Москва. Имперская канцелярия.

Концентрация альва-частиц 7,7 на миллион

— Я не могу позволить ему разрушить всё, что мы строили столько лет, — буркнул себе под нос Пожарский, торопливо шагая по коридору к императорским покоям. — Он не имеет права…

Он замолчал. Глава опричников как никто другой знал, что у стен есть уши и всегда был осторожным в словах. Но теперь его чутьё, отточенное за годы верной службы Империи, било тревогу. Юный наследник за неделю умудрился наворотить столько, сколько его отец не позволял себе совершить за год.

Он давал присягу Империи. Клялся служить ей, народу и государю, не жалея жизни ради сохранения государства. Но как ему быть, если этот самый правитель своими руками собирается разрушить сами основы государства и убивать граждан?

Допускать даже мысль о заговоре против Романа — преступно. Опричники и созданы для того, чтобы выявлять и карать заговорщиков, посягающих на государственную власть.

— Нет… — прошептал он. — Я должен убедиться, что ошибаюсь.

Пожарский остановился перед дверью в кабинет, его рука зависла над старинной золочёной ручкой. Он ощущал, как спёртый воздух ритмично подрагивает от волн альвы в такт его учащенному пульсу. Легкий запах озона щекотал ноздри, отдавал странным привкусом на губах.

Медленно выдохнув, он вошёл в кабинет.

— Ваше Величество.

— А, ваша светлость, — сидевший в кресле цесаревич обернулся и, улыбнувшись, встал. — Вы с докладом, верно? Как продвигается зачистка бунтовщиков?

— Довольно быстро, — кашлянув, он подошел и протянул папку цесаревичу. — Даже слишком быстро.

Непривычно было видеть Романа в кресле его отца. В тёмно-красном кителе правителя, а не белых одеждах наследника. Он знал его буквально с рождения и хорошо помнил, как рос любопытный и честолюбивый парнишка.

Но теперь не узнавал его.

— Как вы и велели, опричники провели расследование и выявили пятьдесят восемь отдельных повстанческих ячеек по всей Империи, — заговорил Пожарский. — Три из них нам удалось ликвидировать, захватив их лидеров.

— Сколько человек сейчас на стороне бунтовщиков?

— От пятидесяти до ста двадцати тысяч, — кашлянув, ответил он.

— Целая армия, — хмыкнул Роман. — Но теперь она стала меньше.

Пожарский вопросительно приподнял бровь.

— Я отправил три роты имперских гвардейцев и штурмовиков для ликвидации бунтовщиков в Ярославском и Смоленском княжествах, — пояснил Роман. — Утром пришло донесение, они уничтожили всех бунтовщиков.

— В каком смысле… — запнулся Пожарский. — Всех, то есть?.. Там же не только вооруженные мужчины…

— Именно, — кивнул Роман. — Я считаю, что мало обезглавить банду предателей, на место вождя придут другие. Чернь проста, если мы просто убьём их лидера, они только сильнее разозлятся. Если они посмели предать Империю своим восстанием, то этой чумой заражены все — от лидера восстания до последнего бойца. А значит и бороться нужно с ними всеми.

Пожарский замер. В глазах Романа полыхало безумное пламя.

— Но среди них есть те кто одумается, нам уже приходилось работать с такими людьми, за годы нам удалось перевоспитать тысячи…

— У нас нет этих лет, сударь! — прервал его Роман и захлопнул папку. — В стране война! И не только с повстанцами, но и с альвой! Сколько альва-прорывов сейчас в стране?

— Около тысячи, — мрачно ответил он, поджав губы. — И каждый день мы находим новые.

— Я не могу позволить каким-то бунтовщикам угрожать Империи в такое время, — жёстко продолжил цесаревич. — Нельзя церемониться с ними. Они должны выбрать сторону — либо они со мной сражаются против монстров, защищая Империю и всех её жителей, либо они погибнут.

По спине великого князя прошелся холодок. От слов Романа веяло могильным холодом, и это было совсем не то ощущение, какое производил его отец, жёсткий и грамотный лидер. В словах юного государя сквозила святая вера в собственную правоту. И это пугало куда сильнее трезвого и холодного расчёта его отца.

— Ваше величество, — выдержав паузу, негромко заговорил Пожарский. — При всём уважении, другие главы родов могут счесть ваши методы слишком радикальными. Многие из них пострадали от действий повстанцев, у некоторых в заложниках их семьи, дети…

— Так пусть сражаются за них вместе со мной, — отрезал тот. — Если они не смогли удержать власть над простолюдинами в своих руках и допустили восстание, значит они её не достойны.

— Вы ведь понимаете, что это может спровоцировать их на… ответные действия? — осторожно ответил князь.

— О, я прекрасно понимаю, — Роман подошел к нему и обнажил белые зубы в улыбке. — Я видел их лица, когда объявил о том, что унаследую престол отца. И знаю, что не в почёте у этих старых дураков. Спорю, они уже плетут против меня интриги и заговоры. Но ведь для того вы и здесь, господин Пожарский, верно? Опричники всегда защищали Империю от предателей.

— Верно…

Князь вздрогнул: за спиной Романа во вспышке света появилась мужская фигура. Его жуткий кодекс, натянув неестественную улыбку, подошел к хозяину. Взгляд его льдистых глаз мазнул по опричнику и замер на цесаревиче.

— Всё в порядке, мой господин?

— Конечно, Аластер, — кивнул тот. — Ты сделал то, о чем я тебя просил?

— Да, господин. Ваши люди напали на след профессора Потёмкина, — недобро сверкнув глазами, он посмотрел на опричника. — Скоро он будет у вас.

— Прекрасно, — Роман кивнул Пожарскому. — Что ж, я надеюсь, ваша светлость, что мне вы будете служить с такой же преданностью и рвением, как моему отцу. В конце концов, будущее Империи в наших руках.

— Разумеется, ваше величество, — он кивнул и поспешил выйти из кабинета.

Сердце в груди колотилось как бешеное всю дорогу до канцелярии Опричнины. Только когда он захлопнул дверь в кабинет, гнетущее чувство тревоги немного отпустило его. Но ему на смену пришло другое.

— Он не остановится ни перед чем на пути к престолу, — помассировав виски, прошептал Пожарский. Его взгляд скользнул по стене и остановился на портрете Императора, который еще не успели снять подчиненные.

Взгляд государя был тяжелым и суровым. Он словно говорил ему — поступай как должно для сохранения страны.

Сглотнув, он взял альвафон с неотслеживаемым номером. Пару секунд посмотрев на экран в раздумьях, он набрал номер.

— Ваша светлость, князь Аракчеев? Помните ваше предложение насчет встречи, оно ещё в силе?

* * *

Граница Уральской Красной Зоны.

Концентрация альва-частиц 22,4 на миллион

— Тихо, — выглянув из-за дерева, я убедился, что патруль ушёл, и махнул Лили. — За мной!

Мы выбежали из лесной глуши на пригорок, где проходила граница красной зоны, и лихо перемахнули через каменную насыпь. Впереди, за редким леском, виднелась горная гряда. Судя по карте, найденной в поселке геологов, где-то у её подножья проходила железная дорога, идущая к центральным княжествам Империи, дорога к Москве. Туда-то и лежал наш путь.

Скатившись по пологому склону холма, мы быстро скрылись в редких кустах, уже начавших обрастать короткими листиками. Дыхание весны уже ощущалось здесь, и это играло нам на руку. Даже если патрульные возьмут след, молодая зелень скроет наши следы. Я помог Лили подняться и мы бросились вглубь леса, вслушиваясь в шорохи и звуки за спиной.

— А нельзя было просто открыть портал и уйти, а? — возмутилась она, вытаскивая из растрепавшихся волос веточки и кусочки прошлогодних листьев.

— По периметру всё истыкано датчиками альвы, — пояснил я. — Такой всплеск сразу бы заметили. Поэтому я и запретил тебе использовать свою магию, и полёт тоже. Нас патрули в два счёта найдут.

— Ну и пусть найдут, — фыркнула она и сверкнула глазами. — Мы с ними в два счета разберёмся.

— Лили, — я обернулся к замершей девушке. — Мы НЕ будем ни с кем разбираться.

Она посмотрела на меня с непониманием, взметнув красиво изогнутые брови.

— Если убьём патрульных, их тела найдут и начнут искать нас.

— Нас? Или повстанцев, или может, альва-монстров? — Лили упрямо скрестила руки. — Какая разница, кто их убил? Ну не хочешь так, не буду убивать, просто вырубим их и…

— Сделаем ещё хуже, — я подошел к ней и положил руки на плечи. — Лили, пойми уже. Сейчас для всей Империи я мёртв, нас с тобой для них не существует. Нас нет. И это — наше с тобой главное преимущество.

— Да почему?..

— Потому что Роман не знает о нас, — пояснил я. — А раз так, мы можем нанести свой удар скрытно, из тени. Одним хирургическим надрезом убрать эту опухоль, пока она не превратила в ад всю Империю. Пока он не поддался своему кодексу и не привёл весь мир к катастрофе покруче пробуждения Владыки.

— И всё равно…

— Лили, — я положил палец ей на губы. — Пусть лучше так. Пока для него я мёртв, он не может достать ни Есеню, ни Карину, ни моих друзей. И если придётся потерпеть неудобства ради этого, я готов.

Убрав руку, я развернулся и пошел дальше. Из глубины леса послышался отдаленный звук железной дороги, гудок локомотива и стук рельс.

— Хех, — хмыкнула Лили, идя следом. — Не ты ли говорил, что сестра оказалась для тебя чужачкой?

— Мы может и не связаны кровью, но она всё ещё моя семья.

— Ты даже не знаешь, живы ли они все.

— Живы, — кивнул я. — И чтобы они оставались живы, для них я должен быть мёртв.

На миг я ощутил, как в груди шевельнулось ядро владыки. Мощь его альвы давила на меня изнутри, как перегретый пар — на крышку закипевшей кастрюли. Только вот спустить его я не мог, такой выброс энергии скрыть не получится.

— Ну предположим, тебе удастся скрываться от всех и ты доберёшься до Романа, — предположила она, еле поспевая за моим размашистым шагом. — Где гарантии, что он всё равно не доберётся до них? Или что он не возглавит их? Я знаю Альву, Слава. Её излюбленный приём — бросить против тебя тех, кто тебе дорог больше всего. Сестру, Карину, тех троих ребят. Заставить колебаться, выбирать между ними. Даже если ты подберёшься к ней, всё равно придётся выбирать.

Я молча шёл вперёд, а в голове крутились слова, которые Лили не сказала, но я всеми фибрами почувствовал их. «Роман ведь тоже твоя семья».

Она была права. Если Роман запудрит мозги Есене и остальным, я не знал, что делать. Поднять оружие против них?..

На душе становилось дерьмово от таких мыслей.

— Решу, когда придёт время, — сухо бросил я. — Идём скорее, дорога уже близко.

Мы пересекли узенькую просеку. За холмом впереди уже слышался перестук недавно прошедшего поезда, а ветер донёс слабый терпковатый запах, какой бывает только у железной дороги.

— Так значит, ты снова хочешь сделать всё один, — Лили догнала меня и, перекинув волосы через плечо, начала сплетать их в косу. — Как тогда, в доме жирного подонка, который держал в подвале твою сестру. Честно говоря, вышло так себе.

— А я и не один, — улыбнулся я ей. — Ты ведь со мной, Лилит.

— С-само собой, — довольно ухмыльнулась она, но тут же поправилась. — Я не о том.

— А о чём тогда? — я обернулся к ней.

Кодекс строго посмотрела на меня.

— Нельзя сражаться против всего мира в одиночку, Слава. Ты ведь сам меня этому научил, а теперь…

— Тихо! — я посмотрел вперёд, вслушиваясь в звуки из леса. — Слышишь поезд?

Лили навострила уши и коротко кивнула.

— И что? Они же тут постоянно ходят.

— Этот замедляется! — я хищно сверкнул глазами. — За мной, быстро!

Я бросился через чащу, на ходу перепрыгивая кочки и торчащие из земли острые камни. Звук поезда приближался, и я отчетливо слышал скрежет тормозящих колёс. Бог знает, почему машинист решил остановиться в этой глуши, но если он хотя бы замедлится!..

Не щадя сил, я взлетел по поросшему кустарником и соснами склону холма. Впереди, за узкой полосой деревьев, виднелась пробитая в чаще просека, посреди которой вилась широкая серая лента двухпутной железной дороги. А на ней, истошно гудя и осыпая промасленные шпалы снопами искр, виднелся мчащийся электропоезд.

И похоже, он отчаянно пытался затормозить перед каким-то препятствием.

Увидев вереницу вагонов с множеством окон, я невольно выдохнул: пассажирский! Лучше не придумаешь.

— Скорее сюда! — я помог Лили забраться и мы бросились к краю лесополосы. Под жуткий скрежет и грохот сотен тонн металла поезд пронесся мимо нас, сбрасывая скорость. Я посмотрел вперёд, куда летел локомотив — и по спине прошлись мурашки.

По обе стороны железной дороги стояли, поблескивая серой бронёй, имперские бронемашины. Черные дула орудий хищно смотрели в сторону леса, а навстречу поезду шли солдаты в тяжелой штурмовой броне.

— Тише!.. — Я моментально нырнул в кусты, утягивая за собой ойкнувшую Лили.

— Что там?.. — возмущенно фыркнула она.

— Армейский кордон, — я кивнул на солдат. Поезд, окончательно сбросив скорость, с протяжным гулом стальных сочленений остановился, издав усталый стон вагонов, упершихся в локомотив.

— Сидим тихо, — шепнул я девушке. — Если они досматривают поезд и ищут повстанцев, нам лучше пока не лезть внутрь. А если впереди какая-то угроза…

Мы переглянулись.

— Альва-прорыв, — шепнула Лили, кивая в сторону солдат. — Там очень мощная аура, хозяин.

Я кивнул. Надо быть полным идиотом, чтобы вести состав, полный людей, наперерез орде рвущихся из прорыва альва-монстров. Только если армия не подавит первую волну, выиграв людям время.

— Шесть, семь… — Лили шепотом считала вагоны, щурясь. — Двенадцать.

До последнего вагона было метров пятьдесят по открытой местности. При дневном свете дорога просматривалась на несколько километров в обе стороны, так что бежать к вагону сейчас — считай, сразу выдать себя.

— Ждём, — я стиснул прохладную ладонь Лили.

Мы напряженно смотрели, как у головного вагона кто-то из патруля говорил с машинистом. Несколько солдат поднялись в первый вагон. Я ощутил, как по спине скатились ледяные капельки пота. Если это досмотр…

И тут же напряженную тишину разорвала вереница сухих отдаленных хлопков.

— Автопушка! — шепнул я, вжимая голову в плечи.

Две бронемашины тут же взревели моторами и, развернувшись, рванули к дальней лесополосе, на ходу вращая башнями. А к хлопкам пушки добавилась трескотня автоматных очередей, гулко заухали пулеметы. А следом раздался гул и взрывы магии.

— Они сражаются с монстрами! — прошептала Лили. — Я чувствую их ауры!..

Кивнув ей, я вгляделся в сизый дымок, оставшийся за бронемашинами. Над лесом вдали подрагивали рваные ауры альвы, то затухая, то вновь проявляясь. Похоже, армия отражала волну рвущихся из прорыва чудовищ, и им приходилось несладко.

— Они уходят, — я тронул Лили за плечо. — Готовься!

Солдаты быстро погрузились в машины. Тяжелые броневики перекатились через рельсы и, окружив поезд с двух сторон, поехали вдоль путей. А локомотив, издав протяжный сигнал, с лязгом тронулся с места.

— Чёрт, поезд! — я дернулся с места. — Лили, садимся сейчас!

— Погоди, ты же говорил… — она растерянно поморгала, но я перебил её.

— Армейцы будут охранять его, пока поезд не выйдет из опасной зоны! Или сядем сейчас, или никогда!

Лилит с готовностью кивнула. Вагоны тронулись с места и, ускоряясь, покатились по рельсам. Была-не была!

— Бежим!

Я выскочил из кустов и рванул к путям, всеми силами уповая, чтобы никто из армейцев не догадался посмотреть назад.

Под ногами захрустела крупная галька, норовя уйти из-под ступней. Стиснув зубы, я рванул что есть мочи к последнему вагону, перепрыгивая через шпалы на полном ходу. Массивная туша вагона приближалась, но с каждой секундой он двигался быстрее.

Видневшиеся впереди броневики, окутавшись сизым дымком выхлопа, сбавляли ход. Для сопровождения один должен был ехать перед поездом. второй — за ним. Не успеем забраться, нас увидят!..

— Дава-ай!.. — проревел я, выкладываясь до конца.

Рывок — и спасительная боковая дверь вагона приблизилась еще на десяток метров. Я мчался изо всех сил, уже поравнявшись с задними поручнями. Но этого мало, надо дотянуться до рычага аварийного открывания двери и запрыгнуть внутрь!..

Сердце в груди рвалось, как скаковая лошадь на забеге. Я уже не смотрел под ноги, грозя запнуться и расшибиться насмерть. Мне было плевать. Собрав остатки сил, я протянул руку к серо-красному борту вагона, к заветной ручке, утопленной в стенку. Еще немного, ну же!..

Издав протяжный гудок, поезд ускорился — и я прыгнул вперёд, хватаясь за ручку. Она со свистом опустилась, меня тряхануло и едва не ударило о борт по инерции. Широкая дверь с шипением раскрылась, открывая спасительный проход. Сжав пальцы, я покосился вниз: ноги болтались в каких-то сантиметрах от бешено стучавших колес.

В голове пронеслись жуткие кадры, где меня утягивало под колёса, вспышка боли и ревущая стальная махина надо мной. Сглотнув соленую слюну, я подтянулся и зацепился за край открытой двери.

Втянув себя внутрь, я вцепился в боковой поручень и высунулся наружу, протягивая руку.

— Лили!..

Девушка, все это время бежавшая за мной изо всех сил, с криком рванулась вперёд и вытянула ладонь. Её пальцы мазнули по моим, не зацепившись.

— Поднажми, давай же!..

Её красное от напряжения лицо исказилось. Кодекс рванулась снова и прыгнула — прямо на меня… и под колеса вагона.

Моя рука сунулась вперёд — и стиснула её ладонь. Я услышал, как её стопы шоркнули по гальке, подняв фонтанчик камней.

Пальцы сжались как капкан, и я всеми силами рванул её на себя.

— Держу!.. — проревел я, втягивая спутницу в вагон.

Оттолкнувшись ногами, Лили ввалилась в вагон и упала на меня. Обняв девушку, я рванул рычаг — и дверь с шипением закрылась.

— Фух… — прижав к себе дрожащую от бега Лили, я откинулся назад и сипло выдохнул. — Всё…

А за окном двери показался серый борт броневика. Чёрт, рано расслабился!

Мы с Лили синхронно вскочили с пола и юркнули в коридор длинного вагона-купе, уходя подальше от двери.

— Тише, — одними губами прошептала кодекс, прижав дрожащий палец к губам. Я кивнул и жестом указал на рядок дверей, тянущихся вдоль коридора.

На каждой виднелся зелено-красный индикатор. Если внутри были люди, индикатор полагалось повернуть на красное поле. А значит, нам просто нужно найти свободное купе, или на худой конец, кладовую для вещей, куда уж точно никто не стал бы смотреть.

Но как назло, все купе были заняты. Свободной оказалась только крошечная комнатка, полагавшаяся проводнику. Такие были в начале и конце каждого вагона. И, конечно же, эта оказалась заперта. Я пару раз нажал на ручку, толкнул дверь плечом, даже налег всей силой — но жалобно скрипнувшая дверь не поддалась.

— Дай-ка попробую… — Лили тронула меня за плечо.

Я отошел в сторону. Девушка присела возле замка и, прижав палец к замку, с хитрой улыбкой постучала по завёртке пальцем. Я заметил только легкий блеск искр, как замок с щелчком отворился.

— Заходите, хозяин, — ухмыльнулась она, открывая дверь.

— Я же просил без магии…

— Ой да брось, такую ерунду никто не заметит! — отмахнулась она. Мы вошли в крошечную комнатушку с узкой спальной полкой и диваном. Такими короткими, что уместиться там я мог лишь свесив ноги.

— Верхняя полка — моя, — с улыбкой шепнула Лили и ловко забралась наверх. Я закрыл дверь и, щелкнув замком, устало сел на скрипнувший диванчик. За окном, затянутым занавесками, проносились деревья, мерно покачиваясь в такт вагону.

— Лили, всю дорогу до Москвы нам надо быть максимально незаметными, — зашептал я, косясь на свесившиеся сверху босые пятки. — Минимум разговоров. Никакого шума. И никакой магии. Поняла?

— Угу. Если так боишься, я могу уйти в наше убежище…

— Не надо, — я качнул головой, стараясь не замечать, как в животе угрюмо забурчало. О том, где брать еду, еще предстоит поразмыслить. Как и о нашей тактике после возвращения в столицу. А ещё…

Мои раздумья прервал щелчок открывшегося замка.

Мы с Лили одновременно уставились на открывшуюся со скрипом дверь. В груди похолодело.

Я машинально поднялся, занося кулак, как в проходе показалась невысокая девушка в форме проводницы с до дрожи знакомым лицом.

Жанна Плахина.

— Я же просила не баловаться, ну кто снова залез… — девушка шагнула внутрь и застыла, округлив и без того большие глаза. Её голос дрогнул.

— Князь Ярослав Вайнер?..