Автобус с натужным ревом пронесся через ворота госпиталя, оставляя позади разбросанные легковушки и обломки заграждений.

Выискав аптечку, Карина сидела рядом со мной и обрабатывала раны. Машину тряхнуло от нового удара — и мимо, ударившись о стекло, пролетел обломок баррикады.

— Осторожнее! — подпрыгнув на месте, прикрикнула Карина. — Не дрова везёшь, у нас тут люди! Кто тебя вообще за руль пустил?

Фёдор, устроившийся в кресле водителя, переключил передачу и покосился на сидящую в салоне девушку через зеркало.

— Выеду на трассу, поедем ровнее, «госпожа», — фыркнул он. — Ты лучше дочкой моей займись.

— Сейчас закончу тут и займусь, — буркнула она и покосилась на Есеню, сжимавшую в руках колбы с синеватой жидкостью. Та во все глаза смотрела на меня, вытирая слёзы.

— Не отвлекайся, — жёстко велел Темников, нависнув над Фёдором. — Выезжай на третью магистраль, на Москву.

Автобус снова качнуло на повороте. Мы наконец-то покинули территорию медицинского городка и понеслись по объездной дороге, ведущей к шоссе. Я посмотрел в окно: внизу проносились дома, за которыми виднелись цеха оружейного завода.

В полутьме виднелись вспышки выстрелов и взрывы, а также зловещее алое зарево альва-порталов.

— Да твою ж!.. — выругался Фёдор, крутанув руль. Автобус качнуло, и мимо нас с рёвом пролетели несколько броневиков имперской армии.

— Идиоты, — фыркнул Темников. — Едут помогать своим отбиться от монстров.

— И зачем сюда послали опричников? — недоверчиво бросил я, глядя на Темникова. — Только не говори, что ради того, чтобы нам помочь. Убийство имперских солдат делает тебя таким же предателем, как и меня.

— Вы всё узнаете, сударь, когда мы приедем, — Темников обернулся к нам и нахмурился. — Что до убийства солдат… я клялся служить Империи, а не конкретному правителю.

Он отвернулся и еле слышно добавил.

— Или тирану.

— Смотри-ка, это же наш лагерь! — крикнул Фёдор, сбавляя ход. Мы дружно прильнули к окнам.

Внизу, на огороженном поле с большим крытым стадионом кипел бой. Площадка, превращенная в стоянку разномастных машин, сверкала огнями и заревом альвы.

В сплошном хаосе мелькали вспышки выстрелов, носились фигуры людей, транспорты пытались выехать прямо через толпу повстанцев, яростно отстреливающихся от целой орды монстров. Из здания то и дело выбегали люди, по двое-трое, ведя под руки раненых, или таща на себе носилки. Лагерь с ранеными эвакуировали, хоть и слишком поздно.

— Да там настоящая бойня… — прошептала дочь Фёдора, стиснув спинку кресла. — Это ведь госпиталь, куда должны были отступать остальные отряды!

— Надеюсь, большая часть успела уехать, — заметил её отец, нажимая на газ. Автобус прибавил скорости, стремительно уходя от страшного побоища.

— Смотрите! — Карина прижалась к стеклу. — Там сражается маг!

Я вздрогнул и присмотрелся. Среди хаоса битвы, точно между ордой монстров и машинами с ранеными, вспыхнуло голубое сияние магии. Воздух засеребрился от облака инея, и на наступающих монстров обрушилась ледяная буря.

— Водный атрибут… — Карина скрипнула зубами. — И весьма сильный.

— Прекрасно, значит они не пропадут, — цинично сказал Темников и бросил Фёдору. — Жми, я сказал.

Тот смерил его полным презрения взглядом.

— Ну? — повторил тот.

Скрипнув зубами, повстанец прижал педаль газа. Автобус с нарастающей скоростью помчался по дороге к развилке.

— Тоже мне, защитник Империи, — проворчал он вполголоса, оглядываясь на нас и уцелевших в бою повстанцев. — А наши братья там подыхать должны теперь… тьфу ты, дерьмо какое…

Я взглянул на Темникова: тот с каменным лицом смотрел вперёд, не замечая взглядов. Этот уж точно не бросится спасать случайных людей, не такой он человек. Этого ублюдка я знал.

В голове один за другим всплывали варианты, как можно побольнее ужалить опричника, хотя бы словесно, но сил спорить у меня не было. Тем более — с ним. От кровопотери и так перед глазами все плыло и двоилось, не говоря о других ранах.

Словно в подтверждение Карина коснулась моей руки и отрицательно покачала головой.

В этот момент с шипением ожила рация Фёдора. Чертыхнувшись, он посмотрел на устройство. Сквозь треск и шум помех донесся отчаянный голос молодого парня.

— … любой, кто может откликнуться, умоляю! Помогите нам! Все, кто меня слышит, прошу вашей помощи! Мы на стадионе «Ликея», у нас много раненых!.. Имперские войска, все, кто может!..

Есеня взвилась с места, а за ней ещё двое повстанцев. Темников со скрипом стиснул рукоять меча, а из рации донесся шум выстрелов — и тот же перепуганный парень снова взмолился.

— Наш госпиталь эвакуируется, у нас раненые, врачи и наша святая!.. Она сейчас сражается, я молю вас, помогите хотя бы им!.. Ангел Велеса сейчас с нами, спасите её во имя всего!.. Мне уже всё равно, я с ребятами буду стоять до конца. Мы остаёмся умирать, но дайте шанс хотя бы ей и раненым, спасите святую!..

Его голос прервался невнятным треском и затих.

— Твою же!.. — Фёдор грязно выматерился и крутанул руль, сворачивая на перекрёстке.

— Я сказал, назад!.. — рявкнул Темников и, вытащив меч, взвился на ноги. — Верни нас на трассу сейчас же!

— Давайте поможем им, прошу вас! — Есеня подскочила к нам с Кариной. — Вы же слышали его!

— Мы же люди, а не звери какие-то! — кивнула Настя.

— Я сказал — назад сворачивай! — прошипел Темников и прижал клинок к горлу Федора. На хмуром лице повстанца вспухли желваки, взглядом он буквально прожигал опричника. Но руль не повернул.

— Они правы, сударь, — сглотнув, произнёс я. — Мы должны им помочь. Если тот маг и есть их святая…

Я закашлялся, во рту снова появился привкус крови.

— Да чёрт бы вас… — выругался он и, вогнав меч в ножны, скрипнул зубами. — Открывай дверь. Через две минуты сворачивай и гони к выезду, понял? Вытащу я ваших страдальцев…

Я кивнул Фёдору — и тот нажатием клавиши открыл широкую боковую дверь. В лицо пахнуло вечерней сыростью, пропитанной гарью пожарищ и стойким запахом озона.

Темников подошел к двери и окинув нас хмурым, полным неприязни взглядом, на полном ходу прыгнул во тьму ночи. Есеня ахнула, пара повстанцев прильнула к окнам. Ночь прорезала голубая вспышка молнии, и мимо пронеслась черная тень, исчезнув впереди.

— Охренеть… — буркнул Фёдор и оглянулся. — Это откуда такое чудо вылезло? Кто он вообще такой?

— Один из лучших опричников Империи, — мрачно ответил я. — И тот, кто убил моих родителей.

Карина с тревогой посмотрела на меня, но ничего говорить не стала.

Тем временем Фёдор развернулся и, осенив себя знаком Велеса, втопил педаль до упора в пол. Автобус натужно взревел мотором и понёс нас обратно, как сзади донеслись несколько раскатистых взрывов и канонада выстрелов. Ярко-синие вспышки вспороли небо. Я отчетливо услышал грохот разрядов, и в облака ударили ветвистые молнии.

Фёдор сбросил ход и прильнул к зеркалам, и в этот миг из темноты сзади вынырнул, обдавая светом фар, тяжелый грузовик. С отчаянным рёвом мотора он прогрохотал мимо нас. На развевающемся тенте я заметил наспех нарисованный крест.

Он пронесся мимо, сигналя нам. Федор высунулся из окна и помахал им рукой.

— Наши! Это наши!

В этот момент автобус качнулся — и внутрь из темноты запрыгнул Темников. Прижав к себе левую руку, он сморщил покрытое каплями крови лицо. Грузно уселся на переднее сиденье и гаркнул Федору.

— Я же сказал жать на полную!..

Тот быстро закрыл дверь и до упора выжал педаль. Темников обернулся и с нескрываемой неприязнью зыркнул на нас с Есеней. Я заметил, как по его руке стекает кровь.

— Спасибо, ваша светлость, — кивнул я.

— Как же меня достала ваша чертова семейка… — бросил он и подошел к Федору. — Вылезай, дальше я поведу!

Усевшись за руль, он взял рацию и, сменив несколько частот, вышел на связь с повстанцами из грузовика.

— Машина повстанцев, следуйте за автобусом, — жестко велел он. — Отныне вы находитесь под защитой Опричнины. Приказываю следовать за мной.

— Но, сударь… — сквозь шорохи помех донесся явно опешивший голос водителя. — Откуда нам знать, что вы не…

— Я сказал — за мной, бродяги, или я клянусь, вы пожалеете, что не остались на том стадионе, — произнес Темников.

— Х-хорошо, — кашлянув, ответили по рации. — Мы следуем за вами, сударь.

Наш автобус обогнал грузовик и устроился впереди.

Я посмотрел на Карину: девушка вместе с Есеней и Фёдором ставили инъекцию странной синей жидкости молодой девушке на заднем сиденье.

В голове настойчиво билась тупая мысль: мы выбрались. Все целы.

Но не все, кого я хотел спасти.

Но в груди все равно ощущалась леденящая пустота. Настолько тяжелая, что весь мир вокруг, казалось, потемнел. Звуки, голоса и шум смешивались воедино, в липкую тягучую какофонию. Голова закружилась.

— Куда мы? — спросил я Темникова, держась из последних сил.

— В Москву, — коротко бросил он. — Так что постарайся ближайшие три-четыре часа не помереть. Эй!.. Слышишь, парень?..

Его голос потонул в шуме. А следом на меня опустилась тьма.

* * *

Давно со мной такого не было. Пробуждения от приятного ощущения теплого одеяла на коже. Первым сквозь пелену сна пробилось именно оно.

Уютное, домашнее и ласковое тепло, словно прикосновение любимой.

Я лежал на кровати в небольшой комнате. Всё тело ныло от слабой боли, воздух пах лекарствами и спиртом, с легким, смутно знакомым приятным ароматом. Сквозь занавешенное окно пробивались лучи солнца и бодрое чириканье птиц.

На столике слева виднелась тарелка с остывшим завтраком и целая куча лекарств, рядом — стойка с капельницей и медицинские приборы. Явно поставленные наспех.

Я в больнице? Непохоже. По всему видно, притащили меня сюда в спешке. Значит, я тут не первый день.

— Проснулся, — в тишине утра донесся знакомый игривый голос. — Значит, помогло!

— А… — я скосил глаза вниз.

Одеяло приподнялось и из-под него высунулось довольное лицо Карины. Она поднялась выше, одеяло сползло с её обнаженных плеч.

— Как ты… — я осёкся, чувствуя, как сердце забилось сильнее. — Погоди, ты же сама ранена!

— Я в порядке, по сравнению с тобой легко отделалась. Когда я тебя увидела там, то испугалась, что ты умрёшь. Слава богу, ты живой, — девушка осторожно обняла меня и прижалась к шее. — Вообще-то я от тебя два дня не отходила. лечила как могла. Так что заслужила от тебя благодарность.

Она хихикнула, добавила шёпотом.

— И кое-что ещё…

Облизнув губы, она откинула одеяло и, краснея, села на меня сверху. В неверном свете, пробивающемся сквозь шторы, её полуобнаженное стройное тело соблазнительно изогнулось.

— Помнишь, что ты мне обещал? — девушка нагнулась к моим губам. — После свадьбы, мы собирались продолжить. Я и так слишком долго ждала, и вообще, супружеский долг…

Её тёплые губы прильнули к моим в поцелуе. В ушах застучала кровь. Я ещё не до конца проснулся, но тело отреагировало на её ласки куда быстрее. Жар волнами разошелся по животу и ниже, пальцы свело от возбуждения. Я обхватил её узенькую талию, перехватывая инициативу.

Карина тихонько пискнула, поддаваясь ласкам, наши языки сплелись вместе. Но едва я повернулся уложить её на кровать, как острая боль пронзила всё тело. Пришлось отступить, шипя от боли и досады.

— Твои раны еще не затянулись, — с пониманием кивнула она и, облизнув розовые губки, добавила. — Ничего, я сделаю сама.

С загадочной улыбкой девушка снова натянула одеяло и подмигнула.

— Не подглядывай!

Я зажмурился: её влажные губы и язычок коснулись моей шеи и двинулись вниз. Шаг за шагом, горячие прикосновения спустились от груди к животу, Карина стиснула пальцами мои бока, её горячие бёдра обхватили мои.

— Что ж ты творишь… — прошептал я. Но останавливать её не собирался. Совсем наоборот.

Легонько царапая мои бока ноготками, она стянула вниз последнее препятствие. Но едва её губы добрались до самого интересного, как раздался стук в дверь.

— Никого нет, — прошептала Карина. — Не отвлекайся…

Едва она вернулась к своему приятному занятию, как стук повторился — и на этот раз куда настойчивее.

— Я знаю, что ты там, наглая пигалица! — гаркнули за дверью, и в голосе я сразу узнал Темникова. — У нас нет времени ждать ещё, он требует Вайнера к себе!

Карина не дала мне отреагировать — её пальчики стиснули меня так, что я едва не застонал от удовольствия.

— Открывай дверь! — рявкнул опричник. — Я знаю, чем ты там занимаешься!

— Вот же зануда, — разочарованно шепнула девушка и вылезла из-под одеяла. — Имею полное право, я его жена!

Она заговорщицки улыбнулась мне и, устроившись сверху, начала двигать бёдрами. Я скользнул ладонями по её бокам и обнял грудь. На её раскрасневшемся лице возникла блаженная улыбка.

Ох ты ж господи…

— Если не откроешь, я выбью дверь нахрен, и плевать мне, чем вы там занимаетесь! — прорычал Темников. — У нас тут люди гибнут каждый день! Империя, черт возьми, на грани гибели, пока вы там кувыркаетесь! Ты вообще понимаешь, каких людей заставляешь ждать, пока ты…

Карина издала театральный стон и улыбнулась.

— Тьфу ты, господи!.. — выругался опричник.

— Погоди, Карина, он прав, — шепнул я девушке и с неохотой убрал руки с её груди. — Он не уходит — значит, дело и правда срочное. Давай вернемся к этому вечером.

Девушка разочарованно вздохнула и остановилась. Выбралась из-под одеяла и начала натягивать на себя одежду.

— Не вернёмся, — грустно заметила она. — Я тебя знаю, спаситель. Но я все равно буду ждать.

Закончив одеваться, она открыла дверь.

— «Сам не ам, и другим не дам», да, обломщик? — бросила она и, с вызовом глянув на Темникова, вышла из комнаты.

— Одевайся и иди за мной, — без лишних церемоний бросил он, мельком глянув в мою сторону. — Устроили тут…

Через десять минут мы уже шли по широкому коридору незнакомого здания. Судя по аскетичному убранству и редким портретам на стенах, нас держали в одном из корпусов Управления Опричнины. И последнее моё посещение навевало нехорошие воспоминания.

Миновав несколько коридоров и поднявшись на лифте, мы остановились у неприметной двери в кабинет. Кашлянув, Темников открыл её и, пропустив меня, вошёл следом.

Я встал перед широким столом кабинета, пропахшего бумагами и еле уловимым запахом пороха.

А за столом, постукивая ручкой по открытой папке с отчетом, сидел сам князь Пожарский. Вот так поворот… Я невольно усмехнулся.

— Вот и вы, Вайнер, — он поднялся из-за стола и пожал мне руку. — Рад видеть в здравии, ваша светлость.

Я невольно усмехнулся.

— «Ваша светлость», да? Не так давно ваши люди пытались убить всю мою семью, включая слуг. Видать, крепко вас прижали, раз приходится проявлять такую любезность к предателю.

Пожарский внимательно, без тени эмоций посмотрел на меня. Его уголок рта дернулся.

— Я понимаю причины вашего недоверия, Ярослав Андреевич, — спокойно сказал он. — Особенно после всего, что произошло. И поверьте, я искренен в своих словах.

Вздохнув, он взял со стола папку.

— За то время, пока вы… — Пожарский помедлил, подбирая слова. — числились погибшим, случилось много важных событий. Император погиб.

— Это я уже знаю, давайте ближе к…

— При очень странных обстоятельствах, — он глянул так, что воздух в кабинете похолодел. — На его теле была рана от кортика императорской семьи. Его кодекс погибла. А Роман, обнаруживший тело, нёс какую-то невнятную чушь. А далее молодой цесаревич взял власть в свои руки, объявив себя единственным наследником. Высший совет родов дал ему месяц на то, чтобы проявить себя и закончить гражданскую войну. И этот срок близится к завершению, сударь.

Он прошелся по кабинету и протянул мне папку.

— А два дня назад он лично казнил главу рода Столыпиных, обвинив его в организации восстания в Империи. И поверьте, мне стоило невероятных усилий, чтобы спрятать от его ищеек настоящего лидера повстанцев.

Я вскинул брови.

— Так за восстанием стоите вы, сударь?

— Что вы, — скромно улыбнулся он. — Я всего лишь защищаю Империю. Многие из отрядов повстанцев организовались сами. Кто-то принял помощь и средства от влиятельных покровителей. Кто-то — пошел за волхвами и лидерами, связанными с верховными княжескими родами. Поймите, со смертью Императора многие роды решили, что это их шанс, и отдавать престол Роману — не в их планах.

Вернувшись за стол, он задумчиво достал из ящика сигарету и покрутил её между пальцев.

— Роман не так прост, как они думают. Он быстро собрал вокруг себя лояльных союзников и начал закручивать гайки. А через неделю, когда выйдет испытательный срок, все будут вынуждены признать его Императором. Тогда его власть станет практически абсолютной и никто уже не сможет законно подвинуть его с престола.

Он снова посмотрел на меня и произнёс, чеканя слова.

— Он подчинил себе кодексы. Армию. Промышленников. А теперь перетягивает на свою сторону глав родов. Угрозами, подкупом, обещаниями. Он получит их всех. Но я хорошо вижу, что он ведет страну в пропасть.

Пожарский опустился в кресло и тяжелым взглядом посмотрел на меня.

— За эти три недели погибли сотни тысяч мирных граждан. Он буквально идёт по трупам. Мы должны остановить тирана, пока он не убил всех, кто хоть как-то может ему противостоять. В его руках — слишком большая сила, Ярослав.

— И вы решили, что вам нужен кто-то более управляемый и предсказуемый, — хмыкнул я. — Типа меня.

— Верно, — предельно цинично ответил Пожарский. — Нужен. А ещё — символ, который удержит страну от распада. Поймите, сударь. Империя — это баланс сил, и этот баланс выстраивался на моих глазах, десятилетиями. И я не допущу, чтобы Роман уничтожил всё это за считанные недели. Он лично приказал мне убить тысячи людей. Истреблять деревни, отказавшиеся подчиниться имперской власти, до последнего человека. Это террор. Он привёл Империю на грань гражданской войны.

Его слова повисли в воздухе тяжелым шлейфом. Я ощутил, как Темников, стоявший сзади, невольно напрягся.

— Она уже идёт, — ответил я. — Если вы не заметили, она началась и без вашего участия. И будет идти, хотите вы этого или нет. Я был среди этих ваших повстанцев. И поверьте, они не выстоят против Романа, без шансов. Никто не выстоит.

— Князь, послушайте, — Пожарский миролюбиво поднял ладонь. — Да, пролилась кровь невинных, погибли тысячи. Но могут погибнуть миллионы. Мы еще можем избежать большой крови. Людям нужна альтернатива, нужен тот, кто заявит свои права на престол, выступит против Романа…

Я горько усмехнулся, прижимая ладонь к занывшей ране.

— Если вам нужен герой, который пойдёт против него, найдите кого-то другого. Я — не спаситель.

Пожарский опустил ладонь.

— Я сражался с ним, — добавил я. — И его не победить. Моих сил не хватило, даже с ядром владыки, даже!..

Я стиснул зубы: в памяти снова всплыло лицо Лили, громада чёрной альвы и вой портала, уносящего меня с поля боя.

— Он считает, что подчинил себе саму альву, — тихо сказал я. — Его кодекс, это чудовище, уже держит его в своей хватке. Он…

Я замолчал и отвернулся. Висящий на бедре гримуар качнулся, жалобно звякнув цепью.

Нашей связи больше не было, я буквально всей душой ощущал эту пустоту, как инвалид чувствует боль в давно отрезанной руке.

Она высасывала из меня все силы. Выедала изнутри, как зверь, глодающий ещё живую жертву.

— И вы вот так просто уйдёте? — цинично усмехнулся Пожарский. — Увидев всю ту бойню, что учинил он? И зная, что только в ваших силах его остановить? Вы ведь приносили присягу Империи, ваша светлость. И после этого вам плевать на её судьбу?

— Я потерял Лили. И это для меня куда важнее судеб Империи.

Он покачал головой.

— Ваш кодекс… я не знал. Потерю всегда тяжело пережить. И не думаю, что вы хотели бы, чтобы тысячи семей по всей стране пережили то же самое, потеряв своих отцов, сыновей, дочерей… вы ведь не такой человек, Ярослав. Я знаю, вам совесть не позволит.

Я ожёг его взглядом. Гнев вскипел во мне, заставляя сжать кулаки.

— Совесть? — я повысил голос. — И это вы говорите мне о совести? А где была ваша совесть, когда ваши опричники убивали моих родителей? Где она была, когда вся Империя ополчилась против меня, уничтожила всё, что было мне дорого, разбила мою семью и растоптала моё имя, объявив предателем Империи?

— Ярослав, мы…

— И теперь вы хотите, чтобы я снова сделал за вас всю грязную работу и надел на себя ошейник, став вашим ручным псом⁈ — я грохнул кулаком по столу так, что сигарета улетела на пол.

— Ты не сбежишь от этого, Вайнер! — рявкнул Пожарский, краснея. — Тебе придётся встретиться с Романом, хочешь ты этого или нет!

— Я не Вайнер, — мрачно заметил я, с ненавистью глядя на опричника. — А брат вашего нового императора. Рюрикович.

Пожарский уставился на меня округляющимися глазами.

— И лучше бы я им не был никогда.

Стиснув зубы, я выскочил из кабинета, едва не сбив с ног опешившего Темникова. В груди клокотала черная смесь досады и злости.

— Образумь и верни его! — расслышал я приказ Пожарского, и дверь за спиной хлопнула.

Да пошёл ты. Серый кардинал, моралист чертов.

— Вайнер, постой! — Темников догнал меня в конце коридора. — Ты же слышал его светлость…

— Найдите себе другого героя, — фыркнул я. — С меня хватит.

— Ты не понял! — он взял меня за плечо. Зашипев от боли, я обернулся.

— Это ты не понял! Даже с кодексом, даже с ядром Владыки, у меня не хватило сил его остановить! А теперь я потерял Лили, а Роман повелевает самой альвой! У меня одного банально не хватит сил! Понимаешь ты, нет⁈

Он уставился на меня, гневно раздувая ноздри.

— Но у тебя же остаётся ядро владыки!

— Я ему уже проиграл, — мрачно ответил я и, сбросив его руку с плеча, пошел к выходу.

— Ох, Перун! Как же я ненавижу твою грёбаную семейку! — заорал мне в спину Темников. — Тупоголовые, упрямые идиоты! Сперва ты, потом эта нахальная баба, будь она неладна, а потом ещё и третья!..

Я застыл на месте и обернулся.

Есеню он видел. Тогда…

— Ты сказал третья?

Гневно сдвинув брови, Темников кивнул.

— Я хочу встретиться с ней. Поговорить.