Товарищ из Свердловского управления КГБ приехал ко мне раньше Дроздова. С кислой физиономией и немецким фотоаппаратом «Практика — 3», что родом из ГДР. Хороший фотик, когда у нас дети появятся, такой же себе куплю. Так-то я немного шарю в фотоделе. Отец научил. Матушка до сих пор на антресолях хранит и бачки проявочные, и кюветы, и даже громоздкий фотоувеличитель.

— Вы Соколов? — поморщился он, оглядев наш внутренний двор.

— Так точно! Он самый, — браво отозвался я, подтащив очередной чурбак к колоде.

Зарядка у меня. Дрова колю. Наши теплицы их потребляют, как не в себя.

— Мне приказано оформить на вас корочки внештатника и оставить свои контактные данные. Вы могли бы привести себя в порядок и обеспечить фон для снимка. Желательно, белый.

— Жена как раз простыни сушит, и ветра нет. Подойдёт? — поинтересовался я, на что он лишь кисло кивнул, — Тогда я сейчас быстренько. Я это умею.

Я мухой сполоснул лицо, надел «афганку» с наградами и причесался наскоро, в несколько движений. Сойдёт.

— Готово, — вышел я во двор буквально через пару минут, — Не сильно задержал?

Вид моего ордена и остальных наград заставил товарища ещё больше скукситься. Отчего-то мне кажется, что боевые награды ему не светят. У него если какие и есть, то в основном за выслугу лет.

— Пройдёмте на огород, к вешалам, — распахнул я калитку из двора в огород.

Она у меня прочная, чтобы козы, эти наглые обжоры, в огород не просочились и не пожрали там всё подряд.

— Орденоносец, это конечно хорошо, но я так и не пойму, ради чего меня заставили самого к вам за тридевять земель тащиться, — проворчал КГБешник.

— Разве Юрий Владимирович не объяснил? — поинтересовался я, заходя первым, и жестом приглашая его следовать за собой.

— Какой ещё Юрий Владимирович?

— Забыли, как главу вашего Комитета по имени — отчеству зовут? — врубил я образ бравого солдата Швейка, в чём изрядно поднаторел за время службы.

— Вы про товарища Антропова?

— Ну да, про кого же ещё. Это я его попросил, чтобы мне работать не мешали, и он сказал, что пришлёт кого-то из Свердловского управления.

— И где же вы это у него попросили? — замер на месте присланный товарищ, словно он лбом упёрся в стеклянную стену.

— Дома у него, на Кутузовском, где же ещё. Когда чай пили, — простодушно отозвался я, сохраняя самое блаженное выражение лица.

Чисто, как Швейк.

— Так, простите, я сейчас вернусь. Треногу забыл в машине, — засуетился товарищ, — Какая же фотография с рук на документ. У нас всё по чётко, по регламенту и по правилам, — продолжил он лепетать уже на ходу, бодрой трусцой метнувшись к автомобилю.

Похоже, ничуть не приврал Чехов, когда писал рассказ «Хамелеон», где городовой Очумелов несколько раз в минуту переобувается в воздухе. Вроде и времена другие, а на тебе, люди всё те же.

А мне даже поржать нельзя. Чую, с этим товарищем из управления, нам предстоит долго и плодотворно контактировать. К счастью, в одну сторону. Ему наверняка приказано меня опекать и не мешать работать. Вот и пусть приказ от буквы до буквы выполняет. А я ему ничего не должен. Попробует наглеть, попрошу заменить, и всех дел. Собственно, это я ему прямо сегодня и объясню, разумеется, намёками. Заодно пообещаю при случае словечко замолвить. Ну, это если сработаемся, понятное дело. Этак через год — другой, скорей всего, но пока это не точно.

— Так, плечи чуть в сторону! Смотрим в камеру! Ещё раз, мне показалось, вы моргнули. Теперь плечи прямо… — короче, добрую половину плёнки товарищ исщёлкал, пытаясь дать понять, что он старается изо всех сил.

Я прямо киноартистом себя ощутил, да и жена со стороны за всем этим наблюдала с явным недоумением, придерживая собак, которым очень хотелось приобщиться к вдруг созданной вокруг меня суете.

Потом майор Куракин продиктовал мне два своих телефона, назвал номер кабинета и поинтересовался, не намереваюсь ли я побывать в Свердловске в ближайшее время. Узнав, что я буду там послезавтра, он просиял лицом, поняв, что ему не нужно будет снова ехать ко мне самому. Похоже, не выйдет из него автотуриста. Не его это.

А нам с женой послезавтра клубнику в две машины в Свердловск предстоит везти. Не справляются бабульки — продавщицы с урожаем. Пойду-ка я задний диван на своей Ниве сниму. У жены-то он давно снят, ещё с начала лета.

* * *

Поездка в Свердловск, кроме денег и получения удостоверения, принесла мне ещё два письма. Парни едут! Двое после госпиталя, а ещё пара мне в помощь. Это они вовремя, я сейчас про помощников. У меня сенокос на носу. Пока трава не загрубела и не превратилась в солому, самое время накосить вкусного и духовитого сена, и побольше.

У меня тоже найдётся, что в Афган отправить. Каждого из двоих командированных я на обратную дорогу снабжу тяжёлой сумкой с эликсирами и мазями и, большим мешком с травами и порошками. Травы я уже научился прессовать под паром, так что мешки тоже вовсе не лёгкие окажутся.

Бойцы из госпиталя условно ходячие, и особых проблем с их транспортировкой не предвидится. Одного из них, Витьку Шмелёва, я даже помню. Он, за месяц — полтора до моего ранения совсем тогда молодым во второе отделение был принят, встав у них на пулемёт.

Пулемёт ПКМ — очередное гениальное творение от Калашникова, выручал. Иногда настолько, что я, и ещё трое «лосей» моего отделения, из тех, кто поздоровее, безропотно грузили себе в рюкзак дополнительную пару лент на сотню патронов. Инициативу подхватили. Ещё пара бойцов стала таскать на себе ленты для ПКМа, но уже на пятьдесят патронов. И это при том, что на каждый свой АК — 74, мы надели подствольник «Костёр» и имели при себе кто шесть выстрелов, а кто и десяток.

Командиры нам попались правильные. Даже замполит достался почти нормальный, пусть и не к ночи будь помянут. Инициативу снизу они не щемили. Наоборот, присматривались. И если у нас, лучшего отделения разведки, что-то получалось удачно, то пробовали внедрить эти находки для других.

Эх, опять прошлое мучает. Похоже, придётся жене меня не раз будить сегодня ночью, если опять Афган присниться. Говорит, зубами скриплю со страшной силой… Пугаю.

Надо будет с Ратибором поговорить. Как-то бы пора мне уже избавляться от воспоминаний того последнего боя, после которого меня списали, а я всё ещё ищу решения, анализируя во сне, в чём мы тогда ошиблись. Я ошибся.

* * *

Все парни прилетели в один день. Сначала прибыл самолёт с увечными из Алма-Аты, а через час двадцать рейс из Ташкента приземлился. Оставив моих будущих пациентов в ресторане аэропорта Кольцово, где они после солянки вкушали салат оливье, я помчался бойцов встречать.

— Перекусите, или сразу поедем? — спросил я у них в лоб.

— Вроде, в самолёте курицей кормили, — поморщился один их них, что поздоровее.

— О! Аэрофлот чикен! Вы его отведали! — заржал я.

— В смысле?

— Ну, это иностранцы так обозвали тощие и синеватые порции куры, которыми у нас в самолётах кормят, я просто случайно услышал и запомнил. Если что, в ресторане неплохие пельмени дают. По две порции осилите? Угощаю.

— Пельмени, о, да! — почти синхронно вырвалось из двух глоток.

Пришлось немного задержаться, но оно того стоило. Парни каждый пельмень смаковали. Причём один сметану к ним попросил, а второй майонез. Между пельмешками ещё и пожаловаться мне успел про то, как ему нашего, правильного майонеза в Афгане не хватало.

Не удивил. Я когда ещё срочную служил, видел эту майонезную зависимость. Лёха Кокшаров, почти что мой земляк из Челябинска, все свои невеликие солдатские деньги на майонез спускал и был способен в одно лицо, под пару горбушек хлеба, оприходовать банку в двести грамм в течении десяти — пятнадцати минут.

— Придётся на выезде из города в «Гастроном» заскочить. Майонез там куплю. У меня в окрестностях его точно не найти. — Заметил я вслух, поймав на себе благодарный взгляд Семёна, фаната этого странного продукта.

Кроме майонеза я в «Гастрономе» купил ящик бутылочного пива «Жигулёвское».

Если что — это старый проверенный рецепт пива. До революции, и даже чуть после неё оно называлось «Венское», но хитрый Микоян поменял на какой-то из выставок название на более патриотичное, чтобы не менять проверенный рецепт и не портить напиток.

И нет, это не я придумал. Наш замполит как-то раз под чачу разоткровенничался. Так что, за что купил, за то и продаю. А нам пиво для бани в самый раз зайдёт.

Хорошо посидели. Оба бойца оказались своими в доску. И булки мяли недолго. Мы ещё половину ящика не усидели, как меня спросили, а можно ли вместо них сельчан нанять, а то так домой хочется, аж зубы сводит. Если что, чеки у них есть, и много. А дома каждого зазноба ждёт, если письмам верить.

На это сказал лишь, что завтра отвечу. Когда с помощником поговорю. Васька сегодня так умудохался с ремонтом генератора, что даже с нами в баню не пошёл.

Так-то я не против замены. С одной стороны — два здоровенных лба, которым силу девать некуда, а с другой… Мне же не сила нужна, а скошенную траву заскирдовать, а потом в стога сметать. А это дело не быстрое и навыка требует, особенно, если в непогоду попадём. И Васька в таких вещах получше меня разбирается. Вот и узнаю, почём нынче в стране наёмный труд.

— Сергей Иосифович, до завтрашнего утра оба пациента ваши, — «обрадовал» я главврача, когда в очередной раз мы вышли из бани, чтобы с визгом плюхнуться в купель с родниковой водой, а он отирался тут, словно погулять вышел.

— В каком смысле? — пристально глянул он на меня.

— Всего лишь ваш небольшой промежуточный экзамен. Проверите свои новые способности диагностики на них и завтра предложите мне способы лечения, — пожал я плечами и бросился догонять парней, уже умчавшихся вниз к роднику.

Не, на а чо? Мужик он вполне опытный. Кое-чему я его уже обучил. Пусть пробует. Тем более оба больных как раз под его формат. И это Мамин ещё не знает, что я вмешиваться в лечение почти не стану. Стартовое излечение запущу, зелья выдам, а дальше всё сам… И пусть только попробует за неделю их не вытянуть! Тогда он узнает меня с плохой стороны, и если думал, что это сейчас была плохая, то он сильно ошибался. Не дай Бог, если хоть одного завалит и мне придётся вмешаться! Тогда я устрою ему тихую Варфоломеевскую ночь! Благо, армейский опыт никуда не делся.

— Значит так, парни. Поговорил я со своим помощником, он из местных. Если вам по сотке чеков не жалко отдать, то я на них вместо вас селян найму, — усадил я их за стол, собираясь покормить завтраком.

— Точно ста хватит? — глянул Семён мне в глаза.

— Должно хватить.

— Слушай, а давай мы по сто пятьдесят скинемся?

— Не это уже лишка. А вот сто двадцать, пожалуй, в самую тютельку.

— Сейчас! — тут же подорвались, явно поспешая, чтоб я не передумал.

Принесли, бухнули чеки на стол, а сами в глаза смотрят.

— Да не дёргайтесь вы, — хохотнул я, сообразив, что они бегом бежать готовы, лишь бы до дома пораньше добраться, — Сейчас перекусите на дорогу, а потом я вас до Кленовского отвезу. До автобуса всё равно ещё больше часа. Давайте лучше договоримся, когда и куда вам багаж на обратную дорогу привезти. Его много будет. Каждому по тяжёлой сумке и мешку выйдет. С собой не дам. У меня всё в прохладном подвале хранится. Вот пусть там и полежит до вашего отъезда. Зато ничего не испортится.

Посадив парней в комфортабельный междугородний «ЛАЗ — Турист», я отправил Василия на поиски работников, а сам поехал к бабке Агриппине, понятное дело, не с пустыми руками. Лукошко клубники, две пачки действительно индийского чая из отдела для партийной номенклатуры, и большой цветастый индийский шёлковый платок, расписанный павлинами.

На клубнику она посмотрела без особого интереса, чай, понюхав, одобрила кивком, а когда платок на столе раскинула, лишь охнула и пялилась на него молча добрую минуту.

— Надо же, красота-то какая, — покачала она головой, — Ты никак просить что-то приехал?

— Гостей к автобусу подвёз, да к вам решил заодно заглянуть. Подумал, отчего бы не навестить хорошего человека.

— Давно меня так никто не называл. Ты не юли. Говори, за чем приехал! — требовательно спросила старуха.

— Да ничего мне не нужно. Пойду я, пожалуй, — развернулся я, собираясь вернуться в машину.

— Постой! — Неожиданно шустро догнала меня старая, ухватив за рукав, — Что правда без дела заглянул, чтобы меня, старую, подарками порадовать? Удивил. Отвыкла я от такого. Не обижайся, — зачастила Агриппина, буквально силой затаскивая меня обратно в избу, — Давай-ка твой чай заварим, да я тебя пирожками с черникой и земляникой угощу.

Пирожки, маленькие, на два — три укуса и впрямь оказались хороши. О чём я не преминул сказать.

— Ешь — ешь, я тебе ещё и с собой дам. Как с женой живёте?

— Лучше всех, — ответил я честно, — Душа в душу.

— Верю, видела её несколько раз. Прямо расцвела девка, и балуешь ты её. Одеваешь, словно принцессу заморскую.

— Люблю, вот и балую, — пожал я плечами, прицеливаясь на ещё один пирожок. — Уф, благодарю за угощение. А теперь поехал я. Дел ещё много.

— Всё дела да спешка у вас молодых. Погоди немного, я тебе сейчас пирожков соберу, — притормозила меня старая, уходя с кухни в комнату, где она подозрительно долго шуршала и чем-то пару раз звучно хлопнула, потом вернулась на кухню, опорожнила наше лукошко, высыпав ягоды в блюдо, и бросив чистую льняную тряпицу, щедро отсыпала пирожков.

— Спасибо, бабушка.

— Вот это на шею надень, когда к капищу попрёшься, — протянула она мне какой-то черепок на шнурке

— К какому капищу? — спросил я, хотя и знал ответ.

— К Камню Чёрному. Нашёл же его?

— Нашёл, но пока не обследовал.

— Оно и к лучшему. Когда с ним говорить станешь, не давай ему тобой завладеть. Как только неладное почувствуешь, сразу убегай.

— И что мне это посещение даст?

— Если не пожадничаешь, то Силы добавит, а пожадничаешь — с ума сойдёшь, — сжала старуха тонкие губы, а потом буквально вытолкала меня на крыльцо и дверь следом с треском захлопнула, явно досадуя, что лишнего сказала.

— «Сожми-ка амулет в руке покрепче и чуть Силы в него подай», — оживился Ратибор, когда я сел за руль.

Пришлось минуты три сидеть в ещё незаведённой машине, пока он что-то вынюхивал.

— «Оберег от ментального воздействия. Древний, пусть и не самый сильный, но вполне рабочий. Когда на капище пойдём»?

— А мне оно надо? — спросил я вроде бы сомневаясь, чтобы его лишний раз подзадорить.

— «Для мага расти в Силе так же естественно, как для Неодарённых — дышать», — начал он пафосно, но потом, что-то заподозрил, — «А зачем ты спросил? Всё равно же туда полезешь. Вопрос лишь в том — когда»?

— Сначала с делами разберусь. Бойцов вылечу, зелья для столицы сварю, а потом сходим, наставник. Обязательно сходим.

— «Эх, какой-то ты чересчур рассудительный. Я бы в твои годы рванул так, только пыль под сапогами взвилась», — укорил меня Ратибор.

— Были у нас такие горячие головы. Вот только все они потом на Родину в цинковых гробах улетели, а я выжил, как видишь, — поделился я с ним тем опытом, которого у него нет и не будет.

Когда я Василию, отправляя его на переговоры с селянами, примерно озвучил тот бюджет, в который желательно уложиться на найм, он лишь присвистнул и уважительно на меня посмотрел.

В нашу последнюю встречу Зинаида Марковна обмолвилась, что чеки последнее время подешевели, так как уже многие из Афгана возвращаются, а тут власти ещё и контроль за их хождением ужесточили, что тоже отрицательно сказалось на их популярности и цене. Так что, я предполагал в своих расчётах курс один к трём с половиной — четырём рублям за чек, и после нехитрых расчётов озвучил Василию наш бюджет на сенокос.

Пожалуй, стоит сказать, что заготовка кормов для подшефных животинок — это чисто моя самодеятельность. Так-то нет у егеря в обязанностях этим заниматься. В идеале считается, что все корма государство закупит и ко мне на участок доставит. Но Сорока сразу меня предупредил, чтобы я на такое чудо сильно не рассчитывал. Если повезёт, то в лучшем случае половину получишь, и то весьма сомнительного качества. Так что егеря, ратующие за свои участки, сами крутятся, кто во что горазд. Зато на самый верх наверняка уходят отчёты, звенящие фанфарами про перевыполнение плана или его досрочное выполнение.

Дичь какая-то происходит. Больше половины страны на приписках живёт, да ещё и Госплан что-то там планирует.

Впрочем, не будем о грустном. Падежа среди моих зверей в эту зиму уже не случилось, но про то, что кормов хватило в самый притык, я запомнил. На этот сезон нужно с запасом заготовить. Вдруг зима случиться суровая и затяжная.

— Ну, что, нашёл? — спросил я у помощника, который дожидался меня на лавочке возле сельмага, и увлечённо, хлопал над ртом по днищу баночки с детским питанием «Неженка» — любимым лакомством деревенской детворы. Ценят они это яблочное пюре не только за вкус, но и за цену. Четырнадцать копеек за двести грамм лакомства с сахаром и сливками.

— Договорился?

— С четырьмя. Правда, одна баба, но там — ух-х! Жить прямо на покосе будут, а в дожди я пообещал их домой отвозить и потом забирать. Так нормально?

— И как долго они у нас проработают?

— До двадцатого августа. Потом им отдохнуть нужно будет и детишек к школе собрать, — ответ Васьки заставил меня раскрыть рот.

— Ты точно ничего не перепутал? — спросил я на всякий случай.

— Не-а, им в колхозе таких деньжищ никто не заплатит. Так что без раздумий согласились. Лишь бы платили раз в неделю. Первые двое уже завтра готовы приехать, чтобы шалаши на покосах ладить. Но продукты с нас. Так что давай три мешка крупы сразу в машину закинем. Я уже договорился. И с прапором твоим нужно бы про тушёнку поговорить. Пару ящиков прикупить.

— Тушёнку я и в ОРСе добуду. Свежую, а не с длительного хранения, — решил я тряхнуть свои связи, — И у нас ещё сколько-то есть в подвале. Банок пятнадцать, а то и двадцать, — вспомнил я, что покупал как-то ящик раз на тридцать шесть банок, но мы их так и не израсходовали.

Помнится, начальник ОРСа сам предлагал к нему обращаться, вот и пришла пора.

— Так даже лучше, — легко согласился Васька, и мы пошли за крупой.

Мешки были большие. На пятьдесят килограммов. Судя по синим расплывчатым надписям — крупа гречневая, перловка и ячневая. Василий приобнял один мешок и потащил его на выход, а я, чуть качнув Силу, прихватил за углы сразу два, и согнув в локтях руки, пошёл следом. Подумаешь, два мешка. Это вам не передок трактора поднимать.

Судя по всему, сельчане такое не каждый день видели. Небольшая очередь замерла, и вынос мешков произошёл в уважительной тишине. Представляю, какие теперь слухи обо мне поползут среди деревенских.

* * *

Осунувшийся Мамин поджидал меня во дворе, за летним обеденным столом.

— План лечения готов? — походя спросил я у него, легко вытаскивая из багажника два мешка с крупой, чтобы отнести их в кладовку.

— А-а… а что это у вас в руках?

— Крупы немножко купили для работников. Они с нами весь сенокос будут, — специально развернул я к нему один из мешков, чтобы он увидел надпись на нём.

— Но они же тяжёлые!

— Я вам как-то раз говорил, чтобы вы не пренебрегали утренней зарядкой. Забыли? — протиснулся я с ношей в двери, а затем и за третьим вернулся, успев разгрузить машину, пока Василий ворота закрывал.

— Ну так что?

— А вы ведь даже не запыхались. Дыхание ровное, — профессионально оценил он увиденное.

Догадываюсь, что он потом и в кладовку сгоняет, пытаясь поворочать мешки.

— Если исходить из возможностей медицины, то в условиях моей поликлиники мне потребуется месяц, и потом две — три недели на восстановительный этап.

— Мы с вами попробуем справиться за неделю. Сейчас пообедаем и начнём, а вы пока рассказывайте, что обнаружили.

Судя по бледному виду, на диагностику главврач выложился чуть ли не до полного опустошения Резерва.

Сергей Иосифович был многословен. Увлекаясь, он сыпал медицинскими терминами, а когда я от них отмахивался, начинал объяснять по-человечески.

Для первого раза неплохо. Что Мамин не смог увидеть с помощью магии, то сам догнал, используя свой богатый врачебный опыт. Разумеется, я все перепроверю, прежде чем запускать лечение и назначать парням снадобья.

После обеда я взял главврача за запястье, и пока пил свой кофе, вкачал в него чуток Силы.

— Зачем? — спросил Сергей Иосифович, когда понял, что я делаю.

— Чтобы вы, как в телевизор смотрели и учились. Пойдёмте.

Пришли к парням, одного положили на кушетку, к которой приставили стул и табурет, а второго отправили на кухню.

— Положите руку мне на плечо, ближе к шее, — сказал я Мамину, — Ещё чуть выше. Вот так сойдёт.

На установление связи между нами ушла пара минут.

— Теперь наблюдайте и подсказывайте. Поехали, — начал я сканировать плечо пациента, куда он заполучил осколок мины.

— Можно вернуться чуть назад, и посмотреть то место под другим углом, — прошептал главврач мне в ухо.

Вернулся. Раза три проекцию варьировал, меняя положение рук.

— Там три ущемления, и неправильно сросшиеся кости. Про них я вам сказал, а вот ущемления мне не были видны.

— Начинаю править. Подсказывайте, — пустил я в дело Щуп.

Что в итоге могу сказать… Тот, кто ходил по лесу с охотничьей собакой, меня поймёт сразу.

Без неё ты идёшь, как слепой и глухой, и своим носом кроме запаха хвои, ничего не чувствуешь. А собака — она столько всякого покажет, успевай только понимать её сигналы.

И пусть сравнение с некоторым перебором, но лечить больного под управлением опытного хирурга оказалось в разы проще. Он наводил и подсказывал, а я делал.

Справились за час. Оба выжатые, в мокрых рубахах, но довольные до чёртиков. Дальше — зелья и контроль. Выслушивать впечатления главврача я не стал. Бегом кинулся к речке, и чуть ли не на ходу сняв одежду, голышом плюхнулся в ближайший омут. Вода — огонь, чёрт бы её побрал! Середина лета, но таёжная река, питаемая родниками, всего лишь градусов до двенадцати прогрелась. Так что вылетел я на берег очень быстро.

Вечером, сидя за столом и глядя на Луну за окном, я ещё раз прогонял в голове свои ближайшие планы.

С сенокосом вроде всё решено, осталось тушёнку раздобыть.

Парней вытянем, и даже раньше срока.

Поляны мне ещё пару раз навестить придётся, прежде чем я возьмусь за следующую партию снадобий для Антропова.

Капище… Вот тут у меня отчего-то копчик зачесался… Совпадение?

Спать меня увела жена. Просто подошла, прижала голову к груди, и я сам пошёл. Заснул, даже не долетев головой до подушки.

Очень скоро здесь появится ссылка на следующий том этого цикла!