Сделав пару шагов вперед, Клейн увидел клиента, пришедшего на гадание. Это был мужчина в черном строгом костюме, с тростью, украшенной золотым набалдашником, и в полуцилиндре. Из-под полей шляпы упрямо выбивались короткие светлые волосы, а нос с легкой горбинкой напоминал орлиный клюв.

Жених Анны… Тот самый Джойс Майер, переживший череду чудовищных испытаний… Клейн, уже видевший его во время «гадания по снам», тут же с улыбкой заговорил первым:

— Добрый день, мистер Майер.

— Добрый день, мистер Моретти, — Джойс снял шляпу и учтиво поклонился. — Благодарю вас за советы, которые вы дали Анне. Она без умолку хвалит вас, называя ваши способности настоящим чудом.

Клейн невозмутимо рассмеялся:

— Моей заслуги здесь нет. Благодарить нужно лишь самого себя. Без непоколебимой воли и стремления к лучшему вам бы ни за что не удалось преодолеть те ужасные испытания.

Ответив из вежливости, юноша не удержался и мысленно добавил:

«Прямо какой-то обмен любезностями ради приличия…»[80]

— Честно признаться, я до сих пор чувствую себя так, словно сплю, и не могу поверить, что пережил весь тот нескончаемый кошмар, — со вздохом покачал головой Джойс.

Не дав Клейну и слова вставить, он с любопытством спросил:

— Вы узнали меня с первого взгляда. Это из-за моего приметного носа или вы заранее предвидели мой визит?

— У меня есть подробная информация о вас. И для Провидца этого более чем достаточно, — намеренно ответил Клейн весьма туманно, напуская на себя вид настоящего прорицателя.

Джойс действительно был впечатлен. Лишь спустя добрый десяток секунд на его лице появилась улыбка:

— Мистер Моретти, я бы хотел попросить вас погадать мне.

Едва произнеся это, он вдруг осознал одну деталь: мистер Моретти назвал себя «Провидцем», а не просто предсказателем или гадателем!

— Отлично, пройдемте в комнату «Желтый кварц», — Клейн сделал приглашающий жест.

В этот момент он почему-то подумал, что ему стоило бы облачиться в длинную черную мантию и быть более немногословным, чтобы в полной мере соответствовать таинственному образу Провидца.

Войдя в комнату, Джойс Майер сразу же запер деревянную дверь на замок и осмотрелся. Воспользовавшись заминкой, Клейн незаметно дважды постучал по межбровью, активируя Духовное зрение.

Джойс опустился на стул, пристроил трость, поправил черный галстук-бабочку и заговорил низким, хрипловатым голосом:

— Мистер Моретти, я хочу, чтобы вы истолковали мой сон.

— Толкование снов? — Клейн сохранил невозмутимый вид человека, у которого все идет по плану, и переспросил лишь для вида.

Изучая ауру Джойса, он заметил, что цвета его здоровья заметно потускнели, хотя и не достигли той стадии, когда можно говорить о серьезной болезни. Эмоциональный фон был окрашен в синий цвет задумчивости, но он был настолько густым и темным, что выдавал крайнее нервное напряжение.

Джойс серьезно кивнул:

— С того самого момента, как «Клевер» прибыл в порт Энмат, мне каждую ночь снится один и тот же сон, полный первобытного ужаса. Я прекрасно понимаю, что это отголоски пережитого кошмара, и мне стоило бы обратиться к психиатру. Но меня не покидают сомнения. Обычные сны, даже если они повторяются ночь за ночью, неизбежно меняются в деталях. Этот же сон… по крайней мере, та его часть, которую я запомнил… остается абсолютно неизменным.

— Для Провидца подобные сны — это всегда некое откровение, дарованное свыше, — произнес Клейн, стараясь, чтобы его слова звучали одновременно как утешение и объяснение. — Вы не могли бы описать его в мельчайших деталях?

Джойс подпер рот кулаком и, немного помолчав, начал рассказ:

— Мне снится, что я падаю с борта «Клевера» прямиком в океан. И вода там не темно-синяя, а багровая, словно прогнившая кровь.

В момент падения меня хватает за руку кто-то с палубы. Лица его я не вижу, помню лишь чудовищную силу его хватки.

А я, в свою очередь, держу за руку еще одного человека, отчаянно пытаясь не дать ему сорваться в море. И его я знаю — это Юнис Кинг, один из пассажиров нашего корабля.

Его вес и его отчаянные попытки вырваться становятся невыносимыми. Мои силы на исходе, и я вынужден разжать пальцы. Я вижу, как он с истошным воплем летит в эту кровавую пучину.

И в это самое мгновение человек, державший меня, тоже отпускает мою руку. Я в панике размахиваю руками, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но хватаю лишь пустоту. Я стремительно лечу вниз.

А потом я в ужасе просыпаюсь, покрытый холодным потом.

Клейн приложил пальцы ко лбу, легонько постукивая по нему и напуская на себя вид глубокой задумчивости. Немного упорядочив мысли, он заговорил:

— Мистер Майер, простые кошмары, даже если они похожи друг на друга и снятся вам регулярно, — это психологическая проблема, имеющая под собой вполне реальную основу. Но когда один и тот же сон повторяется из ночи в ночь без малейших изменений, это знак. Это ваша собственная Духовность пытается о чем-то вас предупредить. Это и есть откровение свыше.

Заметив в глазах Джойса недоумение, он пояснил подробнее:

— Не стоит сомневаться. Духовность есть в каждом из нас, и даже у обычных людей она порой дает о себе знать в виде таких вот предупреждений.

— Я не знаю всех подробностей того, что произошло на борту «Клевера», но совершенно очевидно, что это была кровавая бойня, оставившая в вашей душе глубокую, незаживающую рану.

Увидев, что Джойс соглашается, юноша продолжил:

— В те минуты на корабле вы, должно быть, были скованы животным страхом. А в состоянии крайнего эмоционального напряжения человек легко теряет способность трезво оценивать ситуацию. Вы могли упустить из виду множество важных деталей. Но это не значит, что вы их не видели — они просто ускользнули от вашего сознания. Вы понимаете? Ускользнули.

— Они осели глубоко в вашем подсознании, в вашей Духовности. И если эти упущенные детали таят в себе нечто критически важное, Духовность начинает бить тревогу, используя для этого язык сновидений.

«Прямо как в тот раз, когда я вспомнил упущенную деталь и понял, что блокнот забрал Райел Бибер… Ситуация один в один… Вот только я куда более проницателен, моя Духовность сильнее, да и багаж оккультных знаний у меня внушительнее, поэтому я догадался обо всем сразу…» — выдержав паузу, Клейн посмотрел прямо в глаза Джойсу и произнес:

— Этот самый мистер Юнис Кинг, которого вы отпустили в кровавое море… Он ведь умолял вас о пощаде там, на корабле, но так и не смог избежать своей страшной участи, верно?

Джойс неуютно поежился на стуле и, несколько раз порываясь что-то сказать, наконец выдавил:

— Да. Но я ни капли ему не сочувствую. Возможно, через пару дней, а может, через неделю, вы сами прочтете в газетах о том, каким безжалостным, омерзительным чудовищем он был. Он изнасиловал и убил по меньшей мере трех женщин, бросил младенца в Бушующее море и во главе своры обезумевших зверей устроил резню среди пассажиров и команды.

Он был хитер, силен и абсолютно порочен. Я не смел, да и просто не мог пощадить его — это стоило бы мне жизни.

— Я вовсе не осуждаю вас за этот поступок, — Клейн поспешил прояснить свою позицию. — Но ваш сон говорит о том, что в глубине души вы испытываете раскаяние и сожаление, вы считаете, что не должны были разжимать руки. Но если вы уверены, что убить его было правильным, справедливым решением, то откуда взялись эти чувства? Почему образ того, как вы отпускаете его руку, преследует вас каждую ночь?

— Я… я не знаю… — с растерянным видом покачал головой Джойс.

Клейн скрестил руки под подбородком и осторожно направил его мысли:

— Опираясь на мои предыдущие слова… Не могли ли вы упустить что-то важное в тот момент? Возможно, то, о чем говорил Юнис Кинг? Содержание его мольбы о пощаде? Его позу, жесты, что угодно? Я не смогу вспомнить это за вас. Пожалуйста, попытайтесь восстановить это в памяти.

— Нет… Он успел только крикнуть: «Пощади, я сдаюсь!» — с полным недоумением пробормотал Джойс.

Клейн, не зная всех деталей, мог лишь опираться на логику сновидения:

— Тогда, может быть, вы подсознательно считаете, что Юнис Кинг был бы куда полезнее живым? Что он мог бы что-то доказать или объяснить?

Брови Джойса сошлись на переносице. Лишь спустя долгое время он произнес:

— Возможно… Я все время думал о том, что резня на «Клевере» началась слишком внезапно и разрослась до чудовищных масштабов, словно все самые темные, подавленные пороки в людях вдруг вырвались наружу, разом потеряв всякий контроль… Это ненормально… Абсолютно ненормально… И, возможно, я действительно хотел допросить Юниса Кинга. Хотел узнать, с чего все началось, почему он вдруг превратился в одержимого демоном мясника…

Слушая сбивчивый, похожий на бред рассказ Джойса и сопоставляя его с образами из сна, Клейн вдруг все понял. Напустив на себя вид истинного оракула, он произнес:

— Нет, дело не только в этом.

— Что? — Джойс вздрогнул от неожиданности.

Скрестив руки под подбородком и не сводя тяжелого, пронзительного взгляда с глаз собеседника, Клейн заговорил низким, но твердым голосом:

— Вы не просто считаете всю эту ситуацию неестественной. Вы увидели нечто, на что в тот момент не обратили внимания. И эти упущенные детали, сложившись воедино, ведут к пугающему выводу.

Поэтому ваша Духовность пытается сказать вам: среди вас есть человек, вызывающий огромные подозрения. Тот самый человек из сна, который держал вас, но в конце концов отпустил. Вы подсознательно отказываетесь подозревать его, поэтому его лицо скрыто во мраке. Это ваш товарищ. Человек, в чьих руках находилась ваша жизнь. Возможно даже… тот, кто вас спас!

Джойс в ужасе отшатнулся назад, с глухим стуком впечатавшись спиной в спинку стула.

На его лбу проступили капли пота, а во взгляде воцарился кромешный хаос.

— Я… я видел…

С грохотом, едва не опрокинув массивный стул, Джойс резко вскочил на ноги.

— Мистер Трисс… — выдохнул он это имя так, словно оно вытянуло из него все силы.

Тот самый круглолицый, добродушный и застенчивый паренек. Тот самый герой, спасший выживших…

Клейн не стал ему мешать. Слегка откинувшись назад, он молча ждал.

Лицо Джойса искажалось от противоречивых эмоций, но в конце концов обрело привычную бледность.

Горько усмехнувшись, он сказал:

— Я все понял. Спасибо за толкование. Пожалуй, мне пора наведаться в полицейский участок.

Он достал бумажник и выудил оттуда купюру в один сул.

— Не думаю, что какие-либо деньги способны в полной мере оплатить вашу помощь. Я даю вам ту сумму, которую вы назвали сами. Это ваш гонорар, — Джойс пододвинул банкноту Клейну.

«Даже если бы вы дали десять фунтов, я бы ничуть не обиделся… Один сул… Вы с вашей невестой и впрямь два сапога пара…» — Клейн, сохраняя маску невозмутимого Провидца, ничего не сказал и с легкой улыбкой накрыл купюру ладонью.

Джойс глубоко вздохнул, надел шляпу и направился к выходу.

Отворяя дверь, он обернулся и искренне произнес:

— Благодарю вас, мастер Моретти.

«Мастер?» Клейн мысленно усмехнулся. Провожая Джойса взглядом, он беззвучно пробормотал:

«На борту „Клевера“, похоже, творилась какая-то неописуемая чертовщина… Вот был бы здесь капитан — он бы в два счета вытащил из сна Джойса Майера всю подноготную…»

* * *

Утро вторника. Баклунд, район Императрицы.

Проснувшаяся ни свет ни заря Одри позвала к себе большую золотистую ретривершу Сьюзи и с абсолютно серьезным видом заявила:

— Сьюзи, теперь ты тоже Потусторонняя. Значит, мы с тобой одного поля ягоды. Тьфу, то есть я хотела сказать, мы должны еще лучше заботиться друг о друге. Сейчас ты посторожишь дверь, чтобы никто мне не мешал. Я буду проводить один очень важный ритуал.

Сьюзи уставилась на хозяйку и с полнейшей безысходностью вильнула хвостом.