполнился злобой, ложью и кровью, Астрея не смогла больше выносить страдания и пороки человечества. Согласно мифу, она покинула землю последней из олимпийских существ, поднявшись к небу. Зевс, желая сохранить чистоту и сияние дочери, превратил ее в созвездие Девы (Virgo) — небесный символ справедливости и духовной невинности. Нагота фигуры на карте — это не уязвимость, а символ божественной искренности. Лишенная всех покровов, звездная дева отражает свет, который идет не от внешнего солнца, а изнутри. Ее присутствие — знак, что чистота может быть восстановлена, если человек вновь обретет способность видеть свет в себе. Считается, что, когда люди вновь научатся отличать справедливость от насилия, Астрея вернется, неся с собой мир и рассвет нового века.
Прощание Астреи с пастухами. Картина. Сальваторе Роза. Середина XVII в.
Kunsthistorisches Museum / Wikimedia Commons
Интересно, что можно встретить также похожий мужской персонаж. Астрей — титан, покровитель звезд и ветров; его имя тоже происходит от слова aster — «звезда», и он олицетворяет космическую силу ночного неба. Гесиод считал Астрея титаном второго поколения, сыном Крия и Еврибии, мужем Эос, отцом ветров Борея, Нота, Зефира и Эвра.
Девушка, изображенная на карте Звезда, нередко ассоциируется с древнеегипетской богиней Нут (Нуит, Нейт) — небесной матерью, владычицей ночи и звезд. Именно так трактует этот образ Алистер Кроули в своей «Книге закона», утверждая: «Каждый мужчина и каждая женщина — звезда. Каждое число, разницы нет какое, бесконечно». Это изречение — не просто эзотерический афоризм, а формула глубочайшего единства, где каждая душа — отдельное светило в бескрайнем теле богини.
Нут в египетской космогонии — персонификация небосвода, чье тело, усеянное звездами, простирается над миром, соединяя день и ночь, жизнь и смерть. Ее изображали обнаженной женщиной, изогнувшейся над землей в виде свода неба: руки и ноги касаются горизонта — она замыкает собой круг мироздания. Согласно мифу, каждое утро она рождает солнце, а ночью проглатывает его, чтобы вновь дать ему жизнь на рассвете. Так она становится вечным круговоротом бытия, воплощением бесконечной любви, соединяющей противоположности. Имя Нут связано с тайной первоматерии и воды, из которой возникли боги и звезды. Она женское воплощение бесконечности, Хаоса, ставшего космосом.
На большинстве колод Таро звездная дева повторяет ее позу: одна нога стоит на земле, другая касается воды — это мост между материальным и духовным мирами. В ее сосудах — потоки жизненной силы, которые она изливает на землю и в воду, питая оба мира. Это акт космического милосердия, жертвенной любви, непрерывного творения. Так Кроули и понимал Нут — как вечное женское, божественную ткань пространства, где каждая звезда — это душа, каждая душа — часть ее тела. Его слова звучат как откровение самой богини: «Богиня говорит: ведь я разделяю небо на миллиарды звезд, чтобы каждый человек узнал — он сам есть небо».
До этого этапа своего пути герой, ведомый интеллектом, почти не имел контакта с воображением, с интуитивной, образной стороной психики. Но теперь его внутренняя женщина-звезда, Анима, наконец проявляется, и ее сияние озаряет тьму, в которой он блуждал.
Каббалисты говорили: «Когда человек находит начало своего пути, звезда его души начинает светить». Этот свет — не внешний знак успеха, а внутреннее свидетельство, что направление выбрано верно. После катастроф, разрушений и очищения прежних иллюзий герой наконец вступает на путь, который ведет не к власти или знанию, а к целостности.