Утро вторника выдалось на удивление ясным и прохладным — последний месяц лета изменил себе, начав постепенно сдавать позиции под неустанным гнётом размеренно приближающейся осени.

Впрочем, под сенью парковых деревьев всё ещё можно было спокойно гулять без верхней одежды, наслаждаясь свежестью, относительной тишиной и приятной компанией. И такая погода должна была продержаться как минимум до конца августа — иначе вся студенческая орава грозилась объявить осени бой.

Мы с Эльзой встретились у фонтана на перекрёстке аллей задолго до завтрака — специально, чтобы побыть вдвоём до того, как нас снова закружит дневная суета, взявшая в привычку раскидывать студентов по разным аудиториям вплоть до позднего вечера.

— Ты сегодня опять без повязки, — заметила она, взяв меня под руку и заглянув под манжету. — Даже без лёгкой? Ле-екс!

Я поднял свободную руку в жесте сдачи, улыбнувшись и едва сдержав смешок от того, насколько забавным тоном она протянула моё имя.

— Мадам Гретта сказала, что уже можно, — я пожал плечами. — Ожог зажил, осталось только лёгкое, как она выразилась — косметическое покраснение.

— Пф-ф, — Эльза фыркнула, но почему-то удовлетворённо. — Наконец-то. Давно было пора, на самом деле, но для быстрого заживления ты слишком активно махал рукой. Но я правда рада, что ты теперь не будешь ходить перебинтованным, словно герой из дешёвого бульварного романчика.

— Герои из дешёвых романов не сталкиваются с бытовыми проблемами, — я поднял указательный палец вверх. — Её в их мирах не существует. А я сталкиваюсь. В воскресенье, например…

Эльза приподняла бровь, и я рассказал ей о возвращении из города, о чемодане с компонентной базой и инструментами для моих экспериментов, и о досмотре на посту охраны. Она слушала внимательно, иногда кивая, а когда я упомянул капитана — хмыкнула:

— Редкий служака тебе попался. Обычно они или лебезят, или хамят…

— Я тоже оценил, — признался я. — Он просто выполнял свою работу, невзирая на титулы и положение в обществе. И обмолвился о том, что студенты порой пытаются пронести в академию совершенно неподобающие вещи.

«Но пытаются или проносят? Если первое, то пресекают лишь каплю в море — избирательные проверки неэффективны. Если второе… то же самое. Когда мы въезжали на территорию впервые, нас никто не проверял. И других студентов тоже, даже если там целые гружёные дилижансы проезжали. Вывод? Всё это — временная мера».

— Мне никто из родни никогда не говорил ни о каких досмотрах, — девушка задумчиво покачала головой. — Дисциплина зиждется на том, что вылететь из Первой Академии из-за алкоголя или чего-то ещё более запрещённого — это чёрная метка на всю жизнь, будь ты аристократ или простолюдин. Вернее, я думала, что она на этом зиждилась.

— Потому что досмотры выявили попытки проноса «неподобающих вещей»? — чуть улыбнулся я.

— Именно поэтому. Ещё недавно нас ведь никто не досматривал, а тут — раз, и уже «студенты пытаются». Значит случай не единичный. И это в начале года… — Эльза нахмурилась, задумавшись над чем-то. Обернулась. — Знаешь, а ведь сегодня девочки шептались о том, что якобы накануне в Академию целый отряд офицеров Имперской Безопасности прибыл.

«Проклятье. Лишь бы это с жиру бесились те, кому нужно создать видимость активной работы…».

— Неизвестно, зачем они пожаловали?

Эльза фыркнула:

— Первокурсницы только учатся вбирать в себя всё, что слышат, поэтому — нет, Лекс. Я не уверена даже в том, что Имперская Безопасность действительно здесь. Это же слухи, ничем не подкреплённые.

Я нахмурился, потерев переносицу. Блокировка внешней связи, досмотр на воротах, а теперь — Имперская Безопасность в стенах Академии. И раз студентов не дёргают, то или ещё не начали работу, что маловероятно, или целью стали служащие.

— В любом случае, не будем накручивать себя раньше времени, — произнёс я наконец, растрепав волосы рыжеволосой аристократки под её возмущённое «эй!». — Пойдём на завтрак. Может, у остальных тоже будут новости… Дима так вообще неиссякаемый кладезь новостей, как уже сложилось.

— Можно было и не портить мне причёску! — пробурчала Эльза, материализовав расчёску и приведя волосы в божеский вид.

Сразу после этого мы свернули в сторону центрального крыла, потому как время завтрака и правда подступало, а убраться оттуда хотелось бы прежде, чем в главный обеденный зал хлынет основная волна оголодавших студентов.

Фоновый шум из столовой никуда не делся, но сегодня на периферии витало что-то совершенно иное. Не тревога, а не успевшее укорениться, толком не оформившееся напряжение. Студенты переговаривались тише обычного, а их взгляды то и дело скользили к дверям, у которых стояли уже привычные охранники.

«Только сегодня их вдвое больше, ещё и парочка ребят в чёрном затесалась» — подметил я, пропуская Эльзу вперёд и выискивая взглядом друзей.

Наша компания, как это повелось, оккупировала всё тот же стол у окна. Дима сидел навытяжку, Лиза мрачно ковырялась в тарелке, а Белль Сориар, устроившись рядом с Громовыми, что-то неспешно обсуждала с ними обоими.

Виктор, как ни странно, тоже оказался здесь, и даже без Мариэллы.

«Но от телефона не отлипает. Переписка? Впрочем, не моё дело».

— Доброе утро, господа, дамы, — я отодвинул стул для Эльзы, после чего сел сам. — Выглядите так, будто вас отчислили.

— Почти, — хмыкнул Громов. — Слышал про безопасников?

— Слышал, — я кивнул, обменявшись с Эльзой взглядами. — Есть какая-то конкретика?

Дима подался вперёд, понизил голос:

— Они в Академии. Взялись плотно, даже с территории никого без согласования сверху не выпускают. Мера временная, но… — он покачал головой, — не было такого уже лет десять.

— Я слышала, что они персонал проверяют, мол, задержались перед началом учебного года, — Белль отставила чашку с чаем и посмотрела на меня. — Но изоляция Академии? Это уже серьёзно. Мой отец был бы в ярости, если бы узнал, что кого-то из Сориар не выпускают за ворота. Но он, — она сделала паузу, — пока молчит.

— Накануне мне отец сообщил о том, что вот-вот запретят все способы связи со внешним миром, кроме как через электронную почту Академии, — вставил я, сопоставив два и два. — Возможно, что это уже началось. Попробуй связаться с отцом по почте, а не как обычно.

— Но почту проверяют… — начала было Сориар, фыркнув и тут же покраснев от негодования. — Пф! Вот оно что! А объявлять о таких мелочах, как отключение связи, не обязательно, что ли⁈

— Возможно, это кратковременная необходимость. Учения, может… — неуверенно бросил Дима, и из-за неуверенности этой за столом повисла неприятная, гнетущая тишина.

Я же отложил ложку и взял в руки бокал, переведя взгляд на соседний стол — туда, где расположился Александр с Викторией и своей свитой.

И принц, стоило признать, выглядел озабоченным. Его обычная обезоруживающая улыбка сегодня выглядела формальной и неестественной. Он не шутил со своими приближёнными, не болтал с Викторией — просто сидел, кивал и слушал то, что ему докладывал светловолосый худощавый аристократ, восседающий по левую руку.

— Его высочество сегодня не в духе, — заметил я негромко. — И это, на мой взгляд, о многом говорит.

Все обернулись в сторону Александра, и даже Лиза, обычно не склонная к такого рода делам, нахмурилась. Александр внимание это заметил, но проигнорировал.

— Если уж он не может скрыть беспокойства, — медленно произнёс Громов, облизав губы, — то дело действительно серьёзное…

— Ладушки, — Лиза легонько, но ощутимо хлопнула ладонью по столу. — Хватит нагонять тоску! Предлагаю развеяться вечером, чтобы не пугать всех мимопроходящих смурными рожами. Я, например, планировала заглянуть в фехтовальный клуб, там сегодня день показательных дуэлей. Будет на что посмотреть. Вы со мной?

— Лексу ещё пару-тройку дней не стоит нагружать руку, — Эльза отреагировала мгновенно. — Даже если повязку сняли.

— А я задействую более веский аргумент, — я качнул головой в сторону Александра. Если Его Высочество выглядит так, словно ему сообщили об инопланетном вторжении, то прогулка по парку после наступления темноты… идея не самая разумная, мягко говоря.

Лиза нахмурилась, но не успела найтись с ответом. Голос подал Виктор, всё это время молчавший и то и дело поглядывающий в телефон.

— Я, кажется, знаю, что мы можем сделать, — начал он с непривычной собранностью, без малейшего намёка на свою обычную дурашливость. — В холле женского общежития есть большое пространство с диванами и столами. Общественное место, просторное, и туда пускают посетителей. Я могу обеспечить нам, парням, проход — связи там у меня наработаны…

— Чтобы тебя потом комендантша терроризировала на пару с герцогиней? — вздела бровь Эльза в своей ехидной манере.

— Пф-ф, — Виктор фыркнул. — Она не будет. Просто я помог ей с решением одного вопроса, и она мне… ну, не обязана, но пойдёт навстречу. Тем более, что там находиться парням не запрещено, если цивильно и тихо себя вести…

Я хмыкнул, но комментировать это не стал. Виктор, при всех специфических особенностях его характера, умел располагать к себе людей любого толка. Это был его уникальный талант, и он не стеснялся им пользоваться, отчего порой и страдал.

— Суть вот в чём, — продолжил блондин. — Раз уж всё так сомнительно выглядит, а собраться хочется, то лучше, чтобы девушкам после посиделок не пришлось никуда идти. Просто поднимутся в свои комнаты. А мы, — он кивнул на меня и Громова, — своим ходом до общаги, да и всё.

Лиза возмутилась в ту же секунду:

— Девушки что, по-твоему, настолько беспомощны? Мы — операторы эрикс-искусств, а я ещё и фехтую! А Эльза…

— А Эльза не против, — перебирал её сама рыжеволосая красавица. — Лиза, я понимаю твоё возмущение, но я предпочту поступиться гордостью. Чтобы и мальчики были спокойны, и безопасники не нервничали зря, если всё плохо.

Лиза открыла было рот, но встретилась взглядом со спокойной и царственно уверенной в себе Эльзой, осеклась и нехотя отвернулась, признавая поражение.

— Я тоже за, — добавила Белль, улыбнувшись одними уголками губ. — В конце концов, подуэлировать можно и в более спокойные времена. А сегодня действительно день не из лучших.

— Ладно, — буркнула Лиза. — Уговорили. Но в следующий раз я выбираю место для встречи сама, единолично…

Виктор, до этого момента отчего-то колебавшийся, медленно поднял руку, словно нашкодивший школяр, и произнёс тихо:

— Никто не против того, чтобы я пригласил Мариэллу на наши вечерние посиделки?

За столом установилось кратковременное затишье. Я поймал взгляд Эльзы: девушка едва заметно кивнула, и даже высказалась первой.

— Я не против, — ответила она, хитро прищурившись.

— Я за, — бросил я, потому как мне было всё равно.

— Мы тоже, — за себя и Белль ответил Дима, даже не поколебавшись.

— И я не против, — бросила Лиза, на лице которой что-то промелькнуло.

Лёгкая грусть? Разочарование?

Но мгновение прошло — и Лиза снова стала собой, боевитой и самоуверенной.

— Значит, договорились, — Громова скрестила руки на груди. — Тогда дружно достаём телефоны и отменяем планы на вечер. Кроме посиделок, конечно.

Так мы и сделали. Я отменил «резерв» терминала в библиотеке, мысленно и самую малость посетовав на то, что изучение трудов профессора Коваля придётся отложить… но надо мной никто с плёткой не стоял, чтобы был вынужден демонстрировать сто двадцать процентов своей эффективности.

«Даже наоборот, вторую жизнь можно прожить так, чтобы она запомнилась. А библиотека — одно из последних мест, которое хотелось бы трамбовать в свою память».

Тем не менее, вечер всё равно наступил быстрее, чем я ожидал.

Лекции и практические занятия прошли своим чередом — ничего примечательного кроме того, что значительная часть студентов наблюдала за окружающим пространством так, словно находилась на передовой, а не в учебном заведении.

И даже я, поддавшись общим настроениям, выискивал признаки чего-то необычного, спустив с цепи свою ненаглядную паранойю, которую приходилось денно и нощно держать на цепи с толстенными звеньями.

Удалось ли что-то заметить? Нет. Пресловутые безопасники или обзавелись костюмами, обеспечивающими им полную невидимость, или передвигались во время лекций так, что с ними невозможно было пересечься.

А всё остальное было как обычно. По крайней мере, на непритязательный взгляд человека, только-только начавшего осваиваться в этих стенах.

С Димой и Виктором мы встретились у восточного крыла, и вместе двинулись через парк в сторону женского общежития — благо, дорога от корпуса к корпусу была прямой.

Солнце уже почти село, фонарщики своим делом занимались с демонстративной ленцой, так что длинные тени то и дел перечёркивали светлый камень, которым были вымощены аллеи и основные дорожки.

— Думаешь, это всё — демонстрация? — спросил Дима, пиная попавшийся под ногу камешек, перекатывающийся вместе с нами уже не одну сотню метров. — Ну, Имперская Безопасность, связь… Может, просто хотят успокоить особо беспокойную родню? Знаешь, как бывает: герцог сообщил Императору, тот проформы ради пнул безопасников, и вот они уже тут — изображают кипучую деятельность.

— Может, и так, — отозвался я, не особо в такой исход веря. — Но с момента, как я узнал о перекрытии каналов внешней связи, резко стало как-то неспокойно.

— А все письма через академическую сеть, конечно же, полностью прозрачны для Имперской Безопасности, — поморщился Громов. — Вроде и скрывать нечего, а вроде и неприятный осадочек — вот он, как на ладони…

— Технически, я очень сомневаюсь, что обычные звонки невозможно отследить…

— Естественно, — брюнет отмахнулся. — Только на звонки мои всем побоку, не того я пока полёта птица. А вот письма — их легко сохранить и просмотреть, когда надо. И быстро это…

Мы с Димой продолжали мусолить эту неоднозначную тему, пока Виктор шёл чуть позади, уткнувшись в телефон. В разговоре он не участвовал, и это в принципе было на него непохоже. Обычно он либо вставлял ехидные комментарии, либо драматически жаловался на жизнь, либо сам задавал направление беседы.

А сегодня он упорно молчал, пока в какой-то момент не остановился на перекрёстке центральной и побочных аллей.

— Что случилось? — я обернулся, первым заметив пропажу и развернувшись.

— Мариэлла, — произнёс он хмуро, оторвав взгляд от экрана. — Она написала, что выходит из центрального крыла. Должна была ждать нас здесь… Но её нет.

Он развернул телефон экраном к нам. Последнее сообщение — двадцать минут назад. От центрального крыла до перекрёстка — минут семь ходу, не больше.

Вновь развернув телефон к себе, он попытался позвонить через сеть академии. Гудки шли, но ответа не было.

— И она не отвечает, — голос Виктора дрогнул достаточно, чтобы стало понятно — он не играет.

Я вдохнул вечерний прохладный воздух носом.

«Мариэлла — дочь герцога Озмунда. Причём, как говорили, дочь любимая. Среди всех возможных целей в Академии она — едва ли не самая „простая“ для похищения или убийства. И если Имперская Безопасность тут кого-то ищет, то этот кто-то, не будь дурак, обязан или затаиться, или нанести удар до того, как его раскроют».

— Разделяемся, — произнёс я, доставая телефон. Пальцы сами набрали короткое сообщение Эльзе: «Сообщите ближайшему гвардейцу о возможной пропаже Мариэллы. И оставайтесь в холле, никуда не выходите».

— Вы — вдвоём по центральной аллее. Внимательно смотрите по сторонам. Если найдёте её — пускайте в небо зелёный свет, следы — жёлтый, что-то серьёзное — любой другой. Я увижу. Если по пути встретите патруль — поднимайте их на ноги.

Дима кивнул, моментально подобравшись и превратившись из разленившегося студента в того парня, который организовал толпу и прикрыл мне спину во время теракта. Виктор, всё ещё бледный, убрал телефон и тоже кивнул, вцепившись в катализатор на запястье: ему приходилось убивать, и сейчас он не должен был сдрейфить, случись что.

— А ты? — спросил блондин, нервно прищурившись.

— Я — наискось через парк, в сторону пристроек между центральным крылом и женским общежитием, — я поочерёдно материализовал ещё восемь отдельных капель жидкого металла, распределив их по одной к голове и конечностям, и шесть оставив у торса. — Если и пытаться окольными путями покинуть Академию, то там. Увидите по пути стражу или гвардейцев — поднимайте их на ноги.

Я не стал дожидаться ответа. Капли ртути растянулись тонкими жгутами, выстрелив наружу и бросив меня вперёд. Вытянув руки вдоль тела, я полностью сосредоточился на управлении жидким металлом, на всё большей и большей скорости продираясь через кусты и деревья. В стороны от меня веером разлетелись светлячки, вырывающие у полумрака всё больше и больше пространства.

Сумерки тем временем сгущались. Видимость там, где я не подсвечивал, падала с каждой минутой. Я скользил над землёй на высоте пары метров, вглядываясь в каждое подозрительное пятно.

Расстояния в Первой Академии были велики, если петлять по тропинкам, как задумывалось по проекту. Но напрямки я пересекал дорожку за дорожкой, двигаясь зигзагом и стараясь оцепить как можно большую площадь.

А спустя пару минут я увидел первые подозрительные следы.

Глубокая борозда в земле — словно вперёд запустили тяжёлый куб, одной из граней вскрывший поверхностный слой почвы. На деревьях рядом светлыми росчерками выделялись свежие зарубки, направление которых указывало на то, что и куб, и снаряды помельче запускались с одной точки — тропинки, позволяющей срезать путь между центральным крылом и женским общежитием.

«Следы боя. Недавнего», — поджал губы я, окинув взглядом перебитые, ещё сочащиеся соком ветви. — «Очень недавнего».

Я замер, ещё раз оценив картину. Крови нет. Тел нет. Мариэллы тоже нет, но вероятность того, что она тут была — зашкаливает.

И тут светляки, кружащиеся вокруг, вырвали отметины на почве — уходящие вглубь отверстия толщиной с арматурину. Первое отверстие, второе, десятое. Я определил направление спустя пару секунд и, не мешкая, двинулся следом, ускоряясь и стараясь не упустить след.

В небо позади, со стороны аллеи, взметнулась искра, тревожно мигающая жёлтым… но я решил её проигнорировать.

«Если это что-то серьёзное, то остальные мне здесь не помогут. Искать гвардейцев и охрану — слишком долго. Объяснять — слишком долго. Мариэлла… формально она мне никто, но…».

Неизвестные не шли напрямик — они петляли, периодически сворачивая на тропинки, из-за чего я дважды чуть не сошёл со следа. Но удача мне благоволила: спустя две минуты, выскочив к складским пристройкам, я различил у самых стен силуэты…

А спустя мгновение грянул взрыв.

[Интерлюдия 4].

Размеренное дыхание бегущих по обеим сторонам аллеи парней в вечерней тишине било набатом. Центральное крыло академии уже маячило впереди, но Мариэллы видно не было — уже стало очевидно, что она не задержалась по пути.

Они миновали очередной перекрёсток с фонтаном, и пущенные Громовым вперёд светляки выхватили из темноты нечто, заставившее студентов замереть на полушаге.

В стороне от обочины лежал человек в форме охраны Академии. Лежал на спине, с широко раскрытыми глазами, с катализатором в кобуре и, на первый взгляд, целый и невредимый.

Но светлячки, перемещаясь, то и дело заставляли переливаться бордово-алым цветом растёкшуюся у мужчины под головой лужу.

— Мёртв, — констатировал Громов сухо, закончив озираться в ожидании нападения. Впрочем, беззвучно появившаяся подле него стальная махина размером с башенный щит так и продолжала следовать за ним. — Недавно убит.

Виктор сглотнул, но заставил себя подойти поближе. Вновь мазнул взглядом по трупу, прежде чем сойти с обочины и углубиться в парк. Его светлячки замелькали среди деревьев, но вызвали одновременно разочарование и облегчение — Мариэллы поблизости не было, ни мёртвой, ни живой.

Пока Шталь рыскал по округе, Громов успел запустить в небо долгоиграющий и пульсирующий жёлтыми всполохами сигнальный огонь — ему такая материализация была хорошо знакома.

— Его со спины закололи, — глухо прозвучал голос Димы, поднявшись с корточек. — Чем-то узким. Но нападения он не ждал — катализатор в кобуре, тело аккуратно тут уложили…

— Свой ударил? — предположил Виктор, нервно озираясь. — Дим, надо что-то делать…

— Мы там просто сдохнем, — ответил брюнет, поджав губы. — Если полезем туда одни — умрём. Кто бы это ни сделал, а опытного военного он устранил. Вик…

— Да?

— Бегом в центральное крыло, — приказал Дима тоном, не терпящим возражений. — Найди охрану, гвардейцев, хоть чёрта лысого. Всех поднимай, кого сможешь. Я останусь здесь на случай, если охрана сюда прибудет раньше, чем ты добежишь.

— Но… — начал было Виктор, но Громов не дал ему продолжить.

— Живо! — рявкнул он, и блондин, сжав зубы, кивнул.

Виктор развернулся и побежал к центральному крылу так быстро, как только мог. Вот только не успел он удалиться и на полсотни метров, как в стороне, между центральным и женским крыльями, внезапно полыхнуло.

Ослепительная вспышка озарила кроны деревьев, а спустя мгновение до них докатился и звук — глухой, утробный грохот взрыва, смешанный с отвратительным скрежетом рвущегося на куски металла.

— Лекс, твою-то…

Громов, грязно выругавшись, сорвался на бег.