56. Спасение.

До берега мы доплываем к 04:10 и прощаемся с нашим капитаном.

— Я была рада познакомиться с тобой, Кайке.

На душе остаётся тепло от нашего знакомства, и я протягиваю руку чтобы скрепить нашу дружбу.

Он мне улыбается, пожимая руку в ответ, но тут же убирает, заметив колкий взгляд Роя.

— Мне тоже, Айна. Если тебе захочется снова прокатиться на волнах, то милости прошу на мой борт. И, да. Если ты не сможешь сразу разобрать какой из братьев стоит перед тобой, то я при встрече буду говорить слово – пароль: «Баракуда».

— Баракуда? – Удивлённо уточняю я.

— Да, это моя любимая рыба и я надеюсь, когда-нибудь поймаю эту зверюгу.

— Хорошо. Договорились.

Я возвращаю ему плед и ещё раз благодарю за эту прогулку.

Мы с Роем уходим и взявшись за руки, медленно идём по причалу к машине. После пледа, моё оголённое плечо покрывается мурашками от утренней прохлады, и я вздрагиваю всем телом.

Кайке сам был как тот плед, добрый и не назойливый, не переходящий чужие границы. Вспоминаю как он одёрнул руку, когда это увидел Рой. Но в то же время между ними чувствуется дружба, проверенная временем, а шутливые перепалки, добавляли только искренности в дружбу.

Похоже у моего парня действительно сильно развито чувство собственности, и во мне оно откликается, как и для любой девушки мне хочется любви и внимания.

Я провожу несколько раз большим пальцем по его ладони и поднимаю его скреплённые пальцы к своим губам нежно целуя их. Рой оглядывает меня встревоженным взглядом. Свободной рукой достаёт сигарету из кармана брюк и прикуривает.

Курящим я его вижу очень редко.

— Что случилось с родителями Кайке? – Вопрос, крутящийся в моей голове, вырывает неожиданно.

Рой останавливается и делает затяжку. Разворачивается ко мне всем телом, заправляет за ухо выбившуюся прядь и проводит по щеке пальцем.

— Они сгорели в пожаре, после того как твой дядя Густаво обанкротил их компанию. – Холоднокровно и повседневно отвечает Рой, как–будто раздаёт пощёчины. Выражение его лица сразу меняется на враждебное, а я не понимаю, что послужило причиной. Мой вопрос или воспоминания о случившемся.

Невидимая рука начинает сжимает мне горло, и я останавливаюсь как вкопанная.

— Что?

Может я что–то не расслышала и пытаясь перемотать назад в голове его слова, надеюсь, что меня подвёл слух.

— Чей дядя Густаво? Мой?

— Твой! С которым ты живёшь под одной крышей.

Рой резко открывает передо мной дверь машины.

— Садись.

Я послушно забираюсь в салон и смотрю в одну точку под своими ногами. В салоне тепло, пахнет кожей и мятой.

Рой тушит сигарету и садится за руль. Приборная панель оживает от одного прикосновения. Между нами повисает неловкая тишина пока я разглядываю носы своих туфель, а Рой проверяет свой телефон.

— Рой!

Он не обращает на меня внимание, что–то печатая в телефоне. Я чувствую себя виноватой что задала вопрос. Тишина топит меня в непонимании, и я вжимаюсь в сиденье. Он продолжает молчать, а на меня это начинает давить как стальной пресс.

Стоит ли мне верить в то, что он только что сказал о дяде? Дядя Густаво давно руководит компанией отца, внимателен и добр ко мне, и я никогда не интересовалась что именно там происходит.

Как именно это работает? Где находятся все филиалы и как хорошо идут дела? Но прежде, чем обвинять его в чём–то необходимо разобраться во всей системе и узнать, что именно произошло.

Я хочу получить ответы именно от Роя, услышать его версию, ведь они дружат с Кайке.

— Рой, пожалуйста, не молчи, мне нужны объяснения. – Меня охватывает паника и чувство досады от того, что между нами может что–то поменяться, после одного вопроса. – Я уже не совсем понимаю, что происходит вокруг меня. Сначала мне присылают файл, в котором моя приемная семья оказывается не теми, за кого себя выдавали. Они продали дома, который я считала родным и уехали в другую страну. – Я смотрю впереди себя и пред глазами проносится моя жизнь в Англии длиною в десять лет. Десять лет проведённые в дали от дома, в чужой стране с посторонними людьми. Выдаю не впопад всё, о чём узнала от писем Салеха в надежде решить эту головоломку проговорив её в слух. Я жду что мне станет легче и вопрос сам разрешится, потому что сама я не в силах ничего понять. Я просто начинаю рассказывать это Рою не задумываясь о последствиях и о том так ли нужно ему знать об этом.

— Документы собраны так, будто их собирал МИ6 или частный детектив, которого я не нанимала. Теперь и эта новость о дяде! Теперь мне кажется, что я не знаю людей, в чьей семье я сейчас живу. Оказывается, я и не знала людей, с которыми провела десять лет! Теперь их просто нет. Я им доверяла и каждую ночь засыпала под одной крышей с ними.

На меня снова накатывает тяжесть от информации, которую я получила из Лондона и всё это я изливаю на Роя, давясь слезами. Ничего другого мне не остаётся, ведь я не хочу от него ничего скрывать. Мне надоело быть одной и хранить всё внутри себя.

Моя жизнь делится на две половины вот именно сейчас, треща как лёд под ледоколом.

По лицу текут слёзы, сбивая дыхание и тут я поворачиваюсь к Рою услышав какой–то щелчок.

Всё это время он сидел, внимательно слушая меня, держа в руках серебристый глок.

Я резко прикрываю рот руками.

— Что ты задумал? Рой?

Я медленно протягиваю руку и осторожно касаюсь его пальцев, сжимающих оружие. Рука, как и оружие холодная и чуть трясётся. Губы плотно сжаты, а на лице ходят желваки. Он тяжело дышит от чего сильно раздуваются ноздри и приподнимается грудная клетка. Стеклянные глаза смотрят мимо меня. Я не узнаю его такого. Тут же начинаю сожалеть о сказанных словах, о своих проблемах, которые ему не нужно знать.

— Рой?

Он снова не отвечает и мне становится страшно за него. Он выглядит как при панической атаке, теряя связь с реальностью, но ещё и с оружием в руках. Я решаюсь на необдуманный поступок, который уже совершала. Сейчас я переживаю больше за него чем за себя.

Я быстро снимаю с ног туфли и перелезаю через центральную консоль прямо на колени парня, которому необходимо помочь. Мне хочется его спасти, наплевав на свою безопасность, ведь я даже не знаю заряжено ли оружие и на что способен человек в состоянии панической атаки.

От моих движений Рой приходит в чувство, широко открывает глаза и глок падает к его ногам, разряжая тишину стальным звуком. Я сажусь, плотно прильнув к его телу, и он притягивает меня к себе за бедра. Я прижимаюсь к его холодному лбу и шепчу ему в губы:

— Я рядом! Ты не один! Я рядом!

Запускаю руки в его мягкие волосы и целую, чтобы привести в чувство. Его тело откликается в ту же секунду: руки с силой сжимают мои бёдра, а губы до боли прижимаются ко мне вырывая стон боли. Но я не скажу ему об этом, ведь если его это спасёт, если ему от этого станет легче, то и я могу всё выдержать. Готова на любую жертву, ради него.

Я обмякаю под этим натиском и позволяю делать всё что он хочет. Его руки ползут вверх по спине прижимая так, что рёбра готовы треснуть. Я ощущаю под бедром его возбуждение и у меня сбивается дыхание. Рой берет мою голову в свои руки и смотрит на мои раскрасневшиеся губы и растёкшуюся от слёз тушь.

— Ты снова меня спасаешь, Птичка.

Охрипший голос осыпает моё тело мурашками.

— Всегда, готова спасать тебя, чего бы это не стоило мне.

От этого признания Рой меняется в лице и во взгляде что–то мелькает и ломается. То, что давно было забыто и вот снова вспыхивает с новой силой. Это приобретает новый смысл.

Теперь он не один в своих страхах.

— Всегда? – Уточняет он с сомнением, всё еще не веря моим словам.

— Всегда! Всегда! Всегда! Вечность.

С каждым словом я осыпаю его лицо поцелуями. Он заметно расслабляется всем телом и начинает отвечать, уже на моём лице своими губами. Я тихо смеюсь, радуясь своей маленькой победе. Рой утыкается в мою шею, зажав меня в свои стальные объятия.

И похоже мне это начинает нравиться!

Постепенно он становится прежним, мягким и отзывчивым. Моим Роем! Моим парнем!

— Ты должен был мне сказать, что страдаешь от панических атак.

— Теперь ты знаешь. – Выдыхает он, продолжая покрывая мои щёки поцелуями.

— Это оружие, для чего оно, Рой?

— Для тех, кто тебя обидел, моя Птичка.

— Меня теперь никто не может обидеть.

— Я найду их всех!

Я даже не осознавала на сколько травмирована его душа. Он носит оружие с собой постоянно, кроме школы конечно, ведь периодически я его вижу с ним.

Значит ли это что он чего-то боится по–настоящему? Угрожает ли что–то его жизни?

— Меня никто не обидел. – Повторяю я, пытаясь успокоить его. – Меня никто не может обидеть рядом с тобой.

Слова повисают в воздухе салона и продолжают звучать в голове как моя следующая жизненная установка.

Мы молчим некоторое время. Я лежу на нём склонив голову ему на плечо и вдыхая его аромат, смешанный с запахом табака, он закручивает на палец мою прядь волос.

Не знаю сколько мы так сидим и который сейчас час, но уходить от него мне никуда не хочется. Только вчера я жила с другими мыслями в голове: я переживала за школу, за новую и жизнь и ненавистный бизнес, который мне не нужен, за братьев и за свой пояс. Теперь я переживаю только за Роя в надежде что смогу ему помочь.

Эта ночь перевернула мои представления и страхи, она изменила меня саму. Теперь уже плевать на то, что скажет дядя, вопрос в том, как мне теперь с ним жить под одной крышей.

— Не хочу расставаться с тобой и возвращаться в дом дяди.

— Не забывай, что у меня есть целый необитаемый остров, где я могу спрятать тебя.

— Только если там будешь ты.

Меня не отпускают мысли о Кайке; я чувствую, что его родители пострадали от действий дяди не просто так. Если дядя Густаво захватил бизнес, то мог ли сделать что–то ужасное? Подстроить пожар и быть виновным в их смерти?

Может Леандро поэтому так смотрит, ведёт себя по отношению ко мне, считает, что я тоже в этом виновата.

Но Кайке! Сколько ему потребовалось самообладания чтобы быть со мной любезным, зная чья я племянница? Обвиняет ли он меня тоже?

В этой истории ещё остались вопросы и мне нужно всё узнать как можно раньше.

— Расскажи мне, пожалуйста, о дяде, и о родителях Кайке, того, чего я не знаю.

Рой проводит рукой по моей спине и пайетки на платье слегка потрескивают как статическое электричество.

Приподнимаюсь от его груди и смотрю прямо в глаза.

— Мне нужно это знать.

— Тогда ты мне расскажешь, что ни так с твоими приёмными родителями.

Предложение звучит неожиданно для меня. Зачем ему интересоваться тем, как я жила в Лондоне?

Мне ничего не остаётся как согласиться, списывая это на обычное любопытство Роя.

— Договорились.

Рой делает глубокий вдох:

— Три года назад Кайке и Леандро жили с родителями в Сан–Паулу. У них был дом, а у родителей фирма, занимающаяся морскими перевозками. В один из дней отец Кайке знакомится с твоим дядей и начинает с ним сотрудничество, которое в последующем приводит к краху. Твой дядя просто отжал бизнес, подделав документы и обвинив родителей Кайке в контрабанде, якобы они перевозили запрещённые вещества. Чего конечно же не было на самом деле. Подтверждающие документы всплыли уже потом, после того как случился пожар в их особняке, но никто не стал докапываться до истины. Родители погибли, но смерть их остаётся загадкой: потому что они не пытались спастись во время пожара. Их тела нашли в подвале, они просто лежали на полу, как–будто спали или были под действием каких–то препаратов. Следствие вскрытие не проводило, а родственникам выдали фальшивые документы что их кровь была чиста. После похорон Кайке стал заботиться о Леандро, но тот обозлился на весь белый свет и начал употреблять и вести разгульный образ жизни. Я познакомился с Кайке и забрал Леандро под своё крыло, чтобы во всём помогать ему.

В моей голове слова складываются в картинку и остаётся один вопрос.

— Но в чём твой интерес в этом? Почему именно ты им решил помочь, ведь если я правильно поняла, ты не был с ними знаком до трагедии.

Рой отвечает не сразу, взвешивая стоит ли мне раскрывать всю правду.

— Поверь мне, Птичка, мой интерес там тоже есть. Ещё эту семью знал мой отец.

— Если вы знаете о правде, так почему дядю не привлекли к ответственности?

Я не то, чтобы хочу его сдать полиции, но мой вопрос звучит вполне логично.

— У него, как у бывшего сотрудника полиции в отставке, много связей. Очень много. –Рой замолкает. – Нам пора возвращаться. – Рой резко меняет тему разговора и своим ответом отмахивается от моего вопроса. Конечно, как я могла забыть о службе дяди, но ведь это не снимает с него ответственности. Неужели никто так и не привёл фактов, доказывающих причастность дяди? Это как минимум странно.

Я нехотя перелезаю на свою сторону, прикрывая свою пятую точку коротким платьем и Рой усмехаясь отворачивается, смотрит в сторону не смущая меня.

Он шлёт мне свой адрес почты, и я пересылаю всё что получила от Салеха, в надежде что хотя бы Рой сможет докопаться до истины и в моём вопросе.

До дома Журиньи мы едем молча, каждый в своих мыслях. Я не отвлекаю Роя от дороги, изредка поглядывая на него.

Он снова закуривает и выпускает дым в открытое окно возле себя. Заметив, что я рассматриваю его, просто разглядывает меня взглядом, при котором слова становятся лишними.

Переключает скорость, и машина несётся вперед, не зная преград. У меня начинают слипаться глаза и последнее что я запоминаю, это синие глаза, в которых отражается восходящее солнце.