«Сестренка, ты слишком уж обо мне беспокоишься… Нет, ты просто невероятно заботлива!» — воспрянув духом, Клейн расплылся в улыбке и тут же отозвался:

— Мелисса, твои опасения более чем обоснованны. Я и впрямь слегка проголодался. Пожалуй, сначала поднимусь наверх, переоденусь и приму душ.

И хотя он уже начал тайком сглатывать слюну от предвкушения, подтвердить местонахождение «Подстрекателя» Трисси было куда важнее!

Ведь никто не знал, не взбредет ли этой сумасшедшей в голову устроить очередную кровавую расправу над обществом!

— Угу, — не отрывая взгляда от учебников, откликнулась Мелисса и продолжила заниматься.

Топ-топ-топ. Клейн вихрем взлетел на второй этаж и закрылся в своей спальне.

Заперев дверь на задвижку, он скинул верхнюю одежду, стянул подмышечную кобуру с револьвером и извлек из ящика стола простой серебряный кинжал.

Запечатав комнату невидимой духовной стеной, юноша глубоко вдохнул, чтобы унять волнение, и сделал четыре шага против часовой стрелки.

Под аккомпанемент заклинания о Бессмертном Владыке Клейн, уже начавший привыкать к тому, как безумный шепот разрывает его рассудок, вновь предстал внутри монументального храма над серым туманом.

Изрядно вымотавшись после нескольких проведенных за сегодня ритуалов, он помассировал виски и материализовал на длинном бронзовом столе лист желтовато-коричневого пергамента.

Тщательно всё обдумав, Клейн вывел на нем утверждение для гадания:

«Местонахождение Трисси».

Он не был до конца уверен в правильности этого имени, но у него имелись точные приметы ее внешности и подробные сведения в качестве направляющего ориентира.

Зажав пергамент в руке, юноша откинулся на спинку кресла. Воскресив в памяти всё, что было связано с Трисси, он мысленно повторил фразу семь раз.

Освободив разум от лишних мыслей и закрыв глаза, он с помощью медитации стремительно погрузился в сновидение.

В мутной, иллюзорной пелене перед его взором предстал изрыгающий густой дым и искры локомотив парового поезда. Затем видение сменилось чистым, опрятным вагоном с рядами кожаных сидений.

Трисси — та самая девушка с миловидным круглым личиком, узкими глазами и утонченной, сладкой аурой — сидела у окна. На столике перед ней покоилась шляпка с оборками и тонкой черной вуалью.

Клейн изо всех сил всматривался в детали, пытаясь определить номер рейса, но всё было тщетно.

Вскоре, не в силах больше удерживать связь, он вынырнул из сна. Перед его глазами вновь раскинулся испещренный временем бронзовый стол и мерцающие вдали иллюзорные темно-красные звезды.

«Удалось лишь выяснить, что Трисси прямо сейчас покидает Тинген на паровом поезде. И никаких других зацепок… Эх, похоже, это таинственное пространство лишь отсекает помехи, а вот мой собственный уровень гадания оно усиливает не так уж и сильно…» — Клейн принялся легонько постукивать пальцами по краю стола, обдумывая дальнейшие действия.

Теперь он окончательно убедился, что эта девушка и есть тот самый бывший «Подстрекатель» Трисс. Однако, учитывая, что беглянка уже мчалась прочь из Тингена, Клейн сомневался, что полученный результат как-то поможет капитану Данну.

«Капитан ведь говорил, что разошлет телеграммы в Баклунд, в порт Энмат и на все крупные узловые станции по пути следования, объявив Трисси в общенациональный розыск… Не стану докладывать об этом гадании, чтобы не вызывать лишних подозрений…» — юноша быстро принял решение. В конце концов, с его подсказкой или без, Данн и так уже распорядился действовать самым верным способом.

Раз уж «гадание по снам» не позволило разглядеть номер поезда, то и метод лозоходства оказался бы бессилен, даже если бы Клейн попытался перебирать варианты один за другим.

Точно такая же картина складывалась и с загадкой красного дымохода.

Почувствовав резкий спад ментальных сил, Клейн не стал задерживаться над серым туманом. Окутав себя Духовностью, он сымитировал стремительное падение вниз.

Едва «вернувшись» в свою комнату, он тут же вспомнил об истекающей жиром бараньей отбивной, и эта мысль вытеснила из его головы всё остальное.

«Нужно обязательно посыпать ее зирой… Хвала Богине!» — судорожно сглотнув слюну, Клейн ураганом снес духовную стену и распахнул дверь.

* * *

На следующее утро, без двадцати девять, он с тростью в руке вошел в охранное предприятие «Черный Терн».

— Доброе утро, Клейн! У меня отличные новости! — Розанна, сидящая за стойкой регистрации, радостно замахала ему рукой.

Глаза Клейна загорелись, и он спросил:

— Трисси схватили?

— Трисси? А кто это? — девушка в светло-зеленом платье непонимающе заморгала.

— … Не бери в голову. Так что за новости? — Клейн поспешил перевести тему.

Расплывшись в лучезарной улыбке, Розанна ответила:

— Прошение капитана одобрили! Управление полиции пришлет к нам на канцелярскую работу двух копов, которым уже доводилось сталкиваться со сверхъестественным! Теперь мне больше не придется так часто торчать в ночные смены! Хвала Богине!

— И впрямь, чудесные новости… — искренне поддержал ее Клейн.

Перекинувшись с ней еще парой фраз, он прошел за перегородку и спустился в подземелье, намереваясь продолжить свои занятия по мистицизму.

Проходя мимо кабинета Данна и комнаты отдыха Ночных Ястребов, он заглянул внутрь и увидел, что и капитан, и Леонард, и остальные были на месте. А это означало лишь одно: ночные облавы и прочесывания города так ничего и не дали. Теперь оставалось лишь спихнуть всю нудную работу по дальнейшему розыску на обычную полицию.

Изначально Клейн хотел подойти к Данну и расспросить о последних новостях, но, заметив, что капитан с головой ушел в написание отчетов и отправку телеграмм, благоразумно ретировался, решив отложить расспросы до обеда.

Минуя пролет за пролетом, он погрузился в полумрак подземелья. Вдоль стен тянулись ряды элегантных газовых ламп, защищенных металлическими решетками. Свет мягко пробивался сквозь стекло, озаряя всё такой же безмолвный, погруженный в вечную прохладу коридор.

Вдыхая этот свежий, холодный воздух, Клейн сделал несколько шагов и вдруг замер как вкопанный.

Его взгляд резко метнулся к газовым лампам, а брови медленно поползли к переносице.

Он вдруг осознал, что совершил нелепую, детскую ошибку!

Ошибку, вызванную его земными привычками!

Прошлой ночью, гадая над серым туманом, он увидел, как Трисси уезжает на паровом поезде, и подсознательно решил, что всё это происходит прямо в тот самый момент.

Но ведь в этом мире еще не изобрели электричество и мощные прожекторы! С наступлением темноты пассажирские паровые поезда практически прекращали свое движение! А Клейн, привыкший к круглосуточно снующим земным электричкам, просто-напросто выкинул этот факт из головы!

А это значило, что видение относилось вовсе не к прошлой ночи!

Это было предвидение грядущего!

Трисси должна была сесть на поезд лишь сегодня, а то и завтра днем!

Сердце Клейна тревожно екнуло. Пометавшись пару секунд по коридору, он развернулся и вихрем понесся обратно наверх.

Толкнув дверь комнаты отдыха, он увидел Леонарда, который с мученическим видом стоял у окна и зубрил стихи.

Проигнорировав режущихся в карты Кенли, Лойо и Сику Трон, Клейн обратился к нему:

— Мне нужно у тебя кое-что спросить.

— Неужели решил взять пару уроков по соблазнению юных мисс и прекрасных леди? — усмехнулся Леонард, откладывая томик «Избранных стихов Росселя».

Выйдя в коридор и спустившись с Клейном на лестничную площадку, он посмотрел ему прямо в глаза и с легким смешком произнес:

— Судя по всему, твои ночные гадания увенчались блестящим успехом.

Клейн не стал ничего объяснять и выдал всё как есть:

— Мое гадание показало, что Трисси попытается скрыться на паровом поезде.

После их вчерашней беседы в работном доме он больше не боялся продемонстрировать перед Леонардом толику своей «особенности».

— Паровой поезд… Самый ранний уходит в семь… — Леонард выудил из нагрудного кармана карманные часы и со щелчком откинул крышку. — Медлить нельзя! Я доложу капитану, что получил информацию из надежных источников.

Он сорвался с места, выбежал на улицу и, проторчав там пару минут для создания алиби, вернулся и ворвался прямиком в кабинет Данна Смита.

Клейн облегченно выдохнул. Он наблюдал, как Данн поспешно вызывает игравших в карты Ночных Ястребов, отстукивает еще одну телеграмму и устремляется к выходу.

Вспоминая о своем промахе, юноша испытывал крайне смешанные чувства. Если смерть клоуна во фраке послужила ему наглядным, но всё же чужим уроком о превратностях судьбы, то на этот раз он сам едва не поплатился за свою слепоту. И этот урок врезался в его память куда глубже, подарив бесценный опыт.

Свернув в Хранилище оружия и зайдя в караульное помещение, он привычным жестом снял шляпу и пальто, повесив их на вешалку.

Старый Нил как раз закончил возиться со своей ручной кофемолкой. С наслаждением сделав глоток свежесваренного кофе, он предложил:

— Будешь?

— С удовольствием, — Клейн уселся на стул, чувствуя себя здесь свободно и уютно, словно дома.

Старик покосился на него и проворчал:

— Тебе как всегда: три кубика сахара и ложку молока? Ну и сластена же ты… Смотри, зубы попортишь, да и для здоровья это никуда не годится.

— Нет-нет-нет, я предпочитаю сладкое только в кофе. А вот к стейкам или жареному мясу мне подавай розовую соль, черный перец горошком и зиру, — Клейн искренне считал себя ценителем самых разнообразных вкусов.

Вскоре старый Нил пододвинул к нему готовую чашку:

— Передохнем немного или сразу приступим к занятиям?

— Дайте мне пару минут, чтобы прийти в себя. Капитан с ребятами получили наводку на Трисси и сейчас мчатся на железнодорожную станцию. Ума не приложу, чем всё это закончится… — со вздохом ответил юноша.

Старый Нил прищелкнул языком:

— Наводка точная? Известно, на какой именно поезд она села?

— Увы, нет, — Клейн поджал губы.

— Тогда шансов на успех у них маловато, — усмехнулся старик. — Трисси, скорее всего, находится на седьмой Последовательности. Потустороннего такого уровня голыми руками не возьмешь. Хех, и не вздумай всецело полагаться на гадание. Гадание не всесильно. Ты получаешь лишь туманные символы, и малейшая оплошность ведет к неверной трактовке или фатальному упущению.

Клейн, вновь вспомнив о своем недавнем промахе, прочувствовал эти слова до глубины души. Он искренне закивал:

— Да. Гадание не всесильно.

Произнеся эту фразу, он вновь погрузился в сожаления. И в это самое мгновение его тело, разум и Духовность слились воедино, войдя в некое поразительное, мистическое состояние. Откинувшись на спинку стула, он уже собрался протяжно выдохнуть, как вдруг в его ушах раздался призрачный, иллюзорный звук бьющегося стекла.

С непередаваемым изумлением Клейн почувствовал, как нечто внутри него растворяется, полностью сливаясь с его рассудком.

Это было ни с чем не сравнимое, уникальное чувство. Полуприкрыв глаза, он безмятежно впитывал в себя эти метаморфозы.

Ему не требовались чужие наставления. Он точно знал: зелье «Провидца» было усвоено без остатка.

* * *

Первым городком, который пересекала река Тассок после Тингена, была Виния. И именно там находилась первая остановка парового поезда, следующего в Баклунд.

На перроне станции стояла Трисси, сменившая свой наряд на кремовое платье. Ее голову венчала дамская шляпка с круглыми полями, а тонкая черная вуаль скрывала добрую половину лица, делая ее черты размытыми и неузнаваемыми.

Она уже успела отправить телеграмму своему сообщнику в Тингене, предупредив его о необходимости затаиться. Сама же она, воспользовавшись деньгами, вырученными от краж со взломом, купила билет до столицы.

И то, что она не стала садиться на поезд в самом Тингене, а предпочла сплавиться вниз по реке до Винии, лишний раз доказывало: инстинкты и колоссальный опыт «Ассасина» никуда от нее не делись.

Ту-ту-у!

Под пронзительный, протяжный гудок локомотив, похожий на исполинского стального монстра, изрыгая густой дым с искрами, с шипением остановился у платформы.

Налегке, без какого-либо багажа, Трисси проскользнула в вагон первого класса. В ее голове уже зрел новый план: сойти через три станции и добираться до Баклунда окольными путями.

* * *

В подземелье под собором Святой Селены Клейн сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку стула.

Ощущая полное усвоение зелья, он смутно видел перед мысленным взором одну иллюзорную звезду за другой. Все они были связаны с ним невидимыми, таинственными нитями и, казалось, неудержимо тянулись друг к другу, стремясь слиться в единое целое.

Пережив приступ непередаваемого голода и жажды, Клейн наконец пришел в норму. Никаких других откровений за этим не последовало.

«Но мой рассудок стал куда яснее, а разум очистился…» — беззвучно добавил он, распахивая глаза.

В этот самый миг он окончательно осознал: отныне он был самым настоящим, полноценным «Провидцем».