Сжимая в руках желто-коричневый бумажный сверток с травами, Богда в полубреду покинул «Народную травяную аптеку Лоусона».

Лишь ожидая общественный конный трамвай, он внезапно пришел в себя.

Он только что отдал целых десять фунтов за этот жалкий сверток!

Это же почти его месячное жалованье!

Если бы он так слепо не доверял Анне и Джойсу, то ни за что бы не пришел в Клуб гадателей с такой кучей наличных!

«А что, если за этими смехотворными восемью пенсами за гадание кроется сговор мистера Моретти с этим бессовестным хозяином аптеки? Что, если они просто делят прибыль? Да это же классическая схема мошенничества, о которой трубят во всех газетах!» — сопоставив факты, Богда начал всерьез подозревать Клейна, а заодно и своих друзей.

Подъехал конный трамвай. Мужчина бросил взгляд на зажатые в руке травы. В конце концов ему так и не хватило наглости вернуться в лавку и потребовать деньги назад. С тяжелым сердцем он поднялся в салон экипажа.

* * *

В Народной травяной аптеке Лоусона.

Проводив Богду взглядом, хозяин лавки вдруг обернулся и крикнул в сторону задней двери, где обычно хранились запасы трав:

— Шермин, с сегодняшнего дня прекращай закупать сырье.

— Почему? Учитель, но почему? — из подсобки вышел миловидный юноша с копной растрепанных волос.

Хозяин усмехнулся:

— Это уже шестнадцатый клиент, пришедший ко мне благодаря слухам. Если так пойдет и дальше, боюсь, мной заинтересуются Ночные Ястребы, Каратели и Механизм Разума. Самое время подумать о переезде в другой город.

— Значит, нам придется продать лавку? — с пониманием кивнул Шермин, в голосе которого зазвучала неподдельная тревога.

Мужчина хмыкнул:

— Если хочешь остаться — забирай лавку себе. Твоих навыков в распознавании трав и приготовлении микстур уже вполне достаточно. Разумеется, не забывай каждый месяц переводить пятьдесят процентов прибыли на мой анонимный счет в Банке Баклунда.

— Но я ведь так и не овладел вашими истинными магическими рецептами, — Шермин разрывался между нежеланием вести кочевую жизнь, меняя города каждый год, и досадой от того, что ему придется расстаться с таинственными знаниями наставника.

Хозяин опустился в кресло-качалку и неспешно, расслабленно покачиваясь, ответил:

— Этому нельзя просто так научиться по щелчку пальцев…

* * *

Перед Богдой стояла кружка, до краев наполненная кипящей черно-зеленой жижей. Запах старых носков и омерзительный цвет заставляли его всерьез усомниться в адекватности всего, что он сегодня сделал.

В варево добавили свежей петушиной крови. Отец Богды с нескрываемой тревогой посмотрел на сына:

— Я все же считаю, что операция — это лучший выход.

Кровь побурлила в кипящей жидкости пару секунд и бесследно растворилась. Богда глубоко вдохнул:

— Если и это снадобье не поможет, я соглашусь на операцию.

— Да хранит тебя Господь, — отец начертил на груди треугольный священный знак.

Дождавшись, пока отвар остынет, Богда, не желая пускать на ветер десять кровных фунтов, резко вскинул правую руку, зажмурился, запрокинул голову и залпом выпил всё до последней капли.

Тошнотворный запах с легким металлическим привкусом крови ударил в нос, и мужчина едва не вывернул содержимое желудка наружу.

В ту ночь Богде показалось, что он серьезно отравился. Он бегал в уборную целых шесть раз и провалился в тяжелый, беспокойный сон лишь тогда, когда багровая луна уже клонилась к закату.

Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг он резко вскочил в холодном поту — ему приснилось, что начальник распекает его за опоздание.

«Слава богу… слава богу, я взял три дня в счет отпуска, не нужно никуда спешить», — с облегчением выдохнул он. И тут же с удивлением отметил, что чувствует себя на удивление бодрым.

Это разительно отличалось от его подавленного, изможденного состояния в последние несколько недель.

Богда машинально потянулся к правому боку. Надавив на область печени, он с изумлением понял, что невыносимая, режущая боль, возникавшая раньше при малейшем касании, исчезла. Осталась лишь вполне терпимая тупая реакция на давление.

«Неужели оно и впрямь работает? А ведь этот аптекарь выглядел как типичный шарлатан…» — терзаемый смесью шока, радости и недоверия, Богда вскочил с кровати. Он потянулся, размял мышцы и почувствовал давно забытое ощущение абсолютного здоровья.

Погрузившись в раздумья на несколько минут, он пробормотал себе под нос:

— Если верить этому аптекарю, мне нужно выпить отвар еще дважды. Как только закончу курс, сразу же пойду в больницу к хорошему терапевту на осмотр…

Кажется, он так и не сказал, сколько раз в день нужно принимать это зелье…

…Я все равно считаю, что он смахивает на мошенника…

* * *

В кабинете гражданских сотрудников охранного предприятия «Черный Терн» Клейн, заранее отпросившись у коллег, получил в свое полное распоряжение пустую, тихую комнату.

Сжимая в руке резец, он высвобождал свою Духовность, предельно сосредоточенно вырезая на двух серебряных пластинах заклинания и символы.

Это были фразы на гермесе, взывающие о защите от бед, и два мистических знака, олицетворяющих Богиню Вечной Ночи и Императрицу Бедствий и Ужасов.

Помимо этого, Клейн добавил духовное число Богини — «7» — и соответствующие магические руны.

Амулеты и талисманы требовали двусторонней гравировки. То, какие именно символы, заклинания и знаки наносить на каждую из сторон, как их располагать и какой формат соблюдать, относилось к продвинутому уровню мистицизма. Те же знания, что имели хождение среди обывателей, были полны неточностей и откровенной чепухи.

Прямо сейчас по правую руку от Клейна громоздилась целая куча испорченных заготовок. Лишь изведя гору материала и убедившись, что его рука не дрогнет, юноша осмелился приступить к созданию амулетов для брата Бансона и сестры Мелиссы.

Его разум обрел кристальную ясность. Духовность бурным потоком струилась с острия резца, вычерчивая на серебряной поверхности цифру «7».

С заклинаниями и символами на обратной стороне было покончено. Оставалось лишь нанести последние штрихи.

Едва резец завершил последнюю линию, вся вложенная Духовность мгновенно сплелась воедино. Клейн внезапно ощутил, как комнату заполнила странная, величественная и пугающая сила.

Всплеск энергии угас так же быстро, как и появился. В Духовном зрении юноши символы и заклинания на обеих сторонах серебряной пластины слились в единое целое, излучая умиротворяющее, спокойное черное свечение.

Отложив инструмент, Клейн провел пальцами по серебряному амулету, сочетающему в себе формы круга и вертикальной линии. Металл казался теплым, но в то же время дарил едва уловимое чувство прохлады.

— Готово! — с радостной улыбкой Клейн спрятал только что законченный амулет в карман, к первому, сделанному ранее. Он собирался подарить их Бансону и Мелиссе при первом же удобном случае.

Подобные защитные амулеты, созданные Потусторонними, действительно работали. Они позволяли владельцу незаметно для себя избегать множества серьезных неприятностей. Однако их сила не была безграничной, а Духовность имела свойство постепенно рассеиваться. Если не использовать высокоуровневую ритуальную магию для их закрепления, срок годности таких артефактов редко превышал один год. А могущественные ритуалы предъявляли настолько чудовищные требования к Духовности заклинателя, что Клейн пока был на это попросту неспособен.

«Когда срок выйдет, просто нанесу Духовность заново…» — задумчиво кивнул Клейн и принялся наводить порядок на заваленном браком столе.

Пока что он не стал делать амулет для себя. Для него артефакты такого уровня были почти бесполезны. Юноша планировал углубиться в изучение создания амулетов и, объединив эти знания с ритуальной магией, смастерить несколько мощных защитных артефактов, активируемых особыми звуковыми слогами.

Покончив с уборкой, Клейн вышел из кабинета, чтобы сдать испорченные материалы, как вдруг столкнулся с Данном Смитом. Капитан, как всегда, был облачен в черный плащ.

Данн скользнул по нему глубоким взглядом своих серых глаз, и уголки его губ поползли вверх:

— Клейн, Священный Собор дал добро. Отныне ты — полноправный член нашего отряда.

— Правда? Это же просто замечательно! — Клейн изобразил бурный восторг, хотя наполовину он был искренним.

Капитан с улыбкой кивнул:

— Можешь прямо сейчас зайти и получить недостающие три фунта за эту неделю. В дальнейшем твое жалованье будет составлять четыре с половиной фунта в неделю, пока не выплатишь весь аванс.

Да, и еще кое-что. Я ведь рассказывал тебе об обязательном ритуале для всех Ночных Ястребов?

Каждый оперативник, претендующий на статус полноправного члена, обязан в одиночку выполнить одно задание. Только так можно заслужить признание товарищей. Но учитывая твои выдающиеся заслуги, я считаю, что мы вполне можем обойтись обычным поручением от жителей. Как только ты с ним справишься, я официально представлю тебя всем Ночным Ястребам Тингена.

Клейн без малейших колебаний выпалил:

— Согласен!

«Три фунта прибавки да семь фунтов на возмещение расходов… Этого с лихвой хватит не только на новый строгий костюм, но и на много чего еще!»

«Останется весьма приличная сумма!»

«Хм, интересно, как скоро мне подвернется подходящее задание…»

Ожидание растянулось до самого воскресенья, до дня рождения Селены.

* * *

Облачившись в свой старый строгий костюм, Клейн тщательно почистил полуцилиндр щеточкой и носовым платком. Взглянув на себя в зеркало и оставшись весьма довольным результатом, он спустился на первый этаж.

Тем временем Мелисса придирчиво, с ног до головы, осматривала наряд Бансона.

— Что-то не так? — Бансон покрутил в руке трость. Под пристальным взглядом сестры он почувствовал себя крайне неуютно.

Он еще раз оглядел себя со всех сторон, но так и не нашел никаких изъянов — по его меркам, он выглядел вполне прилично.

Мелисса отвела взгляд и с предельно серьезным видом констатировала:

— Бансон, этот костюм слишком старый.

На сегодняшнем банкете будет присутствовать множество выдающихся леди и юных мисс. Заявиться в таком виде — значит проявить к ним вопиющее неуважение.

Клейн, поначалу тоже не понимавший сути претензий, после слов сестры вдруг все осознал. С хитрой улыбкой он подошел ближе:

— Мы с Бансоном почти одной комплекции. Он вполне может одолжить мой второй фрак.

Он уже успел рассказать брату и сестре о покупке нового костюма, сочинив историю о том, как во время проверки каких-то древних реликвий его одежда безнадежно порвалась. По его словам, компания проявила неслыханную щедрость и полностью возместила ущерб. Разумеется, Клейн умолчал о повышении и прибавке к жалованью. Он боялся, что столь стремительный карьерный рост повергнет Бансона и Мелиссу в шок, поэтому решил отложить эту новость как минимум на полгода.

Эта история вызвала у брата с сестрой жуткую зависть. Они в очередной раз сошлись во мнении, что охранное предприятие «Черный Терн» — работодатель, о котором можно только мечтать.

— Разве в этом есть необходимость? — все еще не понимая, к чему клонит сестра, переспросил Бансон.

— Еще какая, — Клейн ухватил брата за плечи и решительно подтолкнул к лестнице. — Мой фрак висит на вешалке в спальне.

Проводив взглядом ошарашенного Бансона, скрывшегося на втором этаже, Клейн повернулся к Мелиссе и усмехнулся:

— Ты надеешься, что Бансон воспользуется этим днем рождения, чтобы познакомиться с какой-нибудь милой леди и завести романтические отношения?

За последнее время Клейн прочел немало газет и журналов, поэтому прекрасно знал, что подобные банкеты для аристократии и среднего класса часто служили негласными смотринами.

Мелисса серьезно кивнула:

— Именно. Бансон пожертвовал слишком многим ради нас с тобой.

«Сестренка, ну почему ты ведешь себя как наша мамочка…» — Клейн, глядя на Мелиссу, не удержался и со смехом покачал головой.