Уральская Красная Зона.

Концентрация альва-частиц 104,7 на миллион

Из болота я выбрался уже затемно. Над лесом зажглись звезды, ярко горевшие сквозь редкие облачка. Лишь у кромки гор, куда закатилось солнце, виднелось оранжевое зарево альва-ауры на месте сражения с Владыкой.

Я оглянулся на пузырящуюся, вонючую топь, отбросил палку и поспешил вглубь леса. Из-за деревьев виднелся свет, слышались голоса людей и долетали запахи еды. О том, что в моем желудке было пусто уже больше суток, я старался не думать.

Холодный ветер пронизывал до костей, а после болота одежда была мокрой насквозь. Наспех обтершись сухой травой, я поспешил к лагерю. Что-то внутри подсказывало, у меня мало времени.

И когда впереди замаячили огни костров, я понял, что чутьё не обмануло.

Вокруг костров суетились люди, одни наспех сворачивали палатки, другие — паковали вещи, явно готовясь сниматься с места. Я взглянул на небо: ночь едва наступила, людям после дневного перехода нужен отдых. Куда их погнал их командир посреди ночи?

Если только что-то не изменилось… или пленницы не оказались чересчур важными.

Я сел возле дерева и, стараясь не дышать, прислушался к голосам из лагеря. Но как назло люди перекидывались лишь скупыми фразами, никак не относящимися к пленницам.

Зато неподалеку раздался шум веток и шаги. Кто-то из повстанцев отошел от лагеря, видимо, по малой нужде.

Это мой шанс.

Я бесшумно отошел во тьму леса и в десятке метров заметил силуэт невысокого бойца, пристроившегося возле кустов. Бесшумно подобравшись ближе, я встал за деревом и рассмотрел его.

Боец был в потрёпанной форме старого образца, явно ему не по размеру. На поясе сзади болталась фляжка, штатные ножны на ремне были расстегнуты, а рукоятка ножа — исцарапана и вся в земле. Видимо, ей он забивал колья для палатки. Он неспешно сделал своё дело, застегнулся и, насвистывая что-то, направился обратно. Мимо дерева, за которым я укрылся.

Отступив в тень, я нырнул в скачок. Мир с гулом замедлился. Шаг назад, за дерево — и впереди показался силуэт повстанца. Я шагнул ему вслед, поднимая руки. Если гад успеет вскрикнуть или подать сигнал, придется сломать ему шею, хоть и не хочется трогать простолюдинов…

Но кто знает, что они успели натворить с пленницами.

Скачок прервался, я шагнул за спину бойцу. Он на миг замер, почуяв неладное — и я моментально обхватил его шею сзади, сжав гортань.

Он дернулся, рука потянулась к ножу, но я был быстрее. Потянул его назад, сжимая горло, пока не прижался к дереву. Короткий удар по затылку быстро привел его в чувство.

— Дернешься — порву горло, — сдавленно прошептал я, сдвинув пальцы. — Понял — кивни.

Судорожно дыша, он замер на секунду, обдумывая мои слова. Попытался сглотнуть — и кивнул. Тихо выдохнув, я продолжил.

— Хорошо. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Если да — киваешь, нет — мотаешь головой. Говори шепотом, вздумаешь заорать — вгоню твой же нож тебе в бок. Это понятно?

Он покосился назад, пытаясь увидеть хоть что-то кроме моих рук, но получив тычок в ребра, усердно покивал.

— Ты из повстанцев-простолюдинов?

Кивок.

— Вы были на поле боя, когда упало «Белогорье»?

Боец снова кивнул, мелко дрожа.

— Что вы искали?

Я немного ослабил хватку пальцев, сжавших его глотку. Протолкнув вставший в горле комок, боец зашептал.

— Оружие, снаряжение… И м-магов, дворян… всех, кто выжил…

— Зачем?

Он снова попытался оглянуться. Я усилил хватку.

— Ну?

— Д-дд… добить чтобы… магов…

Его затрясло так, что застучали стиснутые зубы. Я ощутил, как в животе расползается холод, поднимаясь вдоль спины.

Ну конечно, говнюку страшно. После таких слов его и самого добить могли. Причем свои же. А ещё я, если окажется, что пленниц они уже прикончили.

— Вы нашли выживших?

Он снова закивал, как припадочный.

— Д-две девчонки! С вертолета! — торопливо зашептал он. — Глава приказал не трогать! Мол, важные заложники, их уже увели!..

Я застыл, стиснув его горло так, что тот снова захрипел.

— Как — увели?.. когда? Говори!

— П-полчаса назад, передовая группа ушла, они!.. кха-кха…

— Сука! — я зашипел, сдерживаясь чтоб не разорвать горло ублюдку от досады. Внутри вскипала жаром злость, вены наполнились безудержным жжением альвы. В груди, словно раскаленный слиток металла, стряхивающий окалину, зашевелился источник энергии.

— Кто они? Вы узнали имена? Говори, как их зовут!

Бедняга затрясся, едва не завопив в ответ.

— Я-я не знаю! Я просто дозорный! Я только слышал про одну, её по новостям показывали! Ленда вроде!.. Вторую не знаю, клянусь!..

Перед глазами задрожала багровая пелена. Карина, твою-то мать!..

В памяти замелькали картинки в оранжевой ауре альвы, виденные Владыкой. Моя сестра с вырванным ядром, ошарашенные Егор и Хошино, замершие внизу, и бегущая к вертолету фигурка… Карина, они должны были улетать вместе с Роран!

— С ними был кодекс? — прошипел я, едва справляясь с приливом злости. Всё тело горело от энергии, но больше всего жгло в местах. где были стигматы.

— Н-никого не!..

Его голос потонул в шуме альвы в ушах. В одно мгновение сонм голосов ворвался в мою голову. Перед глазами поплыло, альва буквально прожигала меня насквозь, пытаясь вырваться и подчинить тело снова. Я зажмурился, молясь всем богам, чтобы не разорвать несчастного на месте.

Приступ усилился, вынуждая стиснуть зубы до скрежета, я застонал. Рука машинально скользнула вниз в поисках ножа. Черт возьми, как же больно!..

Пальцы обхватил скользкую рукоять, я рванул её на себя, освобождая клинок, и всеми силами пытаясь подавить рвущееся наружу пламя.

Хор голосов квантовой бездны взвился, заглушая все остальные звуки… и пропал так же внезапно.

Я разлепил веки, тяжело дыша, и с опаской скосил глаза на пленника. Сердце замерло: а если во время приступа я задушил беднягу?..

Он сидел тихо, на шее слабо билась венка. Я прислушался — дыхание есть. И только сейчас понял, что мои окаменевшие пальцы все еще сжимают его горло.

С трудом разжав пальцы, я посмотрел на пленника. Он сполз на землю. По видимому, я всё же перестарался и бедняга потерял сознание от гипоксии.

Дерьмо… ну, хотя бы он жив. Нужно продолжить допрос…

— Эй, Серёга! — раздался крик со стороны лагеря. — Ты долго там отливать будешь? Мы уходим!.. да черт с тобой, тормоз, я иду!

Твою ж…

Я вскочил и подхватив нож, отошел от дерева с лежащим под ним пленником. Сюда шли люди, и лучше бы им меня не видеть.

Кроме того, в теле всё ещё бурлила альва, и это мне не нравилось. Что-то происходит, и я ощущал, это связано с Лили. Что-то случилось.

Я оглянулся на лежащего под деревом работягу — в тусклом свете костров я заметил его сбитые от работы на ферме руки и тонкие черные полоски на шее. Зомбификация… они все тут хватанули облучения столько, что может и не выберутся отсюда.

А может и я не выберусь.

Отойдя подальше от лагеря, я закатал рукава и присмотрелся: на руках сквозь грязную кожу просвечивали вены, светясь изнутри оранжевым светом. Жуткое зрелище заставляло холодеть кровь.

— Какого черта происходит…

Альва во мне сходила с ума. Её нужно стабилизировать, иначе одному богу известно, во что я могу трансформироваться, с ядром владыки внутри…

— Лили, — я замер, скользнув рукой к гримуару на поясе. — Ты говорила, кодекс стабилизирует поток альвы хозяина…

Лили.

От мысли, что могло стрястись с ней, раз меня накрыл такой мощный приступ, стало не по себе. В животе словно возникла глыба льда.

Перед глазами возникло её лицо. Фигура в океане кванты, прикованная цепями в окружении монстров. золотые слёзы на щеках.

Я должен найти её. Немедленно.

Минут десять я шел вдоль края болота, с тревогой вслушиваясь в шум за спиной. Но ни криков людей, ни шума шагов преследователей, которым все выболтал мой пленник, не последовало. А в груди росла тревога за Лиливайсс.

Сейчас как никогда я хотел увидеть её насмешливую улыбку и острые, внимательные глаза.

Если она жива, если мой гримуар всё ещё связан с ней, она могла быть только в одном месте.

Я нашел небольшой пригорок, поросший берёзами, и устроился в нише под ним. Убедившись, что рядом никого нет, снял с пояса гримуар, раскрыл и вытер первые страницы от грязи.

Пальцы скользнули по шершавым, грубым страницам книги — и в груди альва отозвалась мощным пульсом.

— Во имя всего, Лилит, — прошептал я, прикрывая веки. — Ты только держись. Я иду к тебе.

Квантовый скачок. Перед глазами разверзлась черная бездна. Я протянул руку, призывая портал — прямиком к квантовый мир.

Её мир.

Мгновение — и холодный, промозглый лес исчез за спиной, сменившись черными песками.

Передо мной оказалась наша с Лили тренировочная арена, со вздыбленными дюнами, торчащими обломками скал со следами запекшейся крови. Здесь еще виднелись следы от борьбы с чудовищами, которых призывала Лили для моих тренировок.

И теперь я понимал, почему она могла их призвать. Теперь многое встало на свои места.

На дальнем конце арены, среди перекрещенных скал я увидел яркое свечение. Аура альвы освещала почерневший камень, бросая зловещие тени. И там я увидел её.

Лиливайсс сидела на земле, окруженная пульсирующей аурой альвы, а в её груди сквозь серую ткань изорванного, прожженного комбинезона проступал свет неровного кристалла.

Ядро Владыки… оно было в ней. Кристалл излучал зловещий оранжевый свет, и казалось, обтекал её фигуру, отторгался хрупким телом, выплёскиваясь наружу. Ленты энергии, как щупальца, дрожали на ветру и облизывали камни, проникали в песок, ища жертву.

Лили отталкивала энергию собственного ядра, не хотела её принимать.

На её бледном лице запали глубокие тени, девушка выглядела измученной и слабой. На её белоснежной коже проступали глубокие светящиеся трещины, а свет в глазах изменился с золотого на кроваво-красный.

Мой кодекс угасала с каждой минутой.

— Лили! — я бросился к ней через всю арену.

Не поднимая головы, она отвела взгляд в сторону и прошептала слабым, бесцветным голосом.

— Слава…

Энергия ядра Владыки возмущенно загудела, проходя сквозь меня, и нехотя пропуская внутрь. Я сел напротив Лили и вцепился в её плечи.

— Лили! Что стряслось? Ты еле живая вся, почему не отвечала на мой зов? Что произошло с тобой?..

Девушка подняла голову и мазнула по мне полным сожаления взглядом. По спине до затылка прошелся морозец. С ней что-то не так.

— Прости, хозяин, — тихо произнесла она. — Я подвела тебя. Я всех подвела.

— Что?.. О чем ты?

— Все эти люди погибли из-за меня. Кодексы, маги, тысячи людей по всему миру, они гибнут до сих пор, — она отвернулась, стыдливо пряча взгляд. — И та женщина, твоя наставница… майор Хошино. Из-за меня она…

Девушка закусила губу, скривившись от боли.

В голове пронесся силуэт объятой пламенем воительницы с пылающим мечом. её дыхание на коже, холод стали в шее сзади. Её взгляд и голос, пробирающий до души, отозвался в груди глухой болью.

— Я использовала тебя, — продолжала Лили. — С самого начала я выбрала тебя, чтобы сделать идеальным носителем. Таков был приказ Альвы. Стать кодексом сильнейшего мага, совратить его и перетянуть на нашу сторону, вырастить из него идеального носителя для будущего Владыки… чтобы покончить с миром людей.

Её голос дрогнул.

— Только так я могла спасти сестру, — прошептала она и с болезненной гримасой стиснула ладонью лоб. — Но я не смогла тебя поглотить полностью. А ты пожертвовал всем, чтобы освободить меня. Даже когда все от тебя отвернулись, даже когда я предала тебя, ты все равно…

Вот оно что.

Я вздохнул и мягко обнял её, привлекая к себе. Ослабевшая, она ткнулась лицом в мою грудь.

— Я не предам тебя, — произнёс я. — Ни тогда, ни сейчас. Я видел твои воспоминания, всю твою историю, Лиливайсс… нет, Лилит. Я знаю, через что ты прошла.

— Тогда ты знаешь, что я не могу так больше, — её плечи вздрогнули. Всхлипнув, она стиснула одежду на моей груди и процедила. — Я скорее умру, чем снова приму свою силу. Это проклятое ядро Владыки принесло столько боли…

— Но ты умрёшь без альвы, — я положил ладонь на её слипшиеся, спутанные волосы. — Если не примешь ядро, ты просто погибнешь.

— Лучше так, — упрямо ответила она. — Я не хочу снова стать палачом для тысяч людей. Я… я боюсь, что если приму его, то снова стану рабом альвы. Теперь уже навсегда.

Она ткнулась лбом в меня и добавила.

— Ты пожертвовал столь многим, чтобы вырвать меня из её лап. Как мне теперь смотреть тебе в глаза, хозяин… как мне смотреть на тебя, и знать, что я отняла у тебя всё⁈ Как? Я… я лгала тебе, обманывала, я использовала тебя, точно зная, что ты пойдёшь на всё, если я скажу, что это ради семьи, ради меня и других людей! Как мне заслужить твое доверие после такого?..

— Лилит, — произнёс я её настоящее имя, и девушка вздрогнула. — Ты всё ещё мой кодекс. И важная часть меня. Без альвы ты умрёшь, и тогда всё, за что мы сражались, за что гибли наши товарищи, станет напрасным. Послушай меня…

Я мягко обнял её мокрые щёки и поднял голову. По её лицу катились горячие слёзы, капая на мой костюм. Она смотрела на меня своими пронзительными большими глазами, и изо всех сил старалась не плакать. Её губы дрожали, а сердце колотилось так сильно, что я ощущал пульс сквозь кожу.

— Если бы не ты, Лилит, мы бы никогда не зашли так далеко, — я провел большими пальцами по её щекам, стирая слёзы. — И не помогли бы стольким людям. Я видел твою силу, твой несгибаемый дух. Ты всегда сражалась за то, во что верила. Ты всегда сражалась одна. Но больше так не будет.

Она шмыгнула носом, неотрывно глядя мне в глаза.

— Мы с тобой связаны, Лилит. И даже если ты дашь слабину, я прикрою твою спину и вытащу из самой глубокой тьмы, если будет нужно. Тебе больше не нужно сражаться со всем миром в одиночку.

Я осторожно поднял её на ноги. Буря альвы вокруг нас медленно утихала, её ядро больше не опаляло все вокруг с яростью пылающего солнца. Его свет ослабел. Но трещины на коже Лиливайсс никуда не делись.

Подняв руку, я обернулся к арене — и перед нами разверзся клубящийся портал света.

— Лилит, — я протянул замершей девушке ладонь. — Идём со мной. Ты нужна мне, живой и невредимой.

— Х-хозяин, — запнувшись, она посмотрела на мою руку.

— Владыка или нет, под влиянием альвы или нет, ты — часть моей семьи, — я посмотрел ей в глаза. — Тебя обманом сперва вынудили сражаться с монстрами, а потом пойти против всего мира. И ты пошла на это, чтобы спасти свою сестру. Я не могу тебя судить, потому что поступил бы так же. И если ты всё ещё хочешь этого, я помогу тебе всё исправить.

Сглотнув слёзы, она робко потянулась к моей руке — и её узенькая ладонь легла в мою.

— Я… я пойду с тобой хозяин, — прошептала она.

— Давай вернёмся домой, — я улыбнулся ей и, крепко сжав ладонь, шагнул в портал.

Реальный мир встретил нас пробирающим до костей ледяным ветром и моросящим дождём. Едва Лили ступила на траву, как повисла на моей руке — слабость накатила на нее с утроенной силой.

— Эй, держись!.. — я подхватил девушку и помог подняться. — Ты можешь стоять?

— П-прости, хозяин… — она рассеянно улыбнулась, — Мне нехорошо…

Покачав головой, я прижался к её лбу. Горячий. Вдобавок ко всему её раны и трещины на коже продолжали источать слабый свет, не спеша затягиваться.

— Тебе нужен отдых и альва, — я осмотрел её измученное тело. Комбинезон на ней напоминал лохмотья, всюду виднелись прожженные дыры и пятна крови. Глаза Лили потускнели, почти вернув свой настоящий голубой цвет.

Она была еле жива, о её ранах нужно было позаботиться… да и о моих тоже. Мы оба еле на ногах держались.

— Вот что, давай-ка найдем место для отдыха, — я куснул губу, оглядываясь вокруг. — Подожди-ка меня здесь.

Очевидно, посреди леса в красной зоне ничего хорошего нас не ждало. Но если я верно помнил карту уральской красной зоны, бой в Белогорье произошел ближе к ее западной окраине. А мы ушли еще дальше на запад.

Да и повстанцы явно шли к выходу.

Я поднялся на пригорок и, немного попетляв между берёз, взобрался на выступающий кусок скалы. В ночной темноте, освещаемой только звездами и луной, видно было маловато. Но я различил справа гладь болота, откуда я пришел. А впереди и левее — лес, подходящий к невысоким горам, тянущимся на запад.

А на одной из них, самой ближней к нам, виднелся еле заметный желтый огонёк.

— Наблюдательная станция, — предположил я. — Там наверняка есть люди…

Кивнув, я быстро спустился к Лили. Девушка сидела на земле, прислонившись к камню.

— Я знаю, куда нам идти, поднимайся, — я помог ей встать. — В нескольких километрах отсюда есть небольшая станция. идём.

* * *

Мы шли несколько часов подряд по ночному лесу, прислушиваясь к каждому шороху за спиной. На половине пути Лили ослабела окончательно, и мне пришлось нести её дальше на своей спине, благо у меня еще оставались силы.

К моменту, когда лес впереди расступился, и перед нами показался склон горы, с рядком домиков на вершине. Я задержался, присматриваясь.

— Это же геологическая станция! — улыбнулся я. — Такие специально строят для исследователей красных зон! Лили, скорее!

Девушка на моей спине издала невнятное мычание. А мне эта новость придала новых сил перед последним броском.

Еще почти час я карабкался наверх по извилистой тропинке, пока не оказался перед комплексом из десятка сооружений, обнесенных забором. На краю комплекса виднелась невысокая вышка с горящей на вершине одинокой лампой.

— В окнах нет света, — я подошел к ближайшему строению. — Похоже, дома никого нет. Нам же лучше.

Оставив Лили у двери большого здания, я первым делом отправился в генераторную. Весь комплекс должен был питаться от своего, независимого источника. И здесь им был массивный, довольно старый, но надежный дизельный генератор. К счастью, дверь в энергоузел была не под кодовым замком, я без труда вошел и, немного повозившись, запустил генератор.

Могучая машина прочихалась, исторгла клуб черного дыма и, немного порычав, ровно загудела.

— Электричество есть, — кивнул я и поспешил к Лиливайсс, попутно оглядывая комплекс.

Девушка выглядела совсем ослабшей, когда я взял её под руки и завёл внутрь самого большого здания, плотно заперев за нами дверь. Тут же зажглись ряды голубоватых ламп, освещая длинный коридор с рядками дверей.

Мы подошли к небольшой схеме у входа. Я осмотрел её — и присвистнул.

— Спальни, спортзал, медпункт, кладовая, душевая… да тут можно несколько месяцев жить на одних припасах. Лили, наконец-то нам повезло.

— Хорошо… — она устало улыбнулась. — Хозяин, тебе нужно отдохнуть, ты вымотался…

— Кто бы говорил, — усмехнулся я. Но правда в ее словах была. Я едва держался на ногах, а после долгого перехода мои глаза слипались, а голова норовила окончательно отключиться.

С трудом дотащившись до столовой, я усадил Лили на диван, а сам полез в шкафы и холодильник. Ничего кроме сухпайков тут не нашлось, но я был рад и этому.

Не прошло и десяти минут, как на портативной плитке уже потрескивали четыре консервные банки с нашим ужином, а я растирал тело мокрым полотенцем, избавляясь от болотной грязи.

— Сейчас бы в душ лучше, и на боковую, — я покосился на пышущие ароматом мяса и бульона консервы, сглотнув слюну. — Но поесть важнее.

— Ступай, хозяин, — клюя носом, пробубнила Лили. — Я присмотрю.

— Ага, присмотришь ты, — хмыкнул я. — За тобой бы кто присмотрел. О, готово. Доставай большую ложку!

Если мы оба молча, и с таким аппетитом, что за ушами трещало. Я уплетал солянку с говядиной, обжигаясь горячим бульоном, а рядом Лили с аппетитом поедала армейскую кашу с крупными кусочками курицы.

— Боже, храни тех, кто придумал сухпайки, — начисто вылизав ложку, я потянулся к второму. — Лили, а тебе как?

Она не ответила. Добив свою порцию, девушка клевала носом с закрытыми глазами. Похоже, силы окончательно покинули её тело.

Я улыбнулся и, отложив ложку, взял девушку на руки и понёс её к спальням.

Ближайшая комнатка оказалась аскетичной, но вполне уютной: неширокая кровать, шкаф, полки и светильник на столике. Уложив девушку на кровать, я быстро сходил за аптечкой и, вернувшись, начал обрабатывать её раны.

— Может, кодексам это особо и без надобности, но оставить тебя так я не могу.

Я посмотрел на неё. Лицо Лили разгладилось, гримаса боли сменилась спокойным, умиротворённым выражением. Аура вокруг неё истончилась и ослабела, но больше не металась в разные стороны, как раненая птица.

Нам нужно время придти в себя и восстановить силы. А главное, вернуть ей возможность подпитываться альвой.

— Отдыхай, — я отложил аптечку и погладил девушку по мягкой щеке. — Я придумаю что-нибудь, обещаю.

Я уже хотел уходить, как её ладонь накрыта мою. Лили открыла сонные глаза.

— Спасибо, хозяин, — улыбнулась она. — Я рада, что тогда выбрала именно тебя.

— Спи, — кивнул я. — Нам нужны будут силы. И ничего не бойся, я буду рядом.

Она придержала мою ладонь так, будто боялась, что я исчезну, если она её отпустит. Помедлила секунду и, прикрыв глаза, прошептала.

— Тогда не уходи. Останься со мной.