— Доброе утро, — я опустился на свободный стул рядом с Эльзой, водрузив перед собой полный еды поднос.

— Доброе, — девушка окинула меня быстрым взглядом, но под рукав заглядывать не стала. Хороший знак. — Выспался?

— Более-менее, насколько это возможно, за пять-то часов, — хмыкнул я, памятуя о вчерашних «приключениях». — А Виктор?..

— Ещё не приходил, — отозвалась Лиза, целенаправленно и быстро сметая еду. — Надеюсь, он не натворил глупостей и не пытался прорваться в лазарет с шашкой наголо…

— Не пытался, — отвратительно бодрый Громов качнул головой. — Я заходил к нему перед завтраком. Он спал, и уверил меня в том, что планирует спать дальше.

— Это мудро, — а что ещё можно было сказать? — Вчерашний вечер всем дался нелегко, а Виктор… ну, ему особенно нелегко пришлось.

За столом повисла непродолжительная, уютная тишина, которую нарушал только и исключительно звон столовых приборов. Общий зал сегодня выглядел не как обычно: многие студенты предпочли принимать пищу в столовых своих общежитий, а те, кто всё-таки пришёл, как мы, разговаривали вполголоса, тихонько обсуждая события прошедшей ночи.

Охранников, опять же, в зале было очень много, а за окнами в воздухе зависли пришвартовавшиеся армейские дирижабли — при свете дня не выглядящие столь пугающе.

Я как раз заканчивал разделывать яичницу, когда Дима со стуком поставил кружку на стол, подавшись вперёд:

— Слышали про Лидали? Всё подтвердилось, — брюнет чуть понизил голос. — Он — предатель. Причём уже давно, но подозрительной активности до этого момента не проявлял. Поэтому и просочился в академию. Организовал проникновение диверсантов через подкоп. Снаружи целую ячейку, говорят, накрыли, с финансированием откуда-то из-за границы. Маскировались под лавку подержанных катализаторов, оттуда и организовали подкоп — три километра по прямой.

— Три километра? — я отложил вилку. — И никто ничего не заметил?

— Эрикс-искусства, — Громов цыкнул языком. — Они и не такое позволяют провернуть, если есть опыт и понимание процесса. Но это не всё. Академию ведь дополнительно охраняла внешняя гвардия… и её патрули они тоже очень «удачно» обошли. Белль?

Блондинка степенно кивнула, всем своим видом продемонстрировав, кто именно поведал об этом Диме:

— Лидали умудрился завести близкое знакомство с одной женщиной-гвардейцем, — произнесла Белль размеренно и тихо. — Через неё он и получал всю информацию. Втайне от неё, конечно же.

Эльза нахмурилась:

— Это жестоко — так использовать чьи-то чувства. Втайне — значит, она знать не знала о том, что дала доступ к чему-то секретному?

— Лидали хорошо подготовился, — Дима кивнул. — Но правда в том, что гвардейцам категорически запрещены любые случайные связи без согласования с Имперской Безопасностью. Поэтому она понесёт полную ответственность за всё произошедшее. Вполне вероятно, что эта гвардеец вообще из семьи Первой Сотни — иначе имя бы уже разгласили.

— Серьёзно? — Эльза нахмурилась. — Впервые о таком слышу…

— Мне мой дядя рассказывал, — парень пожал плечами. — Нет повода ему не верить. Это же правило и на всех офицеров высокого ранга согласно табели распространяется. Иначе слишком велик риск шантажа или предательства. Гвардейцев много, безопасники за всеми иначе не поспели бы…

— Да они и так не сказать, чтобы поспели… — я поморщился. — Первая Академия считается одним из самых безопасных мест. А тут прямо череда несчастий какая-то.

— Этого они и добиваются, — бросила Эльза, пододвинув свой стул ко мне поближе. — Вообще, если так подумать, то, о чём сказал Дима… даёт ответы на многие вопросы. Я-то полагала, что офицеры и гвардейцы считаются верными мужьями из-за характера, а не потому, что за ними тщательно присматривают.

— Пу-у-ух, — Лиза изобразила руками нечто взорвавшееся, — и вся романтика испарилась, да? Верность, продиктованная тем, что иначе тебя ждёт трибунал… лучше бы вы об этом не знали, девочки.

— У каждого свои представления о романтике, — Белль улыбнулась одними лишь уголками губ. — Но в этом всё равно есть определённая… надёжность, не находишь?

— Нахожу, — кивнула Эльза перед тем, как покоситься на меня и тут же отвернуться к окну.

«Буду считать, что она просто примеряет такой статус на меня, а не думает о чём-то другом» — подумал я перед тем, как запретить себе развивать эту мысль. Я обещал себе не торопиться, и едва ли с того момента что-то изменилось.

После завтрака мы собирались оккупировать одну из свободных аудиторий для того, чтобы пообщаться без лишних ушей и, возможно, заняться самообразованием, но у выхода с общего зала меня перехватил лично Александр.

Выглядел он уставшим — тёмные круги под глазами, чуть прищуренный взгляд, лёгкая дёрганность в движениях. И одновременно с этим он казался собранным и довольным.

Словно события последней ночи принесли с собой не только проблемы, но и некоторую выгоду, способную компенсировать потери.

— Лександр, — он улыбнулся, поправив очки на переносице. — Уделишь мне немного своего времени?

— Конечно, Александр, — я кивнул Эльзе, которая, напоследок сжав мою ладонь, отошла к Лизе.

«И не скажешь, что она — юная девушка. Всем бы такие способности к пониманию».

— Прекрасно. Если честно, Лександр, твоё присутствие требуется не только мне. Вернее даже, не мне, — исправился он. — Герцог Озмунд лично прибыл в академию, и изъявил желание поговорить со всеми теми, кто поучаствовал в инциденте…

Мы вышли в коридор и удалились от общего зала, а принц заговорил чуть громче:

— Широкой общественности о твоей роли сообщать не стали. Но некоторых, включая герцога, ввести в курс дела всё-таки пришлось. Впрочем, — Александр усмехнулся, сложив руки за спину, — мы приложили все усилия для того, чтобы твой разговор и последующее внимание не стали предметом всеобщих обсуждений…

— И как именно, если, конечно, это не тайна? — поинтересовался я, аналогично убрав руки. Оказалось на удивление удобно: можно не думать, куда деть конечности во время разговора.

— Ты — седьмой студент, с которым хотят побеседовать, — пояснил Александр, чуть улыбнувшись. — И не последний. Плюс гвардейцы, плюс административный персонал… это накладно для Его Светлости, но он очень высоко оценил твоё вмешательство, Лександр. Особенно после того, как лично изучил все доклады и записи недавних событий, до каких только смог дотянуться.

— Перспективы были настолько мрачными? — я приподнял бровь, поймав взгляд принца. Тот коротко, без энтузиазма кивнул.

— Я лично пошёл за тобой как раз для того, чтобы ввести тебя в курс дела, — пояснил он. — Стоит начать с того, что резкое включение в вашу компанию Мариэллы, по инициативе Виктора Шталя, спутало предателям все планы. Они готовились перехватить её у самого женского общежития — там был организован основной путь отхода, второй подземный тоннель. Всё бы закончилось, доберись до него диверсанты. Они бы скрылись в городе, не оставив концов. Даже Лидали смог бы спокойно вернуться на территорию академии… но тут случились вы.

Александр продолжал вещать, изящно проложив маршрут до кабинета директора таким образом, что мы прошли расстояние раз в двадцать большее, чем если бы шли напрямик, и всё ещё не приблизились к точке назначения.

Но рассказ его был мрачным, и в первую очередь для лиц, отвечающих за выявление и предотвращение внутренних угроз.

Диверсанты-наёмники спланировали всё почти идеально. «Почти» потому, что устроенное Виктором и Мариэллой шоу действительно ввело их в заблуждение.

Враги Империи банально решили, что девушка в этот день останется со своей свитой, и планировали всё, исходя из её «обычных» интересов, включающих пребывание в беседках у библиотеки до позднего вечера.

Но Виктор внезапно позвал её к нам на «посиделки», и уже начавшие операцию террористы были вынуждены менять на лету вообще всё.

Вместо тихого захвата и исчезновения — устранение охраны, поднявшийся шум и преследователь в моём лице, не позволивший им воспользоваться запасным путём наружу.

Вместо изящной диверсии, включающей в себя «нападение» на Александра с масштабными разрушениями и активацией глушилки для того, чтобы лишить принца связи со внешним миром на четверть часа — импровизация, которая не выиграла террористам даже нескольких минут.

Спустя несколько минут мы остановились у высокого арочного окна с настежь распахнутыми створками. Тут было свежо, но не тихо — до нас то и дело доносился дробный перестук молотков, визг пил и просто голоса рабочих, активно разбирающих завалы и восстанавливающих повреждённые стены центрального крыла.

Их даже можно было разглядеть из окна, если высунуть голову наружу… но по понятным причинам ни я, ни Александр делать этого не стали.

— Если подытожить, Лександр, — произнёс принц, поправив очки, — то вы с господином Шталем спутали нашим врагам все карты. Он — сам того не подозревая, а ты — целенаправленно. И за это я благодарен тебе вдвойне. И как наследник престола, и как человек, которому не хотелось бы получать вести о гибели знакомых.

— Нам просто повезло. Сильно повезло, — качнул головой я, решив придерживаться ранее выбранной «скромной» линии поведения. Тем более, что недооценка противником моих возможностей — это тоже вполне себе везение.

«Выжил бы я, ударь вся группа разом плазмой? Не факт. Катализатор играет слишком большую роль, и это начинает напрягать. А выживание, продиктованное тем, что тебя недооценили… это насмешка, пусть даже об этом знаю лишь я».

— Случай — это когда подброшенная монетка падает нужной стороной, — Александр, впрочем, соглашаться со мной не собирался. — А когда человек принимает решение, действует и добивается результата, кардинально всё меняя, то это совсем не случайность. Учитывая произошедшее с поездом, я склонен считать сие закономерностью. И закономерностью, требующей поощрения, как заявил Его Светлость сегодня утром, удостоверившись в том, что его дочь цела.

Спорить я не стал. И потому, что это явно было бесполезно, и потому, что Александр не стал дожидаться моего ответа, двинувшись дальше.

И на этот раз — прямиком к директорскому кабинету.

Оставшийся путь мы проделали молча: то тут, то там начали встречаться студенты, гвардейцы и охранники, из-за чего обсуждать дела наши скорбные было не с руки. А у искомой двери нас уже ждали: аж четвёрка гвардейцев, вытянувшихся при виде принца вопреки тому, что они и так представляли собой ходячие эталоны выучки.

«Тем не менее, даже они проморгали угрозу, что уже о многом говорит» — промелькнула мысль вслед за тем, как мы вошли в кабинет.

Помещение это разительно отличалось от привычных мне мест, где обретались профессора и сотрудники Первой Академии. Оно было больше, причём намного: втрое, а то и вчетверо вширь, и вдвое вглубь. Обставлен кабинет директора был массивной мебелью из цельного массива, а от обилия светильников, тянущихся вдоль стен, рябило в глазах. Потолок же представлял из себя отполированное до блеска полотнище из идеально подогнанных друг к другу досок, которыми можно было пользоваться вместо зеркала — было бы желание.

Впрочем, куда больше интерьера внимание привлекали люди, здесь находящиеся.

Мариэлла сидела в явно материализованном, чуждом этому месту кресле рядом с книжным шкафом. Директор стоял у своего стола, развернувшись к нам боком: до этого момента он вёл беседу с, насколько я мог судить, герцогом Озмундом.

Последний был высок — выше меня, выше Родерика и даже выше Александра. Но крупным его назвать было сложно, потому как телосложение он имел сухощавое, хоть и умело сокрытое правильно подобранной одеждой тёмных, с изумрудным отливом оттенков. Органично дополняли образ седина на висках и серые глаза, сфокусировавшиеся на мне спустя лишь пару секунд.

— Ваша светлость, — я неглубоко поклонился, блюдя баланс между уважением и достоинством.

— Господин Лазарь, — его баритон изящно вписался в окружение, и вполне подходил герцогу. — Проходите, не стойте у дверей. И, раз уж вы здесь, то некоторое свободное время у вас есть?..

Я сдержанно кивнул:

— Да, Ваша Светлость. Из-за всем известных обстоятельств график студентов несколько… подосвободился, — ответил я, чувствуя, что чрезмерно формальный тон сейчас будет совсем не к месту.

— Трагические события конца предыдущего месяца последними не стали, увы, — согласился мужчина, беззвучно выдохнув носом. — Но, господин Лазарь, вы успели отметиться в обоих… инцидентах. Я как следует изучил отчёты, все, до каких смог дотянуться. И я впечатлён…

«А говоришь таким тоном, словно это я лично пытался выкрасть твою дочь. Как же с аристократией сложно — одним богам ведомо» — вопреки своим мыслям я чуть улыбнулся, давая понять, что готов слушать дальше.

Герцог же обогнул стол, подойдя ближе и остановившись на расстоянии в пару метров от меня.

— От вашей руки пало пятеро недурно обученных операторов эрикс-искусств. По иным меркам, их смело можно было назвать профессионалами. И вы выступили против них, насколько мне известно, не потому, что вас вынудили, а потому, что вы сознательно решили преследовать похитителей моей дочери, — Озмунд смерил меня внимательным, изучающим взглядом сверху-вниз. — Я не верю в безрассудный героизм, господин Лазарь, пусть даже Его Высочество и пытался убедить меня в обратном.

Я встретился с ним взглядами, слегка прищурившись. Секунда, пять, десять — он молчал, молчал и я. И лишь после того, как в глазах мужчины что-то переменилось, я соизволил ответить:

— На что бы вы ни намекали, Ваша Светлость, но я сделал то, что хотел сделать. И не потому, что рассчитывал с этого что-то получить. — Я краем глаза заметил, как нервно директор поправил галстук, а Мариэлла подалась вперёд.

Герцог же опешил на долю секунды, после чего едва заметно, с лёгким скепсисом и толикой удивления поджал губы.

«А чего он, в общем-то, ожидал, задавая беседе такой тон?».

— Я безмерно благодарен за спасение Мариэллы, господин Лазарь. И я, и… — заговорив спустя несколько секунд, герцог замешкался, и вдруг обернулся к директору. — Господин Лаверрон, могу я попросить вас?..

Директор, мужчина ни разу не младше, а то и старше Озмунда, поклонился прежде, чем тот успел договорить.

— Конечно, Ваша Светлость. Я лично удостоверюсь в том, что следующий кандидат на разговор будет ожидать в соседнем кабинете. Прошу простить… — директор Первой Академии, лучшего учебного заведения Империи, сайгаком выскочил за дверь, аккуратно её за собой прикрыв.

«Можно сколь угодно долго жить в окружении аристократов, но готовность некоторых индивидов гнуть спину по поводу и без так и не перестанет удивлять. Казалось бы — нейтральная, непредвзятая сторона. Её „лицо“, если так можно выразиться. Но, кажется, попроси герцог Лаверрона выйти в окно — он бы это провернул со всё той же раболепной улыбочкой. Проклятье…».

— Пожалуй… — Александр вежливо улыбнулся, — я тоже вас покину. Ваша Светлость, Мариэлла, Лександр. Я найду тебя позже, не беспокойся о том.

— Договорились, Александр, — я проводил взглядом принца, уловившего не озвученную, но подразумевавшуюся просьбу герцога.

Дверь за Его Высочеством закрылась, и в кабинете остались мы втроём — я, Мариэлла Озмунд и её родной отец, Лортар Озмунд.

— Прошу простить за эту задержку, господин Лазарь. Как и за неподобающий по отношению к спасителю моей дочери тон, — герцог скупо улыбнулся и коснулся большим пальцем правой руки одного из колец. За нашими спинами беззвучно материализовались кресла, точь-в-точь такие же, как то, на котором сидела Мариэлла. — Присаживайтесь. Разговор может выдаться продолжительным…

Он опустился в кресло первым, а я задержался ровно на пять секунд, после чего последовал его примеру.

Мариэлла в стороне беззвучно выдохнула, а герцог задумчиво хмыкнул.

— Стоит признать, Ваша Светлость, я решительно не улавливаю смысла в этой… — я неопределённо покрутил в воздухе рукой, — карусели контрастов. Но я буду безмерно вам благодарен, если вы поясните, что имели в виду.

— Привычка, — Озмунд отозвался в ту же секунду. — И здоровый, смею заметить, скепсис в вашем отношении, господин Лазарь. Вы… очень неоднозначная фигура. Сомнительное прошлое и блестящее настоящее. Выдающиеся боевые навыки и умение подать себя. Непривычные для людей вашей фамилии методы решения проблем. А теперь откровенно самоубийственный для восемнадцатилетнего студента порыв, привёдший, между тем, к очередному триумфу.

Герцог замолчал, выдерживая паузу и позволяя мне ответить, чем я тут же и воспользовался — благо, мне было, что сказать по этому поводу.

— Ваша Светлость, если позволите, я внесу некоторую ясность, — начал я так, чтобы это не прозвучало сродни вызову. — В моменте я искренне полагал, что свои шансы оцениваю здраво и трезво. Ожидал ли я столкнуться с командой профессионалов, сумевших избежать внимания гвардии Его Величества? Нет. И красивая смерть в мои планы не входила тоже.

Я выдержал небольшую паузу, позволяя герцогу осмыслить услышанное, но при этом не давая ему вставить слово.

— Мне помог случай и тот факт, что в этот раз на моей стороне был фактор неожиданности — и отсутствие в моих навыках привычной обученным экспертам системы. Они решили, что столкнулись с гвардейцем, и ожидали, что он будет действовать в определённых рамках. За что и поплатились, — подытожил я, продолжая играть с мужчиной в гляделки.

— Иными словами, знай вы, что вас будет ждать отряд профессионалов, то вы бы в погоню не ринулись?

— Я бы нашёл другой способ их замедлить и привлечь внимание гвардии, — честно признался я. — Как, впрочем, и любой другой благоразумный человек, высоко ценящий свою жизнь. Я честен с вами, Ваша Светлость.

Герцог ответил спустя несколько секунд, задумчиво огладив подбородок:

— Сие похвально, господин Лазарь, но теперь я ещё меньше понимаю вашу мотивацию. Впрочем, — уголки его губ приподнялись, — могу предположить, что вы заинтересованы в укреплении отношений с родом Озмунд…

«Проклятье. Это последнее, чего бы я сейчас хотел, Озмунд. Особенно если об укреплении отношений говорят таким, что б тебя, тоном!».

— Отнюдь, — тянуть я закономерно не стал, дабы не давать ни малейшего повода для развития этого слепого предположения. — Если вы в курсе ситуации, Ваша Светлость, то вам должно быть известно о том, что моё внимание обращено к другой девушке. И я скажу прямо: я не стремился выслужиться перед родом Озмунд, как бы логично и рационально это не выглядело бы постфактум. Но и проигнорировать проблему, возникшую у моего друга, Виктора Шталя, я не мог. Именно его беспокойство и его намерение лично искать леди Мариэллу спровоцировало моё вмешательство.

Герцог хмыкнул на удивление открыто и прямо для аристократа его положения, после чего откинулся в кресле, опустив руки на подлокотники. Его взгляд скользнул к Мариэлле, которая кивнула чему-то своему, и вновь вернулся ко мне.

— Вы сознательно делаете «виноватым» другого человека, господин Лазарь. Это весьма и весьма необычно…

— Я всего лишь озвучил то, что и без того имело место, Ваша Светлость. Как вы правильно заметили, за последние две с небольшим недели я привлёк до безобразия много внимания, как желанного, так и не слишком. При том, что в искать славы и почестей в стенах академии я никогда не планировал…

— У вас это плохо получилось, господин Лазар'ь, — вдруг заговорила Мариэлла тихим, хриплым голосом, впервые за немалое время допустив в свою речь заметный акцент. — Но я благодар'на вам за то, что вы не остались в стороне. Эти негодяи в действительности не желали ничего хор'рошего ни нашему роду, ни Империи.

— Мариэлла, тише, — слова герцог сопроводил характерным, «задвигающим» жестом. — Тебе нельзя много говорить. К сожалению, средства, которые похитители использовали, принесли ряд побочных эффектов, — пояснил он, заметив в моих глазах немой вопрос. — Временных, к счастью.

— Это радует, — я улыбнулся. — Но, как вы наверняка поняли, я не заинтересован в том, чтобы моё имя лишний раз где-либо всплывало. Я просил об этом Его Высочество Александра, и я попрошу того же у вас.

— Такой подход выставит меня не в лучшем свете, господин Лазарь, — мужчина качнул головой. — Вы спасли мою дочь. Возможно, не её жизнь, но здоровье и свободу уж точно. Если вы против того, чтобы принять нечто, могущее где-либо всплыть — что ж, это ваше право. Только я всё равно найду способ отплатить иначе — так, чтобы никто ничего не узнал. Озмунды обладают большим влиянием и обширными возможностями в самых разных сферах…

«Эта ходьба вокруг да около может надолго затянуться. Проявить немного юношеского стремления переть напролом? Что ж, это даже будет вполне органично смотреться».

— Если для вас не принципиально отплатить в кратчайшие сроки, — начал я, уловив подходящий момент, — то я бы предпочёл оставить вопрос в… подвешенном состоянии, так скажем. Потому что на данный момент мне не о чем вас просить, Ваша Светлость.

Герцог на миг вскинул брови, но этим его эмоции и ограничились. Он моментально взял себя в руки, а я понял, что мужчина ожидал от этого разговора совсем иного.

Оно и понятно: учитывая противоречивость того, кем «я» был в прошлом и кем являюсь сейчас, ни один, даже самый матёрый политик и интриган не сможет подобающе выстроить портрет моей личности.

А без этого выстраивать прогнозы настолько же полезно, как предсказывать дождь по положению брошенных перед сном у постели тапочек.

— Это возможно, — произнёс мужчина спустя несколько секунд. — Но только если вы, господин Лазарь, сохраните факт своего участия в инциденте в тайне, по мере сил. А мы, в свою очередь, поспособствуем тому же…

— Я буду искренне благодарен за такую помощь, Ваша Светлость, — я неглубоко склонил голову. — Понимание в столь щекотливой ситуации особенно ценно.

Озмунд хмыкнул и неспешно встал, чуть задержавшись и позволив мне своевременно скопировать это его движение. А после он протянул мне руку:

— Независимо от того, какую цель преследует Альберт и вы лично, господин Лазарь, Озмунды не забудут о своём долге.

— Ничуть в том не сомневаюсь, Ваша Светлость, — я пожал его руку — не сильно и не слабо, ровно так, как следовало. Перевёл взгляд на Мариэллу: — Леди Мариэлла, если необходимо, я могу передать Виктору что-либо…

Девушка мягко улыбнулась, а её щёки порозовели:

— У нас есть возможность связаться, господин Лазар'ь, благодарю.

— В таком случае я откланяюсь…

На то, чтобы соблюсти все положенные ритуалы ушло немногим больше пары минут, после чего я покинул кабинет.

«Сориары, Озмунды… Учитывая тенденцию, можно заводить специальную книжку, и начинать записывать туда всех „должников“. Или всё-таки подумать над тем, как в ближайшее время и с пользой „реализовать“ их желание отплатить. Катализатор? Так в академии запрещено иметь при себе что-то кроме учебного браслета. Бизнес? Нет ни плана, ни даже уверенного понимания того, возможно ли реализовать задуманное. А просто деньги — это мелочно, и совсем не то, что стоило бы брать у герцогских и графских фамилий» — промелькнула мысль перед тем, как я покинул центральное крыло.

Прежде всего я собирался найти друзей, ведь Александр обещал «найтись» самостоятельно. Следовало ввести их в курс дела, а заодно кое-что проверить.

Так, сущую мелочь…