Вылив кофе, Клейн вернулся в Хранилище оружия, забрал толстую стопку исторических материалов, подготовленных старым Нилом, и черновики с лекциями. Ориентируясь по настенным газовым лампам, он свернул к лестнице, ведущей в охранное предприятие «Черный Терн».

Топ, топ, топ… Звук шагов гулко разносился по изолированному и пустынному подземелью.

Поднявшись по винтовой лестнице и толкнув дверь, Клейн немного осмотрелся и направился прямиком ко второму кабинету на противоположной стороне.

За пару дней он успел примерно изучить планировку «Черного Терна»:

Прямо от входа располагалась просторная приемная с диванами, креслами и столиками. За стеклянной перегородкой начиналась внутренняя территория. Слева по коридору, от ближней к дальней, находились три комнаты: бухгалтерия миссис Орианны, комната отдыха с несколькими диванами-кроватями и проход к лестнице, ведущей в подземелье.

Три кабинета справа, если идти от начала коридора, распределялись так: кабинет капитана Данна Смита, кабинет гражданских сотрудников с печатной машинкой и комната досуга для полноправных оперативников отряда Ночных Ястребов.

Ранее Клейн уже видел, как Леонард Митчелл и еще двое оперативников резались там в карты. Юноша подозревал, что это «Борьба с землевладельцем».[65] Разумеется, император Россель переименовал ее в «Борьбу со злом», но сами правила ничуть не отличались от тех, что были знакомы Клейну.

Брету после ночного дежурства полагался выходной для отсыпного. Розанна дежурила за стойкой регистрации в приемной. Сизер Фрэнсис, отвечавший за закупки, выдачу припасов и по совместительству подрабатывавший кучером, как обычно, был в разъездах. Поэтому, когда Клейн распахнул дверь кабинета гражданских сотрудников, все три стола пустовали, а на одном из них тихо покоилась механическая печатная машинка.

«Печатная машинка модели 1346 от компании „Аксон“…» — пробормотал себе под нос Клейн. Он уже видел нечто подобное в кабинете наставника и в доме Уэлча. Ему казалось, что эта сложная, местами открытая взору система рычагов и шестеренок дышит подлинной механической эстетикой.

Подойдя к столу с машинкой, он сел, немного собрался с мыслями и принялся имитировать набор текста, печатая в воздухе.

Поначалу он инстинктивно пытался использовать пиньинь[66], но, немного попрактиковавшись, наконец-то «переварил» соответствующие осколки воспоминаний прежнего владельца и перестал ошибаться.

Клац, клац, клац!

Ритмичный стук клавиш напоминал суровую, металлическую, индустриальную симфонию. Под этот аккомпанемент Клейн быстро напечатал прошение о выделении средств.

Однако он не спешил сразу нести его Данну Смиту. Успокоившись, он принялся за внимательное чтение исторических материалов, предоставленных старым Нилом — это было одновременно и повторение пройденного, и изучение нового.

Ближе к полудню он размял затекшую шею, убрал бумаги и, пробежавшись по черновикам «урока мистицизма», мысленно закрепил пройденный с утра материал.

Только после этого он взял прошение, подошел к соседнему кабинету и легонько постучал.

Данн как раз ждал, когда ему принесут обед. Взглянув на протянутый Клейном документ, он слегка приподнял уголки губ:

— Старый Нил надоумил?

— Угу, — Клейн без тени сомнения сдал старика с потрохами.

Данн взял свою темно-красную перьевую ручку, размашисто расписался и сказал:

— Мы как раз собираемся подавать в Церковь и окружное управление полиции заявку на бюджет для июля, августа и сентября. Я включу твое прошение в общий список. Как только его одобрят, обратишься к миссис Орианне за деньгами. А маятник можешь забрать в арсенале уже сегодня во второй половине дня.

— Понял, — четко и лаконично ответил Клейн.

В его голосе и взгляде читалась нескрываемая радость.

Уже собираясь уходить, он как бы невзначай поинтересовался:

— Капитан, а разве бюджет на июль, август и сентябрь не должны были запрашивать еще в июне?

В самом деле, кто же подает заявку на июльские средства, когда июль уже наступил?

Данн замолчал на пару секунд, поднял чашку с кофе, сделал глоток и произнес:

— В июне на нас свалилось три дела подряд. Мы так закрутились, что… в общем, кое-что вылетело из головы.

«И как я мог забыть про дырявую память нашего капитана…» — осознав, что задал бестактный вопрос, Клейн сухо рассмеялся и поспешил ретироваться.

Так началась его простая и размеренная жизнь. Полчаса медитации рано утром, два часа занятий по мистицизму, полтора часа на изучение исторических архивов. После обеда — короткий сон в комнате отдыха для восстановления сил.

Затем — получение патронов, поход в стрелковый клуб на тренировку. Закончив стрельбу, он пешком отправлялся к дому Уэлча, который находился не так уж далеко, пробовал новые маршруты, а затем возвращался на улицу Железного Креста. Это позволяло сэкономить на проезде в общественном конном трамвае. Если же оставалось свободное время, он практиковался в Духовном зрении, гадании на маятнике и прочих навыках, а заодно покупал продукты на ужин.

* * *

В хорошо оборудованной частной химической лаборатории, уставленной всевозможными приборами и реактивами.

Высокая, стройная Одри с мягкими золотистыми волосами завороженно смотрела на мензурку в своих руках. Со дна поднимались мириады крошечных пузырьков, наполняя атмосферу необъяснимым спокойствием.

Наконец, реакция завершилась, и жидкость в мензурке превратилась в вязкую серебристо-белую субстанцию.

— Ха-ха, у меня и впрямь талант к мистицизму! Получилось с первого раза! А я-то боялась провала и подготовила ингредиентов аж на две порции! — радостно пробормотала девушка.

Спрятав остатки материалов, частью взятых из семейной сокровищницы, а частью выменянных у знакомых, она глубоко вздохнула. Одри уже приготовилась зажмуриться и выпить зелье «Зрителя».

И тут за дверью лаборатории раздалось звонкое «Гав-гав-гав!». Девушка недовольно нахмурилась.

Поставив мензурку со слегка колышущейся серебристо-белой жидкостью в темный угол, она развернулась и подошла к выходу.

— Сьюзи, кто там пришел? — спросила Одри, поворачивая дверную ручку и глядя на чинно сидящую на пороге большую золотистую ретривершу.

Сьюзи завиляла хвостом, глядя на хозяйку заискивающим взглядом, а в коридоре неподалеку показалась личная служанка Энни.

Одри вышла из лаборатории, плотно прикрыла за собой дверь и, посмотрев на Энни, строго произнесла:

— Я же просила не беспокоить меня, когда я провожу химические опыты.

Служанка с виноватым видом ответила:

— Но пришло приглашение от герцогини. От леди Деллы.

— Жены герцога Нигена? — Одри сделала несколько шагов вперед, приблизившись к девушке.

— Да. Она пригласила придворного пекаря, мадам Виви, и зовет графиню и вас на послеобеденный чай, — пересказала Энни содержание изящной карточки.

Одри едва заметно надула щеки и произнесла:

— Передай моей матушке, что у меня кружится голова. Наверное, солнце сегодня слишком печет, и у меня легкое обезвоживание. Пусть она извинится перед леди Деллой от моего имени.

Говоря это, девушка всем своим видом изобразила внезапную слабость.

— Мисс, это не просто чаепитие, а литературный салон, — добавила Энни.

— Это никак не вылечит мою головную боль. Мне нужен покой, — твердо отказалась Одри.

А про себя она мысленно пригрозила: «Если будете настаивать, я прямо тут упаду в обморок! Учитель этикета говорил, что я исполняю его просто безупречно… Погодите, мне показалось, или я что-то слышала?»

— Как скажете, — вздохнула Энни. — Помочь вам дойти до спальни?

— Не нужно, я сначала приберусь в лаборатории, — Одри не терпелось поскорее вернуться к заветной мензурке и выпить зелье.

Но она заставила себя сдержать нетерпение и лишь дождавшись, пока Энни скроется из виду, повернула обратно.

Внезапно она обнаружила, что Сьюзи, которая должна была смирно ждать ее снаружи, бесследно исчезла, а дверь лаборатории приоткрыта.

«Я совсем забыла, что Сьюзи умеет открывать двери с нажимными ручками… Что это за звон? О нет!» — Одри, услышав донесшийся изнутри звон бьющегося стекла и в ужасе сопоставив факты, пулей влетела в лабораторию.

Первым, что бросилось ей в глаза, была разбитая вдребезги мензурка на полу и ее золотистая ретриверша, слизывающая последнюю каплю серебристо-белой жидкости.

Одри застыла на пороге, словно пораженная громом статуя.

Сьюзи тут же чинно уселась, уставилась на хозяйку самым невинным взглядом и радостно завиляла хвостом.

* * *

В открытых водах близ порта Притц, у берегов острова, вечно скрытого за пеленой бушующих штормов, бросил якорь старинный парусник.

Мужчина с мягкими светлыми волосами, облаченный в мантию, расшитую узорами молний, с искренним непониманием посмотрел на стоящего напротив Элджера Уилсона:

— Элджер, ты ведь мог бы вернуться в Королевство, стать капитаном отряда Карателей или уважаемым епископом. Почему ты решил отправиться в море и стать капитаном «Лазурного Мстителя»?

На грубом, рельефном лице Элджера не дрогнул ни один мускул. С торжественной серьезностью он ответил:

— Море принадлежит Буре. Это царство нашего Господа, и я желаю следовать Его воле, патрулируя эти владения от Его имени.

— Что ж, — блондин ударил себя кулаком в грудь. — Да пребудет с тобой Буря.

— Да пребудет с тобой Буря, — Элджер ответил стандартным приветствием Церкви.

Стоя на почти безлюдной палубе корабля-призрака, он смотрел, как фигура его спутника удаляется, пока не исчезла из виду.

«Сайенс, ты не понимаешь лишь потому, что слишком мало знаешь…» — беззвучно прошептал Элджер.

Тем временем Одри, дрожа от страха и напряжения, закончила вторую попытку приготовления зелья.

Глядя на ничем не отличающуюся от предыдущей серебристо-белую массу, она так расчувствовалась, что едва не расплакалась.

Сделав глубокий вдох, она мелкими, но быстрыми глотками выпила зелье «Зрителя».

* * *

В пятницу на Тинген обрушился ливень; крупные капли барабанили по окнам с оглушительным шумом.

Внутри «Черного Терна» Клейн, Розанна и Брет сидели на диванах в приемной, наслаждаясь обедом.

Поскольку здесь была лишь плитка для кипячения воды, разогреть принесенную из дома еду не представлялось возможным. Питаться всухомятку черным хлебом изо дня в день Клейну тоже не улыбалось, как и ездить домой на конном трамвае. Ведь тогда после обеда ему пришлось бы добираться от улицы Железного Креста до дома Уэлча, а затем тратиться на проезд обратно, что было непозволительным расточительством. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как разделить с Розанной и Бретом так называемое «корпоративное питание».

Каждое утро ровно в половине одиннадцатого из расположенного неподалеку ресторана «Старый Уилл» приходил официант, чтобы узнать, сколько порций нужно приготовить. В половине первого еду доставляли в металлических контейнерах, похожих на судку для ланча. А в три часа пополудни официант возвращался, чтобы забрать грязную посуду и принять заказ на ужин.

Такой обед включал в себя мясо, овощи и хлеб. Порции были скромными, но их вполне хватало, чтобы насытиться одному взрослому человеку. Цена варьировалась от 7 до 10 пенсов за порцию, в зависимости от выбранного меню.

Клейн, не стесняясь, каждый раз заказывал самый дешевый вариант за 7 пенсов: обычно это были полфунта овсяного хлеба, небольшой кусок мяса (каждый день по-разному приготовленного), ложка густого овощного супа и немного сливок или сливочного масла.

— Подумать только, сегодня дежурит всего один Ночной Ястреб… — Розанна отправила в рот ложку супа.

— Я слышал, в районе Золотого Платана случилось какое-то происшествие, и там замешаны культисты. Полиция запросила помощь двоих оперативников… — Брет отложил кусок хлеба.

Клейн промолчал, вымакивая остатками овсяного хлеба мясной соус с тарелки и отправляя его в рот.

Под обшлагом его левого рукава тускло поблескивала намотанная на запястье серебряная цепочка с подвешенным желтым кварцем.

В этот самый момент в полуприкрытую входную дверь раздался громкий стук: тук-тук-тук!

— … Входите, — Розанна на секунду опешила, положила ложку, быстро промокнула губы платком и поднялась.

Дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина в полуцилиндре; левое плечо его черного строгого костюма насквозь промокло.

Мужчина с седеющими висками, держа в руке сложенный зонт, окинул взглядом Клейна и остальных и спросил:

— Это здесь раньше был отряд наемников?

— Можно сказать и так, — заученно ответила девушка.

Высокий, худощавый незнакомец кашлянул и произнес:

— Я хочу поручить вам одно дело.