Глава 7. Зелье глупости

(Алания)

Тишина расползалась по залу густым белым туманом. Я тяжело дышала, сжимая в кулак ладонь, на запястье которой жгла метка молчания.

Горло засаднило, словно кто-то скрёб по нему когтистой лапой. Но я действительно молчала. Даже когда хотела проклясть их всех, послать на три известные буквы, просто открывала рот, как рыбка в аквариуме, и всё, что могла произнести, — жалобное мычание.

– И как нам поможет то, что мы отобрали ману у дракона? — подал голос один из сообщников. — Она теперь заключена в этом артефакте. Чем это отличается от магической руды?

Губы па… нет, не могу больше называть его так…

Губы Лоренцо Веритаса растянулись в победной улыбке.

– Чем это отличается от магической руды? Магическая руда нужна для стабилизации нашей маны. Она ограничивает нас. Но чистая первородная мана драконов смешивается с нашей, делая нас сильнее, выносливее. Мы сможем сравниться с этими чудовищами. И победить их, — воодушевлённо вещал он.

Тело дракончика в моих руках начало заметно остывать. Но сердце продолжало слабо биться. Я пыталась посчитать его ритм. И он удручал.

Если я прямо сейчас не покину это общество шизонутых культистов, дракончик умрёт.

– Вы уже пробовали ману драконов? — поинтересовалась женщина с трубкой.

– Мы ставили эксперименты, и большинство из них имели положительные результаты, — уклончиво ответил Лоренцо.

– Большинство? — скептически прищурилась дама.

– Только у одного из десяти добровольцев наблюдался летальный исход. Мы пока не узнали, с чем это связано. Но уверяю: остальные получали колоссальную силу, даже от диких драконов, — пояснила Изабелла.

– Я её опробую, — вдруг вызвался бородатый. — Не пропадать же добру.

Лоренцо кивнул, услужливо приглашая бородатого подойти ближе к шару. Его жена (явно жена) пыталась схватить бородатого за рукав, но тот не дался.

– Положите ладонь на шар, — подсказал Лоренцо.

Бородатый так и сделал. Лоренцо вновь пропел свои церковные горловые песнопения.

Буря вдруг успокоилась. Мягкое белое облачко метнулось вверх, прямо в раскрытую ладонь бородача и исчезло.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Бородач закрыл глаза, прислушиваясь к себе.

Дракончик в моих руках слабо дёрнулся. Я прижала его к себе сильнее, стараясь не повредить и без того хрупкие косточки.

И вдруг бородач жалобно взвыл. Напрягся, словно в судорогах. Вены его налились чёрным, вздулись. Я впервые пожелала, чтобы он вошёл в число тех, кому мана не подошла.

Однако, когда он повернулся к нам, его глаза горели первозданной маной. Он махнул рукой, и середина стола загорелась ярким пламенем, вызвав у присутствующих бурную восторженную реакцию. Кольцо с магической рудой, что он носил на безымянном пальце правой руки, лопнуло. Один из осколков впился в щёку сидящего перед ним мужика.

– Я чувствую, — пробасил бородач. — Эта сила… Меня переполняет невиданная мощь.

Он схватил шар, выдрав его из серебряных пут, и бросил в окно. Мы все едва успели это заметить. Стекло лопнуло с опозданием. Словно бородач замедлил время.

– Смею вас предупредить, маркиз. Что мана диких драконов быстро расходуется. Если будете ей злоупотреблять, она быстро израсходуется, и последствия будут…

– Плевать! Мне этого хватит в качестве доказательства.

Бородач рассмеялся, не в силах сдержать свой восторг. Лоренцо же просто кивнул, оставив его наедине с новой игрушкой.

– Конечно, у диких драконов мана плохо усваивается с человеческой. Но в теории мана очеловеченных драконов может слиться с человеческой навсегда, — продолжил он.

– Что значит «в теории», граф Веритас? — переспросила женщина с трубкой.

– Мы нашли старые летописи, в которых рассказывается легенда. Дракон передал часть своей маны человеку. И человек уподобился дракону. Мы строили теории на основе легенды. Но для лучшего понимания и более чистого результата дикого дракона недостаточно, — охотно пояснила Изабелла. — Нам нужно поймать разумного дракона до того, как Алания исполнит своё предназначение. В противном случае всё пройдёт впустую.

Я была опустошена. Наплевав на Миру, что пыталась меня остановить, я рванула к выходу из этого злачного места, как только объявили об окончании собрания.

Завернула дракончика в собственный плащ и бросилась искать открытую клинику для животных. В голове билась лишь одна мысль: «Лишь бы он вытерпел. Лишь бы дожил, пока я не найду помощь».

Однако все приличные клиники были закрыты, либо ветеринары разводили руками: «Дракончик ваш не жилец. Слишком истощён. Он не выдержит вмешательства».

Несправедливо.

Как же несправедливо дать этому крохе умереть такой жестокой смертью.

Я не могла позволить этому произойти.

Нашла-таки одну сердобольную женщину, которая согласилась поставить хотя бы капельницу. Но предупредила, что до утра он не доживёт. Я отвалила целое состояние просто за то, чтобы оставить его так. Строго наказала, чтобы следили за его состоянием. А сама отправилась в Академию.

Ничего. Целой ночи мне хватит, чтобы что-то придумать.

Я не ветеринар. И уж тем более ничего не знаю о физиологии драконов. Но кое-что я умею лучше всего — искать информацию, читать и готовить зелья, конечно же.

Библиотека в это время уже не работала. Однако я позаимствовала одно из небезызвестных заклинаний из «Гарри Поттера» и беспрепятственно вошла. Тьма библиотеки настораживала. Высокие стеллажи пугали.

Я наколдовала свет и принялась за работу.

Он сказал «подвид виверны». Это уже какая-то зацепка. Круг сильно сужался. Но даже так я не могла найти ничего про истощение маны. Раны, переломы, вывихи, выхаживание только что вылупившегося детёныша, даже инкубационный период. Но ничего о том, как спасти малыша после выкачивания у него буквально жизненных сил.

Я была готова разреветься над книгой, пока не нашла статью в старом журнале. Нет, она не касалась виверн, драконов или прочей живности. Но зато касалась истощения маны.

Дрожащими руками я вырвала страницу из журнала. Аккуратно сложила её, когда за спиной раздался шорох ткани.

– Что ты здесь делаешь?

Бархатный голос над самым ухом. Я резко дёрнулась назад. Позади тут же раздался сдавленный стон. Обернулась.

Отойдя на пару шагов назад и схватившись за нос, передо мной стоял Маркус.

– Зачем же так пугать людей? — возмутилась я, сдвинув брови к переносице.

Быстро спрятала вырванную страницу в задний карман шорт.

– Что ты делаешь в библиотеке так поздно? — строго спросил Маркус, всё ещё прижимая ладонь к носу. — И что ты делаешь с этим журналом?

Он резко рванул вперёд. Я успела увернуться. Отошла на пару шагов в сторону. И только потом сообразила, что он целился на стол, где лежал тот самый журнал.

Лицо его помрачнело, когда он увидел вырванную страницу.

Я примирительно выставила руки перед собой.

– Я могу всё объяснить! — выпалила и действительно пыталась рассказать про дракончика, но губы сами словно слиплись. — Или нет.

Маркус осмотрел и остальные книги.

– Ты изучала диких драконов?

Я кивнула.

– Зачем?

– Давай я тебе лучше покажу.

Я бесцеремонно схватила его за руку и повела прочь из библиотеки в город. Кто точно должен знать о дракончике всё, если не самый настоящий дракон?

Я шла быстро, стараясь сократить дорогу, как могла. На удивление, Маркус покорно следовал за мной. Почти не задавал вопросов. Мы фактически бежали, когда я, наконец, увидела знакомую вывеску.

Вбежала в клинику, тут же натыкаясь на сестру. Та без слов повела меня к маленькому пациенту.

Маркус застыл на пороге, увидев дракончика, что всё ещё находился под капельницей.

– Я его нашла, — удалось выпалить мне. — Не спрашивай, просто помоги. Он в тяжёлом состоянии.

Достала из кармана листок из журнала и сунула ему в надежде, что он прочитает и сам всё поймёт.

– Истощение маной? — переспросил он.

С трудом, но мне удалось кивнуть.

– И ты решила лечить его как человека?

Я скрестила руки на груди.

– А что ты предлагаешь? Я нашла конкретное зелье. Для дракончика в похожей ситуации ничего нет.

– Потому что драконы редко… — он подошёл ближе, провёл рукой над маленьким, едва дышащим тельцем. — Редко теряют столько маны. Скорее всего это было сделано насильно. Ты говоришь, что нашла его. Где?

– Там, — неопределённо махнула я. — Не важно. Его надо спасти. Помоги, если знаешь как. Или я буду варить это чёртово зелье.

– Вари, — не задумываясь кивнул он.

– Что? — опешила я.

– Здесь нет сложных ингредиентов. Нет того, что бы он не переносил. Оно абсолютно безопасно и примерно на сорок процентов эффективно.

– Всего сорок? — обречённо взвыла я.

– Это больше, чем у тебя вообще было.

Рецепт был сложным. Он не входил в категорию «чем меньше, тем эффективней». Ибо это была самая настоящая алхимия, с которой я имела дело только по книгам и фильмам в своём мире.

Благо большинство ингредиентов нашлись в клинике. За остальными Маркус лично бегал по всему городу.

Что мне нравилось в алхимии — результат не нужно было ждать часами, пока накапает эссенция. Это был готовый продукт. Главное — хорошо вскипятить воду и точно до грамма отмерить всё.

– Готово? — спросил Маркус спустя двадцать минут после того, как я начала.

Я осторожно кивнула. Но уверенности сильно поубавилось. Получившаяся жижа была мутной и пахла странно.

– Отлично, — заключил Маркус.

Он взял со стола скальпель, которым я крошила крупные листья можжевельника, и полоснул по собственной ладони.

Я вскрикнула от неожиданности.

– Что ты делаешь?

Однако он просто молча взял и капнул своей крови в кастрюльку с зельем. От него тут же пошло облачко пара, и мне на мгновение показалось, что пахнет оно молочным шоколадом.

– Теперь точно готово, — со знанием дела проговорил Маркус.

Дракончик на кушетке тяжело вздохнул. Я тут же подлетела к нему. Зачерпнула немного зелья мерной ложкой, подула, чтобы оно было не сильно горячим. На что Маркус только хмыкнул. И влила порцию в пасть малыша.