— Массовая истерия? — сэр Девилл, которому за последнее время довелось пообщаться с немалым числом психиатров, задумчиво повторил озвученный Клейном термин.

Его дворецкий, телохранители и слуги, не получив дозволения хозяина, не издали ни звука, хотя и сгорали от любопытства.

А вот сержант Гейт с явным недоумением посмотрел на Клейна. По его лицу было видно, что он впервые слышит о подобном.

Клейн подавил привычку легонько постукивать пальцами по подлокотнику дивана и принялся объяснять низким, успокаивающим голосом:

— Люди — существа, которые на удивление легко поддаются обману собственных чувств. Массовая истерия — это психогенное расстройство. Оно возникает, когда нервное напряжение или другие факторы передаются от одного человека к другому внутри замкнутой группы, многократно усиливая друг друга.

Обрушившийся на них шквал профессиональных терминов окончательно сбил с толку сэра Девилла, сержанта Гейта и остальных, заставив их подсознательно поверить в правоту эксперта.

— Я приведу простой пример, — начал Клейн. — Это реальный случай из моей практики. Некий джентльмен устроил званый ужин и пригласил тридцать пять гостей. Прямо за столом он внезапно почувствовал тошноту и прилюдно вырвал. Вскоре после этого у него начался приступ острой диареи — один раз, второй, третий. Решив, что отравился едой, он поспешил в больницу, попутно сообщив о своих подозрениях гостям.

В течение следующих двух часов у более чем тридцати из тридцати пяти гостей началась диарея, а у двадцати шести открылась рвота. Они буквально переполнили отделение неотложной помощи.

Врачи провели тщательное обследование и сопоставили факты. В итоге они пришли к выводу, что первоначальный пострадавший вовсе не был отравлен. Причиной его недуга стало воспаление желудочно-кишечного тракта, спровоцированное резкой сменой погоды и обилием ледяного крепкого алкоголя.

Но самое поразительное заключалось в том, что ни один из прибывших в больницу гостей не только не был отравлен, но и вообще не был по-настоящему болен.

Вот это и есть массовая истерия.

Сэр Девилл медленно кивнул и с восхищением произнес:

— Я всё понял. Человек и впрямь слишком легко обманывает сам себя. Недаром император Россель говорил, что ложь, повторенная сто раз, становится правдой.

— Офицер, как мне к вам обращаться? Вы — самый профессиональный психиатр из всех, кого я когда-либо встречал.

— Инспектор Моретти, — Клейн указал на свои погоны. — Сэр, ваша проблема предварительно решена. Вы можете прямо сейчас попытаться уснуть, чтобы я смог убедиться в отсутствии иных осложнений. Если ваш сон будет крепким и спокойным, позвольте нам откланяться заранее. Мы не станем дожидаться вашего пробуждения.

— Хорошо, — сэр Девилл потер лоб, оперся на трость и шаг за шагом поднялся на второй этаж, скрывшись в своей спальне.

Полчаса спустя карета с полицейским гербом отъехала от фонтана перед особняком сэра Девилла.

Когда сержант Гейт сошел на полпути, чтобы вернуться в свой участок, инспектор Толлер посмотрел на Клейна и полушутя-полусерьезно произнес:

— А я ведь на мгновение и впрямь поверил, что ты настоящий эксперт по психологии…

Он осекся на полуслове, заметив, что молодой человек в черной форме с белым клетчатым узором сидит напротив с абсолютно бесстрастным лицом. В его темных, бездонных глазах не отражалось ни единой эмоции. Лишь уголки губ едва заметно дрогнули, когда он ответил:

— Просто мне доводилось сталкиваться с подобным в прошлом.

Инспектор Толлер замолчал и не проронил ни слова до тех пор, пока экипаж не остановился возле дома номер 36 по Зотланд-стрит.

— Спасибо за помощь. Благодаря тебе сэр Девилл наконец-то избавился от своего недуга и сможет нормально спать, — инспектор протянул руку для пожатия. — Передай Данну мою благодарность.

Клейн коротко кивнул:

— Обязательно.

Размеренно ступая по лестнице, он вернулся в охранное предприятие «Черный Терн», постучал в дверь и вошел в кабинет капитана.

— Разобрался? — спросил Данн, дожидаясь своего обеда.

— Да, — Клейн потер лоб и изложил всё кратко и по существу: — Корень проблемы крылся в свинцовом и фарфоровых заводах сэра Девилла. С момента их основания и по сей день там произошло слишком много смертей от отравления свинцом. И каждый такой случай оставлял на сэре Девилле крупицу предсмертной злобы, порожденной остаточной Духовностью.

— Как правило, подобные вещи не несут в себе серьезной угрозы. Максимум — вызывают частые кошмары, — со знанием дела заметил Данн, за плечами которого был немалый опыт в расследовании подобных происшествий.

Клейн слегка кивнул:

— Совершенно верно. Ситуация и должна была развиваться по этому сценарию. Но, по роковому стечению обстоятельств, однажды сэр Девилл ехал по улице и наткнулся на умирающую от отравления фабричную девчонку. Она рухнула прямо на обочину и в свои последние мгновения увидела герб семьи Девилл. Ее душа была переполнена отчаянным нежеланием умирать, тревогой за близких и жаждой справедливости. Лишь когда сэр Девилл выплатил ее родителям, брату и сестре компенсацию в триста фунтов, эта злоба окончательно рассеялась.

— Это социальная проблема. В нашу эпоху пара и машин подобные трагедии — далеко не редкость, — Данн достал трубку, глубоко вдохнул аромат табака и со вздохом продолжил: — Рабочие льнопрядильных фабрик вынуждены увлажнять материал, а вместе с ним и самих себя, из-за чего поголовно страдают бронхитом и болезнями суставов. На заводах с высокой запыленностью, даже без ядовитых веществ, люди гробят свои легкие… Ух, впрочем, не будем об этом. Верю, что с развитием Королевства все эти проблемы будут решены. Клейн, как насчет того, чтобы подыскать ресторанчик на сегодняшний вечер и отпраздновать твое вступление в ряды полноправных оперативников?

Клейн немного подумал и предложил:

— Давайте завтра вечером… Капитан, я сегодня слишком долго использовал Духовное зрение, да еще и прибегал к гаданию по снам, чтобы напрямую связаться с этими сгустками злобы. Я чувствую себя совершенно разбитым и хотел бы после обеда пойти домой, чтобы как следует отдохнуть. Вы не против? Ах да, часам к четырем-пяти я планировал заскочить в Клуб гадателей — нужно понаблюдать, как тамошние завсегдатаи отреагируют на внезапную смерть Хайнаса Винсента.

— Без проблем, ты это заслужил, — с улыбкой отозвался Данн. — Тогда договорились — завтра вечером. Пойдем в ресторан «Старый Уилл» по соседству. Я сейчас же поручу Розанне забронировать столик.

Клейн встал, держа в руке мягкую полицейскую фуражку, вежливо поклонился и произнес:

— Спасибо, капитан. До завтра.

Данн вскинул руку, останавливая его:

— Погоди-ка. Ты сказал, что сэр Девилл выплатил родителям той погибшей девушки триста фунтов?

— Да, — кивнув, Клейн тут же уловил ход мыслей капитана. — Опасаетесь, что столь внезапно свалившееся богатство навлечет на них беду?

Данн тяжело вздохнул:

— Я повидал слишком много подобных трагедий. Оставь мне их адрес. Я отправлю к ним Кенли, чтобы он помог им по-тихому уехать из Тингена, перебраться в другой город и начать жизнь с чистого листа.

— Хорошо, — низким голосом ответил Клейн.

Покончив с этим, он вышел из кабинета Данна, пересек коридор по диагонали и юркнул в комнату отдыха. Сменив униформу на свой повседневный строгий костюм, он аккуратно повесил полицейский мундир в отведенный ему шкафчик.

Трясясь в общественном экипаже, погруженный в молчание Клейн добрался до улицы Нарциссов. Сняв пальто и шляпу, он разогрел вчерашние остатки еды и, закусив их последним куском овсяного хлеба, кое-как утолил голод.

Затем он поднялся на второй этаж, повесил одежду на спинку стула и замертво рухнул на кровать.

Когда он открыл глаза, стрелки карманных часов показывали десять минут третьего. За окном нещадно палило солнце, чьи лучи с легкостью пробивали редкие облака.

Купаясь в этом ослепительном золотом свете, Клейн стоял у письменного стола и смотрел сквозь эркерное окно на улицу. Он наблюдал за снующими туда-сюда прохожими в потрепанной, ветхой одежде, то входящими в переулки Железного Креста, то выходящими оттуда.

Хух… Медленно выдохнув, он наконец сбросил с себя гнетущее оцепенение.

Путь предстоит долгий. Каждая ступень Последовательности требует терпения. Как и любое дело в этой жизни.

Покачав головой, Клейн уселся за стол и принялся систематизировать события прошедшей недели, мысленно проговаривая заученные наизусть важные факты, чтобы не допустить досадных провалов в памяти.

Без пяти минут три.

Высоко над бескрайним, пустынным, окутанным серо-белой пеленой туманом монументально возвышался древний храм, в центре которого покоился испещренный временем длинный бронзовый стол.

А во главе этого стола, в кресле с высокой спинкой, уже восседал мужчина, с ног до головы укутанный густым серым туманом.

Откинувшись на спинку кресла, Клейн погрузился в безмолвные раздумья. Спустя пару минут он плавно вытянул руку и кончиком пальца коснулся двух багровых звезд, символизирующих «Справедливость» и «Повешенного».

* * *

Баклунд, район Императрицы.

Одри, придерживая подол платья, легким, почти летящим шагом направилась к спальне.

Вдруг ее интуиция забила тревогу. Девушка резко повернула голову и, посмотрев в густую тень балкона, ожидаемо обнаружила там большую золотистую ретривершу. Сьюзи сидела совершенно неподвижно, молчаливо наблюдая за происходящим.

Одри беззвучно вздохнула, начертила на груди знак багровой луны и, подойдя ближе, с высоты своего роста уставилась на собаку:

— Сьюзи, так нельзя. То, чем ты сейчас занимаешься — это банальное подглядывание. Настоящий «Зритель» обязан наблюдать за происходящим открыто и с достоинством, оставаясь на своем законном месте.

Золотистая ретриверша подняла взгляд на хозяйку и в знак согласия приветливо вильнула хвостом.

Прочитав ей еще пару нотаций, Одри поспешила в спальню, боясь опоздать.

За те несколько секунд, пока она открывала и запирала за собой дверь, в ее голове внезапно промелькнула весьма экстравагантная мысль:

«Интересно, а господин Шут смог бы втянуть Сьюзи в то таинственное пространство? Ведь тогда в нашем Клубе Таро стало бы целых четыре участника! И все до единого — стопроцентные Потусторонние!»

«Хотя нет… Сьюзи ведь даже говорить не умеет. Если дойдет до обмена мнениями и идеями, как ей общаться? Гав-гав? Ау-у-у? Тьфу ты, с чего это я вообще начала подражать собачьему лаю…»

«От одной лишь мысли об этой сцене становится как-то не по себе… Только представьте: таинственное, окутанное мистикой собрание, и тут — внезапный собачий лай… Да господин Шут просто вышвырнет нас из Клуба Таро без лишних разговоров…»

Заперев дверь на ключ, Одри присела на край роскошной кровати и выудила из-под подушки старый, желтовато-коричневый пергамент.

Перечитав записи несколько раз кряду, она заставила себя успокоиться и плавно вошла в состояние «Зрителя».

* * *

Море Соня. Где-то среди бескрайних вод старинный парусник, неустанно преследующий «Слушателя», уже давно оставил архипелаг Рорстед далеко позади.

«Мореплаватель» Элджер Уилсон, всерьез опасаясь погрешности корабельного хронометра, заперся в капитанской каюте за добрых полчаса до назначенного времени. Он ни в коем случае не хотел, чтобы команда стала свидетельницей его внезапного транса.

На столе перед ним стоял бокал почти прозрачного крепкого алкоголя, чей обжигающий, концентрированный аромат проникал в ноздри с каждым вдохом.

При мысли о грядущем собрании, о той бескрайней пелене серого тумана, что разверзлась перед ним в коридоре гостиницы, и о таинственном Шуте, восседающем в самом центре этого мироздания, по спине Элджера вновь пробежала невольная дрожь.

Он поднес бокал к губам и одним махом осушил его до дна. Огненная жидкость обожгла горло, помогая унять бурю эмоций, бушующую в сердце.

Вскоре Элджер взял себя в руки, и его лицо вновь обрело привычное выражение ледяного спокойствия и непоколебимой уверенности.