Высоко в небе, в объятиях кромешной тьмы, безмолвно висела багровая луна, освещая постепенно погружающийся в тишину Тинген — «Город университетов».

Клейн стоял перед письменным столом и смотрел сквозь эркерное окно на безлюдную, остывающую улицу Нарциссов. До его слуха донесся отдаленный, но на удивление тихий стук копыт — где-то промчался экипаж.

Взяв серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз, он со щелчком откинул крышку, бросил взгляд на циферблат, а затем задернул шторы. Желтоватый свет газовой лампы теперь оставался внутри, заливая спальню.

Неспешно развернувшись, юноша запер дверь на замок и перекрыл газовый вентиль.

Комната мгновенно погрузилась во мрак. Лишь слабое багровое свечение, пробивающееся сквозь ткань штор, раскрашивало этот глубокий ночной пейзаж, словно сошедший со страниц жутких фольклорных сказок.

В этой атмосфере Клейн достал полученный по запросу серебряный кинжал. Визуализировав в уме светящуюся сферу, он погрузился в состояние полумедитации.

Сконцентрировав ментальную энергию и следуя недавним тренировкам, он позволил своей Духовности мощным потоком вырваться с острия клинка. Шаг за шагом он направлял эту силу, сплетая ее с окружающим пространством и надежно запечатывая комнату.

Таким образом Клейн страховался от любых возможных аномальных колебаний: он боялся, что они могут разбудить Бансона и Мелиссу.

Отложив кинжал, юноша сделал четыре шага против часовой стрелки, сопровождая каждый шаг заклинанием родом с Земли.

Вновь нахлынули неизменные истошные вопли и шепотки, вновь обрушились безумие и боль. Изо всех сил контролируя себя, Клейн, находясь в полубредовом состоянии, пережил этот самый мучительный и опасный этап.

Бескрайний серо-белый туман, россыпь темно-красных звезд вдали и вблизи, монументальный храм, возвышающийся подобно мертвому гиганту… Картина перед глазами ничуть не изменилась. От нее всё так же веяло древностью и тишиной, копившейся здесь тысячелетиями.

«Нет, изменения все же есть!» — беззвучно пробормотал Клейн, устремив взгляд на ближайшую темно-красную звезду.

Это была звезда, символизирующая «Справедливость»!

Багровое свечение этой звезды непрерывно пульсировало — то сжималось, то расширялось. Амплитуда была небольшой, но ритм оставался упорным и неустанным.

Клейн осторожно высвободил свою Духовность, направив ее прямо к пульсирующему свету.

Едва они соприкоснулись, как в голове Клейна раздался гул. Перед его взором вспыхнула размытая, искаженная картина, а в ушах зазвучал иллюзорный, многократно накладывающийся друг на друга голос, возносящий мольбу:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом;

— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

— Я молю о Твоей помощи.

— Я молю о Твоем благословении.

— Я молю даровать мне хороший сон.

…

— Я молю даровать мне хороший сон.

…

— Я молю даровать мне хороший сон.

…

Женский голос эхом разносился по пространству, наслаиваясь сам на себя. От этого бесконечного повторения разум Клейна наполнился раздражением и хаосом, словно он только-только начал засыпать, а соседи сверху вдруг принялись бить посуду, колотить по полу и истошно ругаться.

Обуздав эмоции и использовав техники медитации, чтобы сгладить внутренний порыв, он начал внимательно вглядываться в размытое видение.

Там стояла девушка в белоснежной мантии. Ее мягкие, блестящие золотистые волосы струились по плечам. Склонив голову в почтительном поклоне перед четырьмя колеблющимися огоньками пламени, она безостановочно читала заклинание.

Сквозь искажения Клейн с трудом, но все же узнал в ней мисс Справедливость.

Теперь он был абсолютно уверен: придуманное им заклинание действительно способно безошибочно указать на это место. И на него самого!

Это открытие наполнило его глубоким чувством удовлетворения. Его поиски вслепую, пробы и ошибки наконец-то принесли свои плоды.

«Ладно, не буду себя перехваливать…» Настроение Клейна стремительно улучшилось. Даже мольбы, жужжащие над ухом подобно назойливым мухам, теперь казались вполне терпимыми.

Повинуясь внутреннему импульсу, он попытался передать через эту тонкую связь свой мысленный ответ прямиком в багровую звезду:

— Я услышал.

* * *

Перед ее мысленным взором клубился густой серый туман. В самой его глубине вырисовывался искаженный, размытый человеческий силуэт.

В тех местах, где должны были быть его глаза, переливался темно-красный свет. А его голос гулким эхом разносился по бескрайней пустоте:

— Я услышал.

— Я услышал.

— Я услышал.

…

Одри Холл резко проснулась и, сжимая в руках одеяло, села на кровати. В ее голове все еще ясно стояли образы из только что увиденного сна.

Она отчетливо понимала: ей приснился Шут. Тот самый таинственный Шут, восседающий над серым туманом!

«Это ответ на мою утреннюю молитву?» — Одри мгновенно вошла в состояние «Зрителя» и принялась хладнокровно анализировать ситуацию.

Хоть она и не понимала, почему Шут не ответил сразу, а дождался ночи, сам факт того, что ритуальная магия сработала, а заклинания оказались действенными, потряс ее до глубины души.

Ведь раньше, сколько бы она ни молилась Богине Вечной Ночи, она ни разу не получала ответа!

«Даже если господин Шут еще не стал истинным божеством, Он уже очень близок к этому…» — Одри медленно вдохнула и так же медленно выдохнула.

Осознав, что имеет дело с могущественной сущностью, которой невозможно противостоять, девушка быстро отбросила все страхи и сомнения, сосредоточившись на дальнейших планах:

«Первое: полностью усвоить зелье „Зрителя“… Мой отыгрыш продвигается весьма успешно».

«Второе: найти Алхимиков Психологии».

«Третье: выяснить, смогу ли я получить рецепт „Телепата“ или зацепки, ведущие к Алхимикам Психологии, напрямую от господина Шута».

«Хотя… каждое богоподобное существо обладает своей собственной, полной цепочкой Последовательностей. Он вовсе не обязан знать рецепты чужих путей… Да и Алхимики Психологии — слишком молодая и малозначительная организация, чтобы привлечь внимание господина Шута…»

* * *

Разорвав связь, пребывающий в отличном настроении Клейн уселся во главе длинного бронзового стола.

Окутанный серым туманом, он откинулся на спинку кресла, подпер рот кулаком и принялся прокручивать в голове и анализировать недавний процесс.

Сейчас в этом мире серого тумана находился лишь он один. Вокруг царила абсолютная, звенящая тишина.

«Похоже, я могу лишь передавать информацию, но не способен черпать оттуда силу… Значит, одна из моих хитроумных идей потерпела крах». Клейн то и дело легонько постукивал кулаком по губам, беззвучно подводя итоги.

Его изначальный план заключался в следующем: если придуманное заклинание и ритуал сработают, он попытается связать себя с миром серого тумана, чтобы использовать его невероятную мощь.

Таким образом, он смог бы молиться самому себе, элегантно обходя ограничения, избегая загадочных опасностей и куда эффективнее используя возможности этого таинственного пространства.

Например, он мог бы провести ритуал, попросить у «себя» даровать какое-нибудь заклинание, а затем войти в серый туман, ответить на собственную мольбу и ниспослать себе эту силу.

«Видимо, я раскатал губу…[82] Мои знания и контроль над этим миром серого тумана еще бесконечно далеки от такого уровня…» С самоироничной усмешкой Клейн покачал головой и уже собрался уходить.

В этот самый момент он заметил, как багровая звезда, символизирующая «Повешенного», тоже начала пульсировать. До его ушей донесся иллюзорный, бестелесный голос, расходящийся невидимыми кругами.

«Надо же, как раз застал ритуал „Повешенного“?» — задумчиво кивнул Клейн.

Оставаясь сидеть во главе бронзового стола, он протянул руку и мысленно коснулся этой звезды.

Его Духовность устремилась вперед, сливаясь с пульсирующим багрянцем.

Он услышал низкий, наслаивающийся голос «Повешенного» и увидел размытую картину.

В видении «Повешенный», облаченный в глухую черную мантию, стоял перед четырьмя огнями. Вокруг него возвышалась духовная стена, надежно отсекающая любые внешние помехи.

Клейн не стал отвечать сразу. Он просто молча смотрел и слушал.

— … Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

— Я молю о Твоей помощи.

…

Закончив молитву, «Повешенный» немного подождал. Не получив ответа, он начал снимать духовный барьер, гасить свечи и убирать алтарь.

В самом конце он провел рукой над столом. В воздухе вспыхнуло водяное свечение, и поверхность, служившая алтарем, мгновенно засияла чистотой.

«Заклинание водной стихии… Дар Бури… „Повешенный“ действительно как минимум „Мореплаватель“…» Едва заметно кивнув, Клейн, прежде чем видение рассеялось, отправил свой «ответ» в багровую глубину.

* * *

Элджер Уилсон находился в Городе Щедрости — столице архипелага Рорстед.

Вместо того чтобы вместе с командой отправиться в знаменитый местный Красный Театр, он остался в гостинице. Плотно закрыв двери и окна, он решил опробовать ритуал, описанный Шутом.

Умело завершив молитву, Элджер терпеливо подождал, но так и не получил ответа.

«Похоже, попытка провалилась… Господину Шуту придется придумать другой способ…» — с облегчением, но в то же время с легким разочарованием подумал он.

Прибравшись, Элджер решил спуститься вниз и заказать стаканчик «Леранчи». Алкоголь отлично помогал раскрыть потенциал зелья «Народ Гнева», поэтому Каратели Повелителя Бурь питали к этому «напитку» особую слабость.

Открыв дверь, он уже собирался выйти, как вдруг у него перед глазами все поплыло. Коридор гостиницы сменился иллюзорным, бескрайним серым туманом, в самой глубине которого восседал размытый человеческий силуэт. Он возвышался над всем сущим, словно находясь на недосягаемом троном.

— Я услышал.

Знакомый низкий голос незримым эхом отдался в ушах Элджера. Он застыл на месте, почувствовав, как в голове вспыхнула легкая, пульсирующая боль.

Глаза Элджера резко потемнели. Оглядевшись, он обнаружил, что всё вокруг осталось прежним: те же скрипучие половицы, те же старые настенные подсвечники, тот же не слишком чистый коридор.

«Я услышал…» Казалось, этот голос все еще звучит у него в голове.

Лицо Элджера помрачнело. Сжав кулак, он легко ударил себя в грудь, но так и не смог произнести слова почтения в адрес Повелителя Бурь.

Простояв в молчании довольно долго, Элджер вернул лицу привычное спокойствие, вот только его взгляд стал еще более глубоким и непроницаемым.

* * *

В пространстве над серым туманом Клейн не стал задерживаться. Дождавшись, пока затихнут последние отголоски голосов, он окутал себя Духовностью и начал стремительно падать вниз — сквозь туман, прямиком в материальный мир.

Свет и тени перед глазами замелькали с бешеной скоростью, словно кинопленка, перемотанная в десятки раз быстрее. Почувствовав легкое головокружение, Клейн наконец увидел залитые багровым лунным светом шторы, а также смутные очертания письменного стола и книжной полки.

Снова взяв серебряный кинжал, он снял духовный барьер с комнаты. Ворвавшийся легкий сквозняк взъерошил ему волосы. Клейн бесшумно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

Убедившись, что в комнатах брата Бансона и сестры Мелиссы стоит полная тишина, юноша с облегчением выдохнул.

«Этот „ритуал на удачу“ — просто находка для дома и семьи… Идеально скрытный и невероятно полезный…» — беззвучно прошептал Клейн. Прикрыв дверь, он направился к кровати.

Его «заданием» на завтра был поход вместе со старым Нилом на подпольный рынок артефактов и материалов для Потусторонних.