Услышав вопрос Клейна, Данн бросил взгляд в окно, на коридор, ведущий к «вратам Чаниса». Он достал трубку, набил ее табаком и листьями мяты, а затем поднес к носу и глубоко вдохнул, с легкой отстраненностью в голосе произнеся:

— Только дома я могу безнаказанно наслаждаться этим чудесным ароматом табака вперемешку с мятой… Клейн, ты знаком с мифом о сотворении мира?

— Конечно. Когда я посещал церковную воскресную школу, то учился читать именно по «Откровению Ночи», и в главах «Книга Мудрости» и «Послания Святых» как раз упоминается этот миф, — Клейн замедлил речь, по крупицам собирая обрывки воспоминаний прежнего владельца тела. — Творец пробудился в первозданном хаосе, разорвал тьму и создал первый луч света. Сам же Он без остатка растворился во вселенной, воплотившись во всем сущем. Его тело стало землей и звездами. Один Его глаз превратился в солнце, а другой — в багровую луну. Часть Его крови устремилась бурлящими потоками морей и рек, питая и зарождая жизнь…

На этом месте он невольно запнулся: отчасти потому, что дальнейшие воспоминания были размытыми, а отчасти из-за того, что этот миф о сотворении уж слишком напоминал легенду о сотворении мира Паньгу из родной Империи Великих Гурманов…[34]

«Похоже, воображение людей из разных миров при создании мифов и легенд работает в одном направлении!»

Заметив, что Клейн столкнулся с затруднением, Данн усмехнулся и пришел ему на помощь:

— Его легкие превратились в эльфов; Его сердце стало гигантами; Его печень обратилась энтами; Его голова породила драконов; Его почки переродились в пернатых змеев; Его волосы обернулись фениксами; Его уши превратились в демонических волков; Его рот и зубы создали мутантов. Оставшиеся телесные жидкости Творца породили морских чудовищ, квинтэссенцией которых стали наги. Желудок, кишечник и все нечистые части Его тела обратились демонами, злыми духами и прочими неведомыми темными сущностями. А Его дух разделился на Вечное Пылающее Солнце, Повелителя Бурь и Бога Знаний и Мудрости…

— Из Его мудрости родилось человечество, и так началась Первая Эпоха, Эпоха Хаоса, — Клейн закончил последнюю фразу, чувствуя одновременно и веселье, и нелепость происходящего.

Будучи «диванным» фольклористом, он впервые сталкивался с настолько «детализированным» мифом о сотворении мира, где скрупулезно перечислялось, из какой именно части Творца произошла каждая мало-мальски значимая раса.

«Это похоже на детскую считалочку, где каждому раздают по конфетке…»[35]

«К тому же, подобное описание встречается не только в священных текстах Богини Вечной Ночи. Церкви Повелителя Бурь и Бога Пара и Машин проповедуют то же самое, не пытаясь возвысить себя и принизить остальных божеств…»

«Это может означать лишь одно: либо миф о сотворении — абсолютная правда, либо великие Церкви в доисторические времена, еще до начала Пятой Эпохи, после долгих войн и компромиссов наконец-то пришли к единому соглашению…»

Подумав об этом, Клейн вдруг осознал одну несостыковку и, слегка нахмурившись, спросил:

— Мне кажется, здесь что-то не сходится. Почему Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь и Бог Знаний и Мудрости произошли непосредственно от духа Творца, а Богиня — нет?

Согласно доисторическим записям в «Откровении Ночи», Богиня Вечной Ночи пробудилась лишь на исходе Второй Эпохи. Вместе с Повелителем Бурь, Вечным Пылающим Солнцем и другими божествами Она взяла человечество под свою защиту, помогая пережить Великий Катаклизм — так называемую Третью Эпоху, «Эпоху Катаклизмов».

Мать-Земля и Бог Войны вышли на сцену в тот же период, а «Бог Пара и Машин», изначально носивший имя «Бог Ремесленников», и вовсе появился только в Четвертой Эпохе.

Таким образом, иерархия богов казалась самоочевидной.

Кто древнее, тот и ортодоксальнее — все предельно ясно!

И это вызывало определенное замешательство среди верующих Богини Вечной Ночи.

Данн Смит, поддерживая трубку другой рукой, не стал отвечать прямо, а задал встречный вопрос:

— Назови-ка мне полное почтительное имя Богини.

Клейн почувствовал себя так, словно сам же всадил в себя нож[36]. Лихорадочно роясь в памяти, он с трудом выдавил:

— Она — Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности. Она же Владычица Багрянца, Мать Тайн, Императрица Бедствий и Ужасов, Госпожа Покоя и Безмолвия.

Слава богу, мать Клейна была истовой верующей. При жизни она повторяла эту молитву каждый вечер и перед каждой трапезой. Поэтому, даже превратившись в осколки, эти воспоминания не исчезли бесследно.

— А что символизирует Владычица Багрянца? — наводящим тоном поинтересовался Данн.

— Багровую луну, — ответил Клейн и, кажется, тут же все понял.

— А из какой части Творца появилась багровая луна? — с улыбкой продолжил допытываться капитан.

— Из Его единственного глаза! — Клейн обменялся с собеседником понимающей улыбкой.

«Это вам не хухры-мухры, статус ничуть не ниже, чем у Повелителя Бурь и остальных, порожденных разделенным надвое духом Творца!»[37]

У Церквей Матери-Земли и Бога Войны наверняка имелись похожие оправдания. И лишь Бог Пара и Машин «родился» настолько поздно, что найти этому достойную причину было невозможно. Их Церковь более тысячи лет оставалась в тени, и только с изобретением парового двигателя им удалось перехватить инициативу и встать в один ряд с остальными.

Поглаживая трубку, Данн заговорил:

— Человечество родилось из мудрости Творца, получив выдающийся интеллект, но обделив себя иными магическими способностями. Однако из мифа о сотворении можно извлечь один простой и ясный вывод: все сущее имеет единый исток.

— Единый исток… — эхом повторил Клейн последние слова.

— Опираясь на этот вывод, человечество, сражаясь под защитой богов с гигантами, демонами, мутантами и прочими тварями, постепенно нащупало способ обрести сверхъестественные силы. Суть заключалась в том, чтобы брать соответствующие части тел злых духов, драконов, чудовищ, магических деревьев, цветов или кристаллов, смешивать их с другими ингредиентами и создавать зелья. Выпивая и усваивая их, люди овладевали различными способностями. Это базовые знания, общие для всех оккультных течений.

Данн не стал вдаваться в подробности, ограничившись кратким введением:

— В процессе этих поисков наши предки на горьком опыте усвоили: если сразу выпить зелье высокого ранга, обладающее невероятной мощью, финал будет трагичным. И вариантов исхода всего три.

— Какие же? — с любопытством спросил Клейн.

— Первый: смерть разума и распад тела, когда каждый кусок плоти превращается в ужасающего монстра. Второй: сила, сокрытая в зелье, мгновенно искажает личность. Человек становится хладнокровным, сверхчувствительным, вспыльчивым, жестоким и абсолютно безразличным ко всему. Ну а третий… — Данн отложил трубку, взял стоящую рядом фарфоровую чашку и сделал глоток. — Кофе «Фельмер» из долины Пасс. Очень горький, но невероятно ароматный, с потрясающим послевкусием. Хочешь чашечку?

— Я предпочитаю высокогорный кофе из Фейнапоттера. Правда, я пил его всего пару раз, в гостях у Уэлча, — вежливо отказался Клейн. — Так что же третье?

— Помутнение рассудка. Человек сходит с ума прямо на месте, становясь злее любого демона. Это и есть потеря контроля, — Данн сделал особое ударение на последних словах.

Не дав Клейну вставить и слова, он поставил чашку на место и продолжил:

— Благодаря долгим экспериментам и поискам, а также появлению «Скрижали Богохульства», человечество наконец-то довело систему зелий до ума. Сформировались цепочки Последовательностей, позволяющие постепенно, шаг за шагом, безопасно наращивать силу. Чем меньше номер Последовательности, тем выше ранг зелья. На сегодняшний день у каждой из Семи Великих Церквей есть как минимум одна полностью укомплектованная Последовательность, а также несколько неполных «путей», собранных за сотни и тысячи лет.

— Скрижаль Богохульства? — чутко уловил Клейн знакомое название.

О ней упоминал «Повешенный» во время «собрания»!

По словам «Повешенного», именно Скрижаль Богохульства стала ключевым фактором в формировании и завершении системы зелий!

Это несколько расходилось с тем, что только что рассказал Данн.

— Это творение неких злых богов. В какую эпоху она появилась, что на ней написано и в чем ее особенность — мне точно неизвестно. Если найдешь хоть какие-то зацепки, касающиеся ее, обязан немедленно доложить мне. У нее наивысший уровень реагирования, — туманно пояснил капитан и перевел тему: — Мы обсудили одну из причин потери контроля, теперь я расскажу об остальных четырех.

— Хорошо, — Клейн отложил мысли о «Скрижали Богохульства» в долгий ящик и обратился во слух.

— Хоть люди и обладают лишь светлым умом, будучи обделенными сверхъестественными силами, это правило не абсолютно. Всегда найдутся везунчики — или, скорее, бедолаги — от рождения наделенные высокой Духовностью, то есть обостренным восприятием духа. Они слышат звуки, недоступные чужому уху, видят то, что сокрыто от чужих глаз, и обладают частичными свойствами Потусторонних.

Произнося эти слова, Данн обвел взглядом пустую комнату, отчего у Клейна по спине пробежал холодок.

— Говоря проще, они — словно наполовину Потусторонние 9-й Последовательности со своими уникальными чертами. К слову, 9-я Последовательность — это низшая ступень в «цепочке»… В общем, такие люди могут выбрать лишь ту Последовательность, которая соответствует их врожденным особенностям. Если они выпьют зелье другого «пути», то в лучшем случае отделаются легким психическим расстройством, в худшем — потеряют контроль, а в самом фатальном — просто умрут.

— Понял, — медленно кивнул юноша.

— Третья причина потери контроля сродни второй. Выбрав «цепочку» Последовательностей, ты должен неукоснительно следовать этому «пути», пути назад нет. Если ты выпьешь зелье из другой «цепочки», пусть даже подходящее по рангу, то, скорее всего, обретешь причудливую, искаженную смесь способностей. Но при этом с вероятностью почти в сто процентов ты окажешься в состоянии полубезумия: станешь либо дерганым и агрессивным, либо жестоким и кровожадным, либо замкнешься в глубокой депрессии.

— И такой шанс дается лишь единожды. Что бы ты ни выпил после этого — зелье своего первоначального «пути» или нового — исход будет один: потеря контроля. Разница лишь в том, ждет ли тебя смерть разума и превращение в монстра, или же ты станешь злым духом, — рассказывая это, Данн снова поднес к губам чашку с кофе и отпил.

Слушая его, Клейн чувствовал нарастающую дрожь. Помолчав пару секунд, он спросил:

— А четвертая причина?

— Четвертая… Хех, это, пожалуй, одна из самых распространенных проблем. Употребляя зелья, мы забираем способности сверхъестественных существ. Это противоестественная эволюция, и мы неизбежно подвергаемся воздействию их остаточных духовных отпечатков. Возможно, внешне это никак не проявляется, и окружающие ничего не замечают, но эти искажения скрыты глубоко внутри. Если, не овладев полностью текущей силой и не избавившись от этих тонких отголосков прошлого, поспешно выпить зелье более высокой Последовательности, безумие начнет накапливаться, и потеря контроля станет неизбежной… — Данн внезапно умолк.

Выдержав паузу, он с горечью вздохнул:

— Внутренний устав Ночных Ястребов гласит: какие бы выдающиеся заслуги ни были у оперативника, он не имеет права на повышение, пока не пройдет три года с момента употребления предыдущего зелья и пока он не сдаст соответствующий экзамен. Но даже при таких строгих правилах каждый год немало наших людей теряют контроль именно из-за этого.

«Жутко…» — Клейн судорожно втянул воздух:

— А что насчет последней?

Уголки губ Данна дернулись, но улыбки в них не было:

— Пятая причина также встречается сплошь и рядом. У всех Потусторонних в той или иной степени повышается Духовность, и чем меньше номер Последовательности, тем сильнее. В результате они начинают слышать то, что не слышат другие, видеть то, что сокрыто от глаз простых смертных, и сталкиваться с тем, с чем обывателям никогда не доведется. Они ежесекундно подвергаются мистическим соблазнам и иллюзорным искушениям. Стоит лишь появиться какому-то внешнему раздражителю или вспыхнуть алчным желаниям, как они шаг за шагом устремляются к потере контроля.

Говоря это, Данн поднял глаза и в упор посмотрел на Клейна; в его серых омутах отражался силуэт юноши.

Его голос зазвучал глухо и печально:

— Архиепископ Чанис, основатель современной системы Ночных Ястребов, однажды сказал:

«Мы — стражи, но в то же время мы — кучка жалких глупцов, вынужденных день и ночь противостоять опасности и безумию».