Стремительные шаги, приближающиеся издалека, достигли ушей Клейна. Это изрядно успокоило юношу, застывшего в дверях караульного помещения.
— Что случилось? — хмуро спросил первым прибежавший Леонард, сжимая в руке револьвер.
Глядя, как тот едва не проскочил мимо на огромной скорости, Клейн тут же вспомнил один забавный случай, о котором как-то рассказывала Розанна. Три года назад Леонард, только-только став «Бессонным» и еще не успев адаптироваться к силе зелья, попытался сбежать по лестнице на всех парах. В итоге он кубарем скатился вниз, словно колесо.
Клейн легонько откашлялся и указал на врата Чаниса:
— Сначала оттуда доносился яростный стук, затем он сменился тяжелыми ударами. А потом врата и вовсе слегка приоткрылись.
— Врата Чаниса приоткрылись? — в полном недоумении переспросил невысокий Кенли.
— Да, образовалась узкая щель, — Клейн уже собирался продолжить свой рассказ, как вдруг заметил одну странность.
Леонард, Кенли и Лойо так и не приблизились к караульному помещению. Они замерли в нескольких шагах от него, рассредоточившись полукругом, словно защищаясь от него самого.
Юноша запнулся на полуслове и спросил:
— Вы меня подозреваете?
— Нет, это не подозрения. Таков стандартный протокол действий, — покачав головой, опроверг Кенли.
Даже в такой напряженной атмосфере Леонард всё с той же несерьезной ухмылкой добавил:
— В других епархиях уже случались подобные инциденты. Дежуривший у врат Чаниса Потусторонний терял контроль, звонил в колокольчик, а затем, пользуясь замешательством прибежавших на помощь товарищей, убивал двоих на месте.
— Ладно, — Клейн мгновенно отбросил всякую обиду и злость из-за того, что его взяли на мушку. Вместо этого он поинтересовался: — И как же мне доказать, что я в своем уме?
Леонард убрал с лица усмешку. Четырежды коснувшись груди, он низким голосом зачитал нараспев:
— Они наги, лишены одежды и пищи, беззащитны пред лютой стужей.
— Они промокли под проливным дождем и, не найдя укрытия, в отчаянии льнут к голым скалам.
— Они — матери, у которых отняли детей. Они — сироты, утратившие всякую надежду. Они — бедняки, которых нужда столкнула с праведного пути.
— Но Ночь не отвернулась от них, одарив своей неизменной милостью.
Слова священной, исполненной сострадания молитвы эхом разносились по подземелью. Они приносили каждому телу, разуму и духу абсолютное, почти освобождающее умиротворение.
Убедившись, что Клейн не выказывает никаких признаков безумия, Леонард оборвал молитву и вновь расплылся в улыбке:
— Порядок. Ты по-прежнему наш надежный товарищ.
Хранившая до этого момента молчание холодная и отстраненная Лойо бросила взгляд на врата Чаниса и спросила:
— Что ты увидел после того, как створки приоткрылись?
— Я увидел Куклу Несчастий. Ту самую, в черном классическом дворцовом платье, артефакт «3–0625», — всё еще не до конца оправившись от страха, ответил Клейн. — Но не прошло и трех секунд, как ее утащила обратно какая-то невидимая сила. И врата Чаниса снова захлопнулись. Что это вообще было?
Леонард, Кенли и Лойо обменялись многозначительными взглядами, после чего «поэт» произнес:
— Хех, мы понимаем в происходящем ничуть не больше твоего. Но раз уж врата Чаниса снова закрыты и аномалия исчезла, соваться туда сейчас не стоит. Нужно дождаться рассвета и прибытия капитана.
Лойо ледяным тоном добавила:
— Я останусь здесь и подежурю с тобой.
— Что ж, — Леонард развел руками и насмешливо улыбнулся. — Как сильнейший из присутствующих, я тоже останусь. Кенли, а ты возвращайся на второй этаж. Вдруг у полиции появится срочное дело, а им никто не откроет.
Кенли не стал возражать. Коротко кивнув, он развернулся и ушел.
Леонард перевел взгляд на Клейна и Лойо:
— Может, продолжим партию в карты? В такой ситуации нам просто необходимо хоть как-то отвлечься, чтобы не сойти с ума от напряжения.
— Без проблем, — Клейн проверил револьвер и убрал его обратно в подмышечную кобуру.
Лойо не ответила ни согласием, ни отказом. Качнув гладкими шелковистыми черными волосами, она молча вошла следом в караульное помещение.
За партией в карточную игру «Борьба со злом» Клейн как бы невзначай заметил:
— Кукла Несчастий, я имею в виду «3–0625»… Судя по описанию в архивах, она вообще не должна обладать признаками живого существа…
— Ха-ха, три туза! — Леонард сбросил карты и, словно ведя обычную светскую беседу, отозвался: — За прошедшие сорок лет артефакт «3–0625» действительно не выказывал никаких признаков жизни. Давайте предположим, что данные в досье верны, и используем это как отправную точку для наших рассуждений и дедукции.
— Пас. У тебя есть соображения? — лаконично спросила Лойо.
Пока Клейн раздумывал, стоит ли ему скидывать три двойки, Леонард сделал глоток свежезаваренного кофе и ответил:
— Именно. Раз уж сама по себе «3–0625» не живая, то ее сегодняшняя выходка — явный результат какого-то внешнего влияния. И этот фактор должен был появиться совсем недавно. Иначе она бы уже давным-давно продемонстрировала нам свои таланты.
— И что же необычного произошло за вратами Чаниса в последний месяц?
Лойо посмотрела на брошенные Клейном три двойки и после секундного раздумья ответила:
— За это время случилось лишь одно неординарное событие. Дневник семьи Антигон и Запечатанный артефакт «2–049» провели целую ночь за вратами Чаниса.
Леонард, глядя на свои карты и легонько постукивая по столу, усмехнулся:
— Если бы артефакт «2–049» умел сводить Куклу Несчастий с ума, он бы уже давным-давно натворил подобных дел за вратами Чаниса в Баклунде. Поэтому я готов биться об заклад: корень зла кроется в дневнике семьи Антигон.
Клейн хорошенько обдумал его слова и, не в силах скрыть согласия, закивал:
— Звучит крайне правдоподобно… Леонард, никогда бы не подумал, что ты силен в дедукции.
«По правде говоря, образ романтичного поэта и талант к логическим рассуждениям как-то не особо вяжутся друг с другом…»
— Это всё потому, что в последнее время он зачитывается детективными романами, — ровным тоном вставила Лойо. — Два джокера. Стрит от восьмерки до короля. Никто не бьет? Три шестерки. Я выиграла.
Глядя на пустые руки Лойо, Клейн и Леонард разом погрузились в гробовое молчание.
Забывшись в детективных рассуждениях, они напрочь упустили из виду одну критически важную деталь:
В этой раздаче роль «зла» досталась именно Лойо!
Наблюдая, как девушка тасует колоду, Клейн решил воспользоваться паузой:
— А что за сила утащила «3–0625» обратно?
Леонард покосился на него и хихикнул:
— Неужели ты думал, что вся защита врат Чаниса сводится лишь к спрятанной глубоко под землей камере да паре престарелых смотрителей?
— На самом деле, как только солнце полностью скрывается за горизонтом, смотрители покидают свой пост у врат и возвращаются в собор Святой Селены.
— Ночью сила, таящаяся внутри, достигает своего пика. Это место становится непригодным для живых существ. Лишь с первыми лучами рассвета она идет на спад. Именно поэтому капитан строго-настрого запретил нам заходить за врата Чаниса, какие бы звуки мы ни услышали.
«Иными словами, капитан просто забыл объяснить мне причину…» — Клейн мысленно хмыкнул и спросил:
— Это какая-то защитная печать? Магический круг?
«Что-то вроде гигантского амулета или талисмана?»
— Угу, — кивнула Лойо, раздавая карты. — Врата Чаниса всегда располагаются под главными соборами в каждом городе именно для того, чтобы подпитывать их мощь за счет ежедневных молитв верующих. Их искренняя вера наполняет печать частицами Духовности. Капля за каплей, она собирается в колоссальную силу.
— Вот оно как… — задумчиво протянул Клейн, глядя на свои откровенно паршивые карты.
В этот момент Леонард с улыбкой добавил:
— И это далеко не единственная мера защиты. За вратами Чаниса покоится прах самой Святой Селены. А при жизни она была Потусторонней высокой Последовательности.
«Прах Святой Селены? Останки эксперта высокой Последовательности? Священный пепел? И какой от него толк?» — Клейн почувствовал жгучую смесь недоумения и любопытства.
Святая Селена была одной из святых, стоявших у истоков создания Церкви Богини Вечной Ночи. Она жила в древнюю Третью Эпоху и упоминалась во множестве священных текстов. Поэтому среди паствы Богини Вечной Ночи имя Селена встречалось сплошь и рядом.
Леонард, словно прочитав мысли юноши, пустился в объяснения:
— Ходят слухи, что тела или прах Потусторонних высоких Последовательностей даже после смерти сохраняют в себе невероятную, немыслимую мощь. Впрочем, это всего лишь слухи.
Клейн едва заметно кивнул и вернул всё свое внимание полученным картам.
В последующие несколько часов за вратами Чаниса так ничего и не произошло. Зато Клейн проиграл целых два сула, о чем теперь искренне сокрушался. Впрочем, играющий в той же романтической манере Леонард продулся аж на четыре сула и пять пенсов. Единственным триумфатором оказалась немногословная Лойо.
— Солнце только что взошло. Моя смена, — около шести утра в караульное помещение вошла спокойная «писательница» Сика Трон.
Клейн подробно зафиксировал ночной инцидент в журнале дежурств и вместе с Леонардом и Лойо поднялся обратно в охранное предприятие «Черный Терн».
К этому времени юноша выглядел совершенно вымотанным, в то время как стоящие рядом «Полуночный поэт» и «Бессонная» излучали бодрость и энергию.
«Вот она, разница между Последовательностями…» — Клейн уже собирался миновать перегородку и отправиться домой отсыпаться, как вдруг дверь распахнулась, и внутрь вошел капитан.
— Доброе утро, капитан, — поздоровался он, не удержавшись от зевка.
Данн в своем неизменном черном плаще снял шляпу. Окинув юношу взглядом серых глаз, он ответил:
— Доброе утро. Тебе пора идти отдыхать. За ночь что-нибудь произошло?
Клейн вкратце пересказал ему историю с Куклой Несчастий и поделился дедуктивными выводами Леонарда.
— Хм, — Данн не стал высказывать свое мнение. С задумчивым видом он зашагал к своему кабинету: — Я отправлю телеграмму в Священный Собор.
Клейн не стал задерживаться. Неспешно покинув дом номер 36 по Зотланд-стрит, он полной грудью вдохнул прохладный утренний воздух.
Сонливость немного отступила. И в этот момент он внезапно осознал нечто, что до этого напрочь вылетело у него из головы.
«Я ведь так и не рассказал ни Леонарду, ни капитану о том куске пергамента, который держала в руках Кукла Несчастий!»
«Как я мог об этом забыть?»
«Такое чувство, словно какая-то неосязаемая, тонкая сила воздействовала на мой разум, не давая рассказать об этом остальным Ночным Ястребам…»
«…Дневник семьи Антигон покинул врата Чаниса в Тингене уже довольно давно. Кукла Несчастий „3–0625“ должна была подвергнуться его влиянию еще тогда. Так почему же она проявила эту аномалию только прошлой ночью?»
«Может быть, потому, что это было мое первое дежурство у врат?»
«Она потратила все свои силы лишь ради того, чтобы продемонстрировать мне начертанные на пергаменте символы?»
«Этого и добивался дневник семьи Антигон?»
«Всё потому, что я пережил контакт с ним и стал Провидцем?»
Эти вопросы вихрем проносились в голове Клейна, заставив его застыть на месте. Он не знал, как ему поступить: сделать вид, будто он так ничего и не вспомнил, и спокойно отправиться спать, или же вернуться наверх и немедленно доложить обо всем капитану?