57. Феномен у ворот.

Я просыпаюсь от лёгкого прикосновения к щеке и сажусь. Рой нежно гладит меня по щеке, пытаясь разбудить. Оказывается, я уснула в машине и сейчас мы уже стоим у ворот семьи Ферейра.

— Извини, я уснула.

Быстро начинаю поправлять волосы и тру глаза чтобы проснуться. Даже не хочу смотреть на себя в зеркало, предполагая, как ужасно могу выглядеть.

— Всё в порядке. Тебе нужно поспать в более удобном месте. Какие планы на этот день?

После короткого сна никак не могу собрать мысли в кучу, поэтому на ум ничего не приходит.

— Наверно выспаться.

— Хорошо. Днем у меня будут дела, а вечером могу за тобой заехать.

— Это приглашение на свидание? – Я загадочно улыбаюсь в предвкушении.

— Да и не только.

Рой тянется и целует меня в губы оставляя после себя послевкусие недосказанности и мяты. Сердце тут же подпрыгивает в груди и начинает таять.

Я провожу ладонью по его щеке и заглядываю в глаза убедиться, что у него всё в порядке. Он спокое и собран, сейчас ничего не выдаёт его тревоги, и я хочу думать, что это не повториться.

— Я буду ждать твоего звонка.

Выйдя из машины, подхожу к воротам и меня встречает охранник. Здоровяку в чёрной кепке, я начинаю объяснять кто я такая и что Жура должна была договориться с ними чтобы меня пропустили. Он недоверчиво оглядывает меня, кидая взгляды на машину, из которой я вышла, затем достаёт телефон и что–то ищет в нём. Я поворачиваюсь в сторону Роя и вижу, что он наблюдает за нами, не решаясь оставить меня одну. Через несколько секунд охранник поворачивает телефон ко мне экраном, и я вижу на нём своё фото с Журой, мы сфотографировались в доме перед самым выходом на вечеринку. И Слава Богу подруга сделала фото до того, как я надела свой парик, потому что где сейчас он я понятия не имею, кажется, остался в машине.

Это очень предусмотрительно со стороны подруги, ведь охранники не знают меня, могли не поверить на слово и не пропустить в дом.

— Вы задержались сеньорита.

Охранник снова косится на Роя и поджав губы, будто я ему дочь нажимает на пульт. Я прохожу за ворота и оглядываюсь; машина не трогается с места. Я направляюсь к дому в сторону черного входа и только зайдя за угол слышу звук удаляющейся машины

В доме я снимаю туфли и осторожно поднимаюсь на второй этаж, в комнату подруги. В доме еще тихо и где–то мерно идут часы. На цыпочках дойдя до нужной двери открываю её, молясь чтобы она не скрипнула и зайдя внутрь медленно прикрываю за собой.

Жура посапывает, свернувшись калачиком на краю кровати. Я ставлю туфли у двери и скидываю на стул платье. В своей сумке нахожу просторную футболку, захваченную из дома, и наскоро одеваю её. Пробираюсь осторожно среди разбросанных на полу вещей и ложусь на кровать. Оставляю телефон на тумбочке, уже 05:586 мне нужно будет вовремя вернуться домой, и только голова касается подушки тут же засыпаю.

На этот раз меня будит не нежное прикосновение Роя, а тихий визг под ухом. Глаза не хотят открываться, как будто их пришили к щекам пока спала, яркий свет ударяет в них безжалостно, и я со стоном прикрываю лицо руками.

Кто–то меня трясет за плечо разжигая во мне утреннюю нервозность, ещё чуть–чуть и в него полетит мой кулак.

— Айна! Говорю же тебе, пора подниматься! – шепчет мне голос.

Я прикрываю уши руками и зарываюсь в подушку.

— Вставай, Айна!

Отныне эти слова для меня самые не любимые.

— Что? – Не узнаю свой осипший голос.

Меня снова трясут за плечо, но теперь уже более настойчиво.

— Он ждёт тебя уже второй час.

Я начинаю что–то вспоминать и резко сажусь на кровати.

— Кто? – Солнечные лучи, заливающие комнату, режут глаза скальпелем, болью отдавая прямо в мозг. Голова трещит и по ощущениям весит как пятикилограммовые гантели, а я даже не пила вечером. Я тру глаза и осторожно открываю, морщась от света.

— Какой–то азиат с татуировками на теле.

— Кто? – Тупо повторяю я, собирая свои мысли.

— Сама посмотри.

Жура вскакивает с кровати и подходит к балкону, слегка отодвигая шторы.

— Он ждёт тебя в восьми утра. Я сказала, что ты ещё спишь и он согласился подождать, но наша служанка только что передала что звонил твой дядя и просил тебя срочно возвращаться домой.

У меня ёкает сердце, и я встаю с кровати, ступни отзываются болью, от ношения каблуков целую ночь.

— Господи, как же болит всё тело.

— Вряд ли, Господи в этом виноват, скорее, всего Рой!

Глумится надо мной Жура, а я ей строю гримасу.

Возле ворот терпеливо ожидает Акауа, заложив руки за спину. На нем белая майка и черные джинсы, волосы как всегда аккуратно собраны в пучок, а образ дополняют тишейды. Его не пустили за ворота, но кажется его это совсем не смутило. Он вышагивает, изредка поглядывая то на дом, то на двоих охранников, разглядывающих его и его наколки на теле. Они о чём–то перешёптываются друг с другом, гадая откуда у них такая диковинка.

Мы тоже рассматриваем Акауа со своего укромного места и Жура со вздохом выдаёт:

— Айна, он похож на головореза.

Я хмыкаю на её характеристику:

— Всего лишь якудза в прошлом.

— Что? – Она тут же отпускает штору и сверлит меня взглядом. – Откуда он и что у вас общего?

— Ты его уже видела, он сопровождал нас на Сахарную голову. Ты забыла? Он из Токио, и он мой телохранитель.

Я иду в сторону ванной комнаты и не забыв достать полотенце из сумки. Не удивляюсь тому, что она его забыла, ведь во время поездки она перезнакомилась со всеми подряд и пребывала в полном восторге от этого.

— А я думала, что хранитель твоего тела Рой? – Не унимается эта язвочка.

— Это другое. Рой любовь всей моей жизни, а Акауа просто охранник её.

Я кидаю в Журу первую попавшую вещь с пола, а вот нечего делать такой беспорядок, кажется это джинсовая юбка. Сама быстро прячусь за дверью ванной.

Обескураженная Жура пропускает бросок:

— Акауа? Что это за имя? – Раздаётся за дверью.

После душа мне становится намного легче; голова проясняется, возвращая вчерашние воспоминания, а мышцы разогреваются, притупляя боль.

В комнате наспех собираю в сумку свои вещи, переодеваюсь и натягиваю кроссовки. Жура следит за мной явно мучаясь вопросами, но не мешает мне собираться.

— Да, у меня остались вопросы, где ты была и почему так поздно вернулась? Ты мне должна рассказать всё!

— А как тебя проводил до дома Домингос?

Меняю я фокус внимания на неё и это срабатывает. Жура расплывается в улыбке, и счастливая плюхается на кровать. Её непослушные кудри как пружинки разлетаются по одеялу.

— Он такой замечательный: заботливый и внимательный, постоянно шутит и умеет выслушать. А ты знала, что у него корейские корни?

Я удивленно качаю головой, закидывая на плечо сумку.

— Нет, но с интересом послушала бы его историю в другой раз.

Мы спускаемся всё также через чёрный ход и Жура провожает меня до ворот, в открытую разглядывая Акауа.

— Bom dia. – Здоровается Жура у самых ворот.

Акауа кивает головой в знак приветствия.

— Он нем. Мы отрезали ему язык, чтобы он не выбалтывал секреты нашей семьи. – Шучу я чтобы меня слышали стоящие рядом охранники. У них, как и у Журы округляются глаза от страха.

— Увидимся, Жура.

Мы прощаемся и я, пряча улыбку ухожу с Акауа. Пройдя как можно дальше, он спрашивает жестами.

«Вы видели их лица?»

Я заливаюсь смехом:

— Да, получилось забавно.