Услышав ответ Шута, «Повешенный» Элджер незаметно выдохнул с облегчением. Почтительно склонив голову, он произнес:

— Прошу, позвольте мне заранее вознести хвалу за то, что вы снизошли до моей просьбы.

«Потому что я и сам сгораю от любопытства… До смерти хочу узнать, что же это за магический артефакт, способный заставить „Благословенного Ветром“ 6-й Последовательности поверить, будто с ним он обретет мощь 4-й ступени… И мне чертовски интересно, что этот пиратский адмирал вообще забыл в Баклунде…» — Клейн лишь едва заметно улыбнулся, сохраняя свою неизменную, непостижимую и таинственную маску безмолвия.

«В конце концов, я лишь согласился выслушать доклад, а вовсе не обещал немедленно бросаться на помощь!» — мысленно подчеркнул он.

Впрочем, по сравнению с прошлым, теперь он чувствовал себя куда увереннее. Ведь его союзник в реальном мире, таинственный мистер Азик, прямо сейчас находился именно в Баклунде.

Если ситуация действительно потребует вмешательства, Клейн был готов использовать медный свисток и попросить Азика об одолжении. Разумеется, он ни словом не обмолвится о Клубе Таро, сославшись лишь на некий туманный, анонимный источник информации.

Однако в этом плане крылись две существенные проблемы. Во-первых, их с Азиком связывало лишь взаимовыгодное сотрудничество. Преподаватель вовсе не был обязан бросаться ему на выручку по первому зову. Разве что замыслы Цилангоса или природа того самого магического артефакта пробудят в нем личный интерес.

Во-вторых, Клейн до сих пор не имел ни малейшего понятия об истинной мощи мистера Азика. И пусть он уже скорректировал свои догадки, причислив его к экспертам высоких Последовательностей, нельзя было сбрасывать со счетов влияние амнезии. В мире мистицизма знания зачастую приравниваются к силе. А обрывочные, искалеченные знания неминуемо ведут к катастрофическому падению боевого потенциала.

Учитывая всё это, Клейн совершенно не был уверен, что Азику удастся совладать с Цилангосом, вооруженным «Ползучим Голодом». Юноша всерьез опасался подвергнуть хорошего знакомого смертельной опасности, а потому твердо решил: он не станет втягивать мистера Азика в это дело без самой крайней, абсолютной необходимости.

«Впрочем, если вспомнить того жуткого „посланника“, которого призывает его медный свисток… Да какой он к черту посланник, он бы вполне сошел за финального босса в какой-нибудь игре! Хм, даже если мистеру Азику не удастся одолеть Цилангоса с его „Ползучим Голодом“, он наверняка сможет без труда постоять за себя. И у него уж точно хватит сил, чтобы вытащить из передряги „Повешенного“ или тех Потусторонних подруг мисс „Справедливости“…» — глубокомысленно рассудив, Клейн слегка сменил позу. Всё так же вальяжно откинувшись на спинку кресла, он неспешно закинул правую ногу на левую.

«Повешенный» Элджер бросил на Шута мимолетный взгляд и заговорил вновь:

— В скором времени мне в руки должна попасть еще одна партия дневников императора Росселя. Полагаю, на следующем или, в крайнем случае, через одно собрание я смогу преподнести их вам.

Согласно территориальному делению Церкви Повелителя Бурь, порт Притц находился в юрисдикции Баклундской епархии. Поэтому Элджер мог на абсолютно законных основаниях, под предлогом доклада о своем недавнем плавании, прибыть в столицу Королевства и дожидаться там, пока вице-адмирал Ураган Цилангос не выдаст себя.

Более того, в анналах истории именно Баклунд долгое время служил штаб-квартирой Церкви Повелителя Бурь. Лишь на исходе прошлой Эпохи, с основанием Королевства Лоэн, их Священный Собор был перенесен на остров Пасу. Иными словами, Баклундская епархия Повелителя Бурь по своей значимости и богатству уступала лишь главным оплотам семи великих Церквей. Неудивительно, что объем хранящихся там архивов и материалов поражал воображение.

А учитывая, что дневники Росселя считались не поддающимися расшифровке и находились в полуоткрытом доступе для изучения местными Потусторонними, собрать несколько новых страниц не составило бы особого труда. Элджер был в этом абсолютно уверен.

Клейн, намеренно позволив ноткам удовлетворения проскользнуть в свой голос, едва заметно кивнул:

— Превосходно.

На самом же деле его душу разрывали надвое радость и тревога. Он искренне ликовал от того, что вскоре сможет прочесть целую стопку новых страниц, в которых наверняка таится масса бесценной информации. Но в то же время он ломал голову над тем, чем ему расплачиваться с «Повешенным». Ведь никто не мог поручиться, что в этих записях найдется хоть что-то, способное заинтересовать Элджера, или что эта информация будет обладать достаточной ценностью для равноценного обмена.

«Даже будучи „Провидцем“, я не в силах предсказать это заранее… Неужели мне и впрямь придется вытаскивать своего мифического „Благословенного“ на помощь?» — Клейн издал беззвучный, тяжелый вздох.

Убедившись, что беседа между «Повешенным» и господином Шутом подошла к концу, Одри Холл поспешно спросила:

— Многоуважаемый господин Шут, если в мои руки попадет некая крайне ценная информация, обладающая очевидной срочностью, смею ли я произнести Ваше имя и доложить Вам об этом с помощью ритуала?

«Срочность… Вы только послушайте, как изящно и утонченно излагает свои мысли мисс Справедливость! Господин Повешенный, на ее фоне ваши формулировки звучат как речь неотесанного мужлана!» — Клейн, скрытый в густом тумане, легонько кивнул и ответил:

— Дозволяю.

«Просто великолепно!» — Одри незаметно для всех радостно сжала кулачок.

Тем временем Клейн перевел взгляд на «Солнце» Деррика Берга, который всё это время хранил безмолвие, и мягким, размеренным тоном добавил:

— Тебе дозволено то же самое.

— Повинуюсь, господин Шут, — Деррик почтительно склонил голову.

В монументальном дворце над серым туманом на несколько мгновений воцарилась тишина. Наконец Одри первой нарушила молчание:

— Мне нужен целый гипофиз семицветного дракона-ящерицы.

…

— Я не знаю. Возможно, ответ известен кому-то из Алхимиков Психологии.

— Тогда с чего вы взяли, что для него вообще существует альтернативный материал? — в голосе Одри смешались искренняя растерянность и недоумение.

Элджер усмехнулся и ответил:

— Придет время, и вы сами всё поймете. Или вы предпочитаете заплатить за эту информацию прямо сейчас?

— Пожалуй, я всё же подожду, — Одри слегка надула щеки и беззвучно выдохнула, заодно отбросив мимолетную мысль обратиться за ответом к господину Шуту.

«Даже если я узнаю ответ, прямо сейчас от него не будет никакого проку… К тому же „Повешенный“ наверняка потребует взамен какие-нибудь услуги, связанные с вице-адмиралом Ураганом… А мне категорически нельзя вязнуть в этом деле еще глубже…» — рассудив так, она невольно восхитилась собственной проницательностью и мудростью.

Но чего она совершенно не могла предвидеть, так это того, что господин Шут в этот самый момент испытывал жуткое разочарование.

Клейн сгорал от любопытства, желая докопаться до тайны, сокрытой в словах Элджера. Увы, мисс «Справедливость», до этого всегда выступавшая его идеальным ассистентом, на этот раз наотрез отказалась от сделки.

А ведь неважно, в какой форме проходил бы их обмен: до тех пор, пока они находились над серым туманом, ни единая деталь не ускользнула бы от него, полноправного владыки этого пространства!

«Хм, семицветные драконы-ящерицы находятся на грани вымирания. Но Алхимики Психологии всё равно предлагают рецепт с их участием, даже не удосужившись указать альтернативы… Неужели это означает, что Алхимики Психологии знают точные координаты каких-то первобытных, затерянных островов? Или, по крайней мере, водят дружбу с теми, кто владеет этой информацией?» — на Клейна внезапно снизошло озарение.

Дождавшись, пока время, отведенное на сделки, подойдет к концу, он обвел собравшихся взглядом. Повернувшись к «Солнцу», Клейн всё тем же мягким, размеренным голосом спросил:

— Скажи, жители Города Серебра всё еще поклоняются божествам?

Став полноправным Ночным Ястребом, Клейн всё еще не имел допуска к глубинным тайнам мистицизма, в числе которых числились и «жертвенные ритуалы». И теперь, перешагнув на 8-ю Последовательность, он отчаянно желал проверить на практике свою теорию о «жертвоприношениях» и «дарах». Если бы этот план увенчался успехом, он наконец-то смог бы наладить полноценный обмен материальными предметов прямо здесь, в этом причудливом пространстве над серым туманом. Именно поэтому он был полон решимости как можно скорее раздобыть необходимые знания из других источников.