49. Неприятный разговор.

Все-таки съев пару кусочков запеканки, я ухожу в гостиную, в ожидании дяди.

Акауа остается со мной и ждет распоряжений стоя у входной двери.

Мне хочется поговорить с дядей и все уяснить. Во мне еще теплится надежда на справедливость со стороны дяди.

Он не заставляет себя долго ждать.

В окно, которое выходит во двор, я вижу, как в машины рассаживаются его гости в черных костюмах.

Альмейда кидает взгляд на дом и занимает место в майбахе, возле водителя.

Не успевают машины отъехать от дома как я слышу свое имя.

— Айна! – Дядя направляется мимо меня на второй этаж и велит следовать за ним.

Я говорю Акауа что найду его чуть позже, он мне кивает и уходит.

Мы заходим в кабинет дяди, и он закрывает за мной дверь.

Указывает мне на кресло, напротив своего стола. Я понимаю, что разговор будет серьезным.

Дядя Густаво наливает себе виски, несмотря на то что сейчас около двенадцати дня и усаживается, напротив избегая смотреть в мою сторону.

— Дядя, что происходит? – Решаюсь начать разговор. – Для чего приходили все эти люди?

Он мне не отвечает, значит злится на меня. Если дело в моей выходке, то Альмейда получил по заслугам, меня ещё никто не называл товаром.

Дядя делает пару глотков и не спешит отвечать.

Я скрещиваю на груди руки и откидываюсь на спинку, разглядывая узоры на ковре, в ожидании.

— Айна, как тебе тут живется дорогая, после Лондона?

Вопрос дяди застает меня врасплох. Голос звучит достаточно мягко, и я уже сомневаюсь в тяжести сложившейся ситуации. Я жду от дяди поучений, нотаций или наказания на худой конец, но никак ни вопросов о моей жизни после возвращения в Рио.

Дядя никогда напрямую не интересовался моими делами. В Лондоне мне звонила в основном тетя и братья, а дядя был как-бы на втором плане. Он всегда был в поле зрения, вёл наши дела, ездил на встречи, решал любой вопрос семьи чтобы никто ни в чем не нуждался и ни о чем не беспокоился, но никогда рядом.

Мы никогда не разговаривали с ним подолгу по телефону, не обсуждали дела, мой день, друзей, события или жизнь в Лондоне. Что я ем, как учусь, с кем дружу или какие занятия посещаю, напрямую это интересовало только тётю и братьев.

Если же какой-то вопрос или проблема возникала, был один ответ: «Дядя Густаво все уладит».

Его вопрос повисает, между нами, как дамоклов меч. Не понятно, к чему он клонит, а любая непонятная ситуация как в бою может выбить из колеи и лишить лидирующего положения перед соперником. Меня это всегда жутко бесило во время поединков, поэтому я старалась не поддаваться на эмоции, которые могли меня ослабить.

— Я? …меня все устраивает дядя. – Рассеянно отвечаю, глядя на него.

Я сижу с широко открытыми глазами и ртом, пока он не вскидывает вопросительно бровь.

— Я знаю, что это звучит странно, ведь раньше ты общалась только с Марисэллой. Я мог не спрашивать тебя ни о чем, но был всегда в курсе твоих дел.

Я ёрзаю и выпрямляюсь сидя на месте.

— Я как твой опекун переживаю за твое будущее и должен во всем тебе помогать, определиться с профессией, карьерой и конечно же выбором спутника в жизни и создании семьи.

У меня холодеют пальцы рук, а на ум приходят слова Альмейда в которых он назвал меня своей «невестой».

Неужели дядя планирует выдать меня замуж за Бернарду?

Я инстинктивно начинаю качать головой и кажется, бледнеть, угадывая, что сейчас скажет дядя.

— В жизни, как и в бизнесе нужно выбирать проверенных партнеров Айна. Бернарду Альмейда сотрудничает со мной уже более двенадцати лет и зарекомендовал себя как преданного и надежного компаньона.

— Какими именно делами он занимается, дядя? – Уточняю я.

У меня из головы не выходит вид этих головорезов.

— Буду честен дорогая, – дядя прочищает горло. – Он один из крупных поставщиков оружия и …

Дядя делает паузу раздумывая стоит ли продолжать. Я уже знаю о чем он боится сказать.

— И наркотиков. – Заканчиваю за него я предложение.

— Это, никак не влияет на его личные качества.

— Это законно? – Не сдаюсь я.

Дядя Густаво закидывает голову от моих слов и нервно смеется.

Этот жест вселяет в меня сомнение в честности Бернарду и самого дяди.

Я и не задумывалась чем еще может заниматься дядя Густаво помимо сигаретного бизнеса отца. Я считала, что этого достаточно чтобы жить в достатке.

Но так ли это?

О дяде мне было известно лишь то, что он раньше работал в полиции и ушел в отставку за пару лет до несчастного случая с братом, заменив его в бизнесе.

— Дорогая, мы не можем стоять на одном месте и выпускать только сигары. Я развиваюсь во многих направлениях, у нас несколько источников дохода. – Читает мои мысли он.

— Дядя, ты тоже продаешь наркотики? – Мой голос от волнения переходит на шёпот, будто нас кто-то может услышал.

Дядя Густаво снова нервно смеется и спешит успокоить меня.

— Конечно же нет, дорогая. Я всего лишь оказываю некоторую помощь Бернарду в Бразилии.

— Любая помощь это и есть участие.

— А это уже как посмотреть. – Коротко заявляет он и встает со своего места. – Наши дела никак тебя не касаются, можешь не переживать об этом. Вопрос в другом.

Дядя обходит свой стол и встает передо мной, облокотившись на него.

— Бернарду хочет скрепить наши деловые отношения и к тому же он не женат. Он ищет порядочную жену. – Дядя с минуту смотрит на меня молча и продолжает. – Он сделал предложение и просит твоей руки, на что конечно, я ответил согласием.

Мне как будто отвешивают пощечину, и я вскакиваю со своего места.

— Ты не можешь так со мной поступить! Пусть он ищет жену в каком нибудь другом месте, а не здесь.

У меня наворачиваются слезы от обиды. Получается меня предали, не спросили, чего я хочу, нравится ли он мне и хочу ли я замуж в семнадцать лет.

Не для этого я возвращалась в Бразилию.

На ум мне приходит Лондон и моя, такая уже далекая, беззаботная жизнь. Прогулки по мокрой мостовой, смех Амиры и шутки Салеха, кофе с розовой водой, чтение книг и наш первый поход в национальную библиотеку Великобритании. Еще куча теплых воспоминаний, которые я уже никого не смогу ощутить в реальной жизни.

В эту секунду я ощущаю, как нестерпимо мне хочется вернуть эти дни и как ощутимо в моей душе начинает расти непонятная ненависть к своему дяде, которого я любила как своего родного отца.

— У нас не средневековый век чтобы девушек выдавали за муж за хорошую партию во время войн.

— Айна, давай спокойно это обсудим.

Дядя пытается положить мне руку на моё плечо, но я отхожу в сторону.

— Что тут обсуждать? – Я делаю еще один шаг в сторону двери. – Ты уже все решил за меня. Вы заключили сделку, ты меня продал или что? Что он тебе такое предложил, что ты так легко согласился?

— Бернарду, на самом деле очень богат, но тут дело не в деньгах. Мы в них не нуждаемся, ты это знаешь.

— Тогда что повлияло на твое решение? Или ты просто хочешь избавиться от меня?

Я утираю с глаз слёзы закрывающие глаза пеленою обиды.

Неожиданно лицо дяди становится напряженным.

— Как ты могла о таком подумать? -

Я не сразу понимаю его реакцию. В голове сейчас столько мыслей, что мне не понятно, о чем именно он спрашивает. В голове крутятся события последних дней, мой приезд и то, как все стараются отстранить меня от чего-то, излишне оберегая и ограждая от чего–то.

— Я это вижу сама! – Не выдерживаю я. - В том то и дело, а если бы ты предупредил меня заранее или хотя бы завёл об этом разговор, мне сейчас не было бы так больно и унизительно узнать это лицом к лицу с этими людьми.

— Я понимаю, дорогая, но тебе не обязательно отвечать ему прямо сейчас. Свадьба состоится только после твоего совершеннолетия, а до этих пор ты можешь учиться, гулять с подружками и делать все что тебе захочется.

«Все что тебе захочется!»

— Мне совсем не хочется учиться в школе и быть уже чьей-то невестой!

— Этот вопрос можно решить, мы переведём тебя на домашнее обучение.

— Ах, вот как! Это уже тоже ты решил за меня!

— Я забочусь о тебе, вместо твоего отца.

Голос дядя почты переходит на крик.

— Выдать меня замуж без моего согласия – это не забота, это насилие!

Дядя делает жест рукой, пытаясь остановить меня и успокоить себя.

— Поверь мне, когда ты узнаешь Бернарду поближе, ты изменишь о нём своё мнение.

Я смотрю на дядю и не верю в происходящее; что спорить нет смысла, как будто мои слова не действуют на него. Он все давно решил и будет так как он решил.

Как же раньше я не замечала этого за ним. Желания чтобы все подчинялись ему.

На меня давит чувство безысходности и обиды, как будто я в клетке. И тут у меня появляется острое желание пожаловаться кому либо, поплакаться чтобы стало лучше, чтобы кто-нибудь снял с меня эту ношу, и я снова зажила, как и прежде ни о чем не думая.

Я не вспоминаю о своих родителях и не сетую на судьбу что так рано забрала их.

Я думаю о Рое.

Ощутив внутри себя опустошение и отсутствие желания сопротивляться я подхожу к двери.

— Мне нужно подумать над твоими словами. Я буду в своей комнате.

У дяди лицо озаряется как при большой победе. Наверно он решил, что я уже смерилась со всем или мне просто нужно время.

— Конечно, дорогая. Если что-то понадобится, только дай мне знать.

Больше не в силах на него смотреть, выхожу из кабинета и бегу в свою комнату.

Теперь то я точно знаю, что хочу именно сейчас!