«Потерял контроль?» — сердце Клейна тревожно екнуло, и он едва не задал этот вопрос вслух.

Хотя Данн и старый Нил частенько твердили ему о чудовищных последствиях и высокой вероятности потери контроля, он впервые столкнулся с подобным наяву. На мгновение юношу охватила сложная, непередаваемая смесь чувств: паника, растерянность, страх и щемящая грусть.

«Из всех инцидентов, с которыми нам приходится иметь дело за год, четверть приходится на потерявших контроль Потусторонних… И из этой четверти львиная доля — наши бывшие товарищи…» — в памяти Клейна всплыли слова Данна, отчего его реакция заметно замедлилась.

А вот старый Нил, за плечами которого был колоссальный опыт в подобных делах, отреагировал мгновенно. Он тут же спросил:

— Где этот потерявший контроль? Что от нас требуется?

Клейн опешил. Он-то думал, что этот хитрый, вечно отлынивающий от работы «полупенсионер» найдет тысячу и одну отговорку, чтобы отказать Свейну, или хотя бы стрясет с него кругленькую сумму за помощь. Юноша никак не ожидал, что старик без малейших колебаний ринется в бой, напрочь проигнорировав тот факт, что они — Ночные Ястребы, а проблема возникла у Карателей.

Глядя на суровое, сосредоточенное лицо старого Нила, Клейн вдруг осознал одну простую истину. Будь то Ночные Ястребы, Каратели или Механизм Разума — у всех была одна общая цель: не позволить сверхъестественным силам навредить невинным и сохранить покой и стабильность в Тингене. И когда возникала смертельная, экстренная угроза, их долг обязывал их действовать без оглядки на принадлежность к разным Церквям!

Тем временем Свейн бросил предельно лаконичный ответ:

— Прикройте меня!

Он не стал тратить время на объяснения, почему оперативник сорвался и где именно он сейчас находится. Развернувшись, хозяин бара быстрым шагом направился к выходу.

Этот бывший капитан Карателей казался всего лишь дряхлым стариком, беспробудно топящим свою жизнь в алкоголе. Однако Клейн с изумлением обнаружил, что попросту не поспевает за ним. Юноше пришлось перейти на легкую трусцу, чтобы хоть как-то держаться у него на хвосте.

Он покосился на старого Нила. И увидел, что этот «Тайнозритель», чье тело уже давно подавало явные признаки увядания, тоже сорвался на бег.

Троица, напрочь игнорируя недоуменные взгляды стоящих на пути охранников, вихрем пронеслась мимо. Один щеголял в потертом военно-морском кителе, второй был облачен в темную классическую мантию, а третий — в легкий черный плащ до колен. Топая по половицам, они выскочили из бильярдной и пулей вылетели из бара «Злой Дракон».

Посетители, потягивающие выпивку, делающие ставки и азартно подбадривающие своих фаворитов, инстинктивно отвели взгляды от травящих крыс собак и уставились на пробегающих мимо Клейна и его спутников.

— Это что, босс Свейн?

— И куда это он так подорвался?

— Кто-то решил сбежать, не расплатившись по долгам?

…

Сквозь перешептывания одни завсегдатаи вновь переключили внимание на клетку, возобновив крики и выплескивая накопившееся за день напряжение. Другие же, обладающие более чутким чутьем, насторожились, почувствовав смутную, гнетущую тревогу.

Топ! Топ! Топ!

Клейн и старый Нил, не отставая от Свейна, перебежали на противоположную сторону улицы и ворвались на настоящую территорию портовых доков.

— Вон на том судне, — Свейн сбавил шаг и указал на пришвартованное неподалеку речное грузовое судно. — Двое Карателей прямо сейчас сдерживают этого монстра, не давая ему спрыгнуть в реку Тассок. Вы должны помочь мне зажать его в угол и обездвижить. А всё остальное предоставьте мне.

Старый Нил, со свистом хватая ртом воздух, словно сломанные кузнечные меха, выдавил:

— Договорились. Но… но тебе придется дать мне минуту. Хух… Одну минуту, чтобы прийти в себя.

Свейн коротко кивнул. Не тратя время на лишние слова, он первым ворвался на грузовое судно, с ходу вступая в бой.

Вслушиваясь в доносящиеся сверху глухие удары, старый Нил посмотрел на заметно нервничающего Клейна. Порывшись в потайном кармане на поясе, старик извлек серебряную пластину размером с ладонь младенца и протянул ее юноше:

— Это «Талисман глубокого сна». Слово-активатор — «Ночь» на древнем гермесе. Как только произнесешь заклинание, влей в него свою Духовность и метни в цель не позднее чем через три секунды.

— Понял! — Клейн взял талисман, почувствовав искренний прилив благодарности.

Аверс и реверс артефакта были сплошь испещрены заклинаниями на гермесе, мистическими символами, соответствующими духовными числами и магическими рунами. Клейну даже не требовалось активировать Духовное зрение: одной лишь интуиции хватило, чтобы ощутить таящуюся внутри скрытую, безмятежную и невероятно глубокую сверхъестественную силу.

Старый Нил выпрямил спину. Достав из того же кармана точно такой же серебряный талисман и сжав его в руке, он зашагал к судну, на ходу бросив шутку:

— Не паникуй. Расслабься и подумай о чем-нибудь другом. Например, о том, что этот талисман я тебе просто одолжил. Если ты его потратишь, изволь смастерить новый и вернуть должок. Разумеется, можешь подождать до следующего месяца, когда обновится квота на материалы.

«Да уж… Чего еще ожидать от многоопытного старого Нила…» — Клейн сунул талисман в левый карман плаща. Правой рукой он привычным жестом выхватил из подмышечной кобуры револьвер, проверил барабан и взвел курок.

— Кажется, я и впрямь больше не нервничаю… — сжимая в одной руке револьвер, а в другой трость, юноша вслед за старым Нилом уверенным шагом поднялся по трапу на борт грузового судна.

Судно несло на себе явный отпечаток смены эпох. Хоть оно и приводилось в движение паровым двигателем, о чем свидетельствовала возвышающаяся дымовая труба, на палубе всё еще сохранились мачты и паруса — пережитки былых времен. Более того, металлическая обшивка покрывала лишь корпус, а сталь использовалась лишь в критически важных узлах. Львиная доля надстроек по-прежнему оставалась деревянной.

Грохот борьбы становился всё яростнее. Клейн и старый Нил только-только собирались отыскать спуск в трюм, как вдруг раздался оглушительный треск ломающегося дерева.

Дощатая стена одной из надстроек брызнула щепками. Из образовавшейся пробоины вылетел человеческий силуэт и с глухим стуком врезался в фальшборт.

Клейну было не до того, чтобы оценивать тяжесть ран отброшенного бедолаги. Всё его внимание было приковано к монстру, на всех парах мчащемуся к пролому.

Тварь была под метр восемьдесят ростом. На ней жалкими лохмотьями висели остатки рубашки и брюк. Вся открытая кожа бугрилась темно-зеленой чешуей, а между пальцами на руках и ногах натянулись перепонки, точь-в-точь как у водоплавающих животных.

Голова монстра сплошь покрылась глубокими, уродливыми морщинами, но в ее очертаниях всё еще угадывался человеческий лик. По чешуе непрерывным потоком струилась и капала на палубу тошнотворная слизь.

Пшш! Пшш! Пшш!

Темно-зеленая жижа оказалась едкой: соприкасаясь с деревом, она с шипением разъедала палубу, оставляя после себя обугленные язвы.

Бах! Пытающийся вырваться наружу монстр получил сокрушительный удар в бок от Свейна. Тварь отбросило на пару шагов в сторону.

Бах! Бах! Бах! Несмотря на свои бугрящиеся мышцы, Свейн явно уступал монстру в физической мощи. Его удары достигали цели, но так и не могли пробить крепкую чешую, не нанося врагу никакого существенного урона. Пожилой боец оказался в отчаянном положении, с трудом удерживаясь на ногах.

Если бы не его поразительное чувство равновесия и не второй Каратель, который непрерывно перемещался и вел огонь на подавление, Клейн ничуть не сомневался: этот голубоглазый старик был бы уже забит до смерти.

Топ! Топ! Топ! Свейн то отступал под натиском, то снова бросался в атаку, словно мотылек, прекрасно осознающий, что летит прямо в смертоносное пламя.

Однако Клейн нутром чуял: Свейн не просто машет кулаками. Он что-то накапливал. Он выжидал идеального момента.

Бах!

Очередной удар монстра отшвырнул Свейна на несколько шагов назад. И так уж вышло, что своим телом он перекрыл линию огня второму Карателю.

Тварь мгновенно воспользовалась этой заминкой и метнулась к пролому.

Она вознамерилась вырваться из каюты и нырнуть в спасительные воды реки Тассок!

Глядя на эту уродливую, сочащуюся слизью морщинистую голову, Клейн вскинул правую руку и нажал на курок.

Бах!

Серебряная пуля для охоты на демонов, как и рассчитывал юноша, впилась в туловище монстра. Но она смогла лишь раздробить чешую, застряв на полпути в плоти.

Издав пронзительный, режущий слух визг, тварь с силой оттолкнулась от палубы и ураганом вылетела наружу, бросаясь прямо на Клейна.

Едва в нос ударил густой, тошнотворный рыбный смрад, Клейн резко пригнулся и ушел в перекат.

Бам! Он почувствовал, как судно содрогнулось, а по спине хлестнула россыпь острых щепок.

В ту же самую долю секунды его слуха коснулся хриплый, низкий голос старика, произнесший слово на древнем гермесе:

— Ночь!

Перекатившись еще пару раз, Клейн даже не стал тратить время на поиски выроненной трости. Лихорадочно вскинув револьвер и подняв голову, он увидел, как старый Нил, находясь на опасно близком расстоянии от монстра, с ледяным хладнокровием швырнул свой талисман.

Серебряную пластину мгновенно охватило темно-красное пламя, сопровождаемое легким хлопком взрыва.

Глубокая, умиротворяющая сила волной разошлась во все стороны. Монстр, который только что едва не разнес фальшборт в щепки, вдруг пошатнулся, а все его движения стали вязкими и неповоротливыми.

Этим моментом тут же воспользовался Свейн. Выскочив из каюты и вплотную приблизившись к твари, он скрутил корпус и, орудуя руками словно пулемет, обрушил град ударов прямо в голову врага.

Увы, ему удавалось лишь сбивать чешую и оставлять кровоточащие раны, не нанося смертельного урона. Но Клейн уже явственно ощущал: ярость и мощь, которые копил в себе этот голубоглазый старик, вот-вот достигнут своего пика.

Бах! Монстр, казалось, стряхнул с себя оцепенение сна. Взмахнув рукой наотмашь, он отбросил Свейна на добрых пять шагов назад. И каждый шаг старика оставлял на палубе вмятины и трещины.

Видя, что тварь уже разворачивается, намереваясь сигануть за борт, Клейн судорожно сунул левую руку в карман и выудил «Талисман глубокого сна».

Затем он с отработанной легкостью выкрикнул слово на древнем гермесе:

— Ночь!

В ту же секунду Клейн почувствовал, как серебряный талисман в его руке заледенел, словно превратившись в спрессованный ком снежинок.

Не теряя ни мгновения на раздумья, он влил в артефакт свою Духовность. С силой размахнувшись, он швырнул его прямо в монстра.

В этот самый момент рыбоподобная тварь уже взмыла в воздух, готовясь к прыжку.

Вспышка темно-красного пламени озарила сгущающийся мрак. Легкий хлопок, словно прелюдия к колыбельной, стремительно разошелся над палубой.

Бум!

Монстр камнем рухнул прямо на причал. Сжавшись в комок от удара, он на короткое время впал в состояние полудремы.

Клейн уже было ринулся к фальшборту, намереваясь разрядить револьвер в голову монстра, как вдруг увидел Свейна. Бывший капитан Карателей, неведомо где посеявший свой флотский китель, с ревом бросился следом и сиганул вниз.

Прямо в воздухе Свейн сгруппировался. Каждая мышца на его теле вздулась чудовищными буграми.

В Духовном восприятии Клейна словно взорвался вулкан ярости, подавляемой до самого предела. Свейн рухнул с небес прямо на монстра. Резко выпрямив спину, он обрушил на голову врага сокрушительный, вбивающий в землю удар кулака.

Хрясь!

Череп твари разлетелся вдребезги. Темно-красная кровь, серо-белое крошево мозгов и тошнотворная темно-зеленая слизь брызнули во все стороны, заливая камни причала.

«Так вот она какая, сила „Народа Гнева“?» — стоя у разбитого фальшборта, беззвучно пробормотал Клейн.

Старый Нил, баюкая ушибленную левую руку, подошел ближе и тоже посмотрел вниз.

Свейн медленно выпрямился во весь рост. Застыв как изваяние, он неотрывно смотрел на распластанный у его ног безжизненный труп.

Неведомо откуда он извлек помятую металлическую флягу. Скрутив крышку, он сделал несколько жадных глотков, осушив ее почти наполовину. Затем старик наклонил флягу и вылил остатки крепкого алкоголя прямо на растерзанного монстра.

Завершив этот безмолвный ритуал, Свейн словно разом постарел на десяток лет. Его плечи поникли, а спина ссутулилась под тяжестью невидимого груза.

Старый Нил тяжело вздохнул. Глядя на эту горестную картину, он тихо пояснил Клейну:

— Я знал этого сорвавшегося Карателя. Он служил под началом Свейна добрых два-три десятка лет. В свое время он очищал берега от выходящих на сушу водяных-убийц, выслеживал и хватал еретиков, пытающихся сбежать вплавь по реке Тассок…

Старик оборвал фразу на полуслове, но Клейн без труда уловил ее невысказанный финал:

Этот верный страж, совершивший столько подвигов и истребивший немыслимое количество монстров, в конце концов сам стал монстром.

И этот случай был далеко не единственным. Таков был безжалостный, неотвратимый финал, поджидающий многих Ночных Ястребов, Карателей и оперативников Механизма Разума.