Немного поразмыслив, Клейн решил для начала отправиться домой, чтобы кое-что проверить.

К тому же он был уверен: если вчерашняя выходка Куклы Несчастий не была попыткой продемонстрировать начертанный на бумаге узор лично ему, то капитан и остальные в ходе дальнейших проверок наверняка обнаружат хоть какие-то зацепки. И в таком случае его доклад ровным счетом ничего не изменит в общей картине.

А вот если всё было иначе, ситуацию стоило тщательно обдумать.

Именно это Клейн и вознамерился сейчас проверить.

Добравшись на безрельсовом общественном экипаже до улицы Нарциссов, он вошел в дом. Брат Бансон и сестра Мелисса, наслаждаясь воскресным утром, еще спали. В полумраке гостиной царила безмятежная тишина.

Клейн вскипятил воду, бросил в чашку щепотку заварки и перекусил овсяным хлебцем. Лишь после этого, прихватив пальто, шляпу и трость, он направился к лестнице.

Он машинально ступал как можно тише, стараясь не шуметь.

Едва он поднялся на второй этаж, как дверь уборной внезапно распахнулась. Оттуда вышла Мелисса, облаченная в старое хлопковое платье. Она всё еще сонно потирала глаза.

— Ты вернулся… — всё еще пребывая в полудреме, пробормотала девочка.

Клейн, прикрыв рот рукой, зевнул и ответил:

— Да. И теперь мне просто жизненно необходим долгий, крепкий сон. Прошу, не будите меня до самого обеда.

Мелисса согласно угукнула, но вдруг словно что-то вспомнила:

— Мы с Бансоном сегодня утром идем в собор Святой Селены. Помолимся, отстоим мессу, так что обед, скорее всего, немного задержится.

Будучи не самыми ревностными прихожанами Богини Вечной Ночи, они с Бансоном старались посещать собор хотя бы раз в две недели. А вот Клейн, являясь Ночным Ястребом, за всё это время переступал порог храма лишь однажды — и то лишь тогда, когда за ним увязался шпион Тайного Ордена.

«Вообще-то я бываю в соборе каждый божий день… просто глубоко под ним…» — машинально оправдался про себя юноша.

В глубине души он всерьез опасался, что Богиня рано или поздно отвернется от него, фальшивого верующего. Если в критический момент ритуальная магия не сработает и он не получит ответа, это будет стоить ему жизни.

«Впрочем, если вспомнить старину Нила, Богиня на удивление снисходительна к Ночным Ястребам. Да, определенно так и есть!» — мысленно подбодрил себя Клейн.

Отогнав эти шальные мысли, он с улыбкой посмотрел на сестру и кивнул:

— Без проблем, мне как раз выпадет шанс поспать подольше.

Миновав Мелиссу, он вошел в свою спальню и запер дверь на замок.

Собрав остатки сил, он извлек ритуальный серебряный кинжал и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.

Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, Клейн, стойко сопротивляясь накатывающим приступам безумного шепота, прорвался в таинственное пространство над серым туманом.

В этом призрачном, бескрайнем мире он был единственным живым существом. Окутанный туманом, юноша уселся во главе древнего, испещренного временем длинного бронзового стола.

Дав себе пару десятков секунд на то, чтобы прийти в себя, Клейн материализовал лист пергамента и вывел на нем утверждение для гадания:

«Узор, продемонстрированный Куклой Несчастий».

Прошлой ночью Клейн хоть и успел разглядеть таинственные символы на пергаменте, но из-за паники и быстротечности момента в памяти отпечатался лишь общий контур. Он не мог вспомнить никаких деталей. Впрочем, для «Провидца» это не было проблемой. Достаточно было увидеть предмет хоть раз и знать о его существовании — остальное сделает магия!

Согласно теориям мистицизма, Духовность намертво запечатлевает всё, что когда-либо видел человек. И если использовать правильные методы, можно без труда воскресить в памяти любую картину из прошлого.

В этом плане Клейн даже находил некое рациональное зерно в теориях Алхимиков Психологии, о которых рассказывала «Медиум» Дейли. Человеческая память — это лишь верхушка острова, возвышающаяся над океаном, и она физически не способна вместить в себя всё. Поэтому львиная доля информации, зафиксированной Духовностью, оседает в подсознании, превращаясь в массивное подводное основание этого самого острова.

А сама Духовность, если и не является всем бескрайним океаном, то уж точно охватывает все прилегающие к острову воды.

Беззвучно проговорив утверждение для гадания, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации провалился в сон.

В туманном, искаженном и раздробленном мире видений перед ним вновь со скрежетом распахнулись врата Чаниса. Он вновь услышал тот тяжелый, скрежещущий звук трущегося металла.

Кукла в классическом черном дворцовом платье, изо всех сил вжимаясь в приоткрытую створку, развернула зажатый в руках пергамент.

На бумаге были начертаны десятки мистических символов, сплетающихся воедино и образующих огромный вертикальный глаз.

Клейн вперил пристальный взгляд в этот узор, намертво отпечатывая его в сознании, а затем добровольно вынырнул из сновидения. Воспользовавшись уникальными свойствами серого тумана, он тут же перенес свежие, еще не успевшие поблекнуть воспоминания на бумагу:

На коричневатом пергаменте проступил вертикальный глаз. Он «смотрел» вверх, излучая пугающую, зловещую и непостижимую ауру.

Немного подумав, Клейн вывел прямо под глазом новую строчку:

«Это ключ к наследию, оставленному семьей Антигон».

Отложив перьевую ручку, он отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку. Зажав ее в левой руке, он дождался, пока кулон из желтого кварца не повиснет абсолютно неподвижно прямо над написанным утверждением и мистическим оком.

Клейн закрыл глаза и, погрузившись в состояние безмятежного покоя, принялся беззвучно повторять фразу.

После седьмого повторения он распахнул веки. Желтый кварц, увлекая за собой серебряную цепочку, описывал небольшие, но уверенные круги по часовой стрелке.

А в методе лозоходства это означало «да».

«Значит, этот вертикальный глаз — действительно ключ к сокровищам семьи Антигон…» — задумчиво кивнул Клейн.

Легонько постукивая пальцами по краю бронзового стола, он принялся выстраивать в голове логическую цепочку:

«Райел Бибер мертв. Род Антигонов окончательно прервался. Неужели этот дневник признал меня, единственного выжившего „Провидца“, вступавшего с ним в контакт, своим новым наследником?»

«Именно поэтому он подчинил своей воле артефакт „3–0625“, оставил ключ к сокровищам и заставил Куклу Несчастий показать его мне во время моего первого дежурства у врат Чаниса?»

«Звучит вполне стройно, но меня это всё равно не убеждает».

«Откуда бездушной тетрадке знать, что в мире больше не осталось ни единого потомка Антигонов?»

«К тому же я вообще посторонний человек… Если бы во мне текла их кровь, прежнему владельцу тела не пришлось бы совершать самоубийство в самом начале!»

«Что ж, похоже, рассказывать об этом капитану и остальным пока нет никакой необходимости. Я еще покопаюсь в этом сам».

Следом Клейн попытался погадать на точное местонахождение сокровищ семьи Антигон. Увы, как он и ожидал, никаких конкретных координат получить не удалось. Единственное, что подтвердилось наверняка — это догадка Сириса из письма мистеру Z: тайник действительно был связан с главной вершиной горного хребта Хорнакис и древней Страной Ночи.

Покончив с гаданиями, Клейн вдруг заметил, что та самая темно-красная звезда, откуда ранее доносилась мольба, вновь едва уловимо пульсирует.

Ответив на призыв, он коснулся иллюзорного сгустка багрянца и вновь увидел русоволосого юношу в странной черной обтягивающей одежде.

Подросток всё так же стоял на коленях перед безупречно прозрачным хрустальным шаром и безостановочно шептал молитвы.

На этот раз Клейн, успевший выучить несколько базовых слов из языка гигантов, с огромным трудом смог разобрать одну-единственную фразу:

«Молю… спасти… отца и мать».

«Это и впрямь язык гигантов… И где же в наше время на нем говорят? Это же мертвый язык, счет которому идет на тысячелетия… Какая жалость, но я, таинственный владыка над серым туманом — лишь пустышка. Даже если бы я захотел помочь, у меня попросту нет на это сил…» — покачав головой, Клейн с тяжелым вздохом решил пока ограничиться наблюдением.

«Подожду, пока мой словарный запас пополнится. Как только пойму, что именно стряслось с его родителями, тогда и буду решать…» — втянув Духовность и окутав ею тело, Клейн сымитировал стремительное падение вниз.

Вернувшись в спальню, он снял духовную стену, переоделся в старую, но уютную домашнюю одежду и, рухнув на кровать, наконец-то провалился в долгожданный сон.

Проспал он до самой половины первого, пока Мелисса, закончившая с готовкой обеда, не постучала в дверь.

Покончив с весьма сытной трапезой, Клейн заметил, что сестра берет в руки легкую шляпку с вуалью, идеально подходящую к ее новому платью, явно собираясь куда-то уходить.

— У тебя на вторую половину дня какие-то планы? — с недоумением спросил он.

Бансон, сидящий на диване и хмуро изучающий учебник по грамматике, даже не подняв головы, ответил за нее:

— Наша соседка, миссис Шод, рассказала Мелиссе, что сегодня днем в малом зале ратуши пройдет лекция по ведению домашнего хозяйства. Вот она и решила сходить послушать, чтобы научиться премудростям быта.

Мелисса согласно закивала:

— Я позвала с собой Селену и Элизабет.

— Отличная затея. Искренне надеюсь, что лектор доходчиво объяснит тебе: семье с нашим достатком просто жизненно необходимо нанять хотя бы одну горничную для черной работы, — с улыбкой отозвался Клейн.

Заметив, что сестра уже набрала в грудь воздуха для возмущенной тирады, он поспешно добавил:

— Мы должны тратить наше драгоценное время на куда более важные и осмысленные вещи.

Мелисса застыла на полуслове. Простояв в оцепенении добрую минуту, она лишь поджала губы, надела шляпку и молча вышла за дверь.

* * *

В два часа пополудни Клейн вновь переступил порог охранного предприятия «Черный Терн».

— Ты же вроде ушел домой отсыпаться? — в один голос выпалили Розанна и как раз оказавшийся в приемной Данн Смит.

Юноша усмехнулся:

— Вообще-то я планировал заглянуть в Клуб гадателей, но ночные события никак не идут у меня из головы. Вот я и решил для начала заскочить сюда. Священный Собор прислал ответ?

Данн бросил мимолетный взгляд на Розанну и, не проронив ни слова, развернулся, миновал перегородку и скрылся в своем кабинете.

Розанна скорчила ему в спину забавную рожицу и проворчала:

— Вечно наш капитан в своем репертуаре…

«А капитан молодец!» — мысленно похвалил Клейн и, едва сдерживая смех, последовал за Данном в кабинет.

Дождавшись, пока дверь закроется, Данн вдохнул аромат табака из трубки и произнес:

— Священный Собор подтвердил, что всё дело в дневнике семьи Антигон. Они пересмотрели его статус и присвоили ему 1-й класс опасности. Увы, теперь твоего уровня секретности недостаточно, чтобы с ним ознакомиться.

«1-й класс… Высший уровень угрозы. Доступ открыт исключительно для епископов, капитанов отрядов Ночных Ястребов и выше? Иными словами, даже капитан теперь лишен права копаться в его тайнах… Высший уровень угрозы… Неудивительно…» — Клейн почувствовал смесь легкого разочарования и огромного облегчения.

Данн смерил его взглядом и продолжил:

— Священный Собор также поручил нам тщательно проверить, не подверглись ли влиянию дневника другие артефакты за вратами Чаниса. Мы провели инспекцию и убедились: аномалию проявил лишь «3–0625». Мы уже заменили для него способ запечатывания.

— И больше никаких странностей? — с напускным любопытством поинтересовался юноша.

Капитан покачал головой:

— Ни единой.

Клейн задумчиво кивнул и не стал больше развивать эту тему. Перекинувшись с капитаном еще парой ничего не значащих фраз, он откланялся и направился в Клуб гадателей, чтобы продолжить свой путь к усвоению зелья.

* * *

Малый зал ратуши.

Мелисса, Селена и Элизабет — три неразлучные подруги — заняли места поближе к выходу, дожидаясь начала лекции.

— Слушайте, если она начнет нести скучную чушь, мы просто сбежим, — с энтузиазмом предложила Селена.

Элизабет без раздумий поддержала затею:

— И махнем в универмаг Харольда!