Снова душ и снова мысли о нём. Смогу ли сделать так, как сказала? Смогу ли не видеть его после того, что он сейчас мне говорил?

Чувство двоякое. Давид предлагает то, что долгое время не предлагал никому. Это льстит, но то, как он предложил, неприятно, это угнетает.

Могла бы я согласиться? Ни за что и никогда. Даже если он встанет на колени, и будет просить меня об этом, я не соглашусь. Нет.

Стою под обжигающими кожу струями воды, словно специально причиняю себе боль сильнее, чем от того предложения, которое только что прозвучало. Как он мог?

Переключила, сделала воду теплее.

Почему я столько страдаю по его вине? Все из-за него. Ненавижу его всей своей душой. Он человек, причинивший мне боль, разбивший сердце. Я не должна позволять так к себе относится и все равно позволяю. Как будто не было тех лет, они забылись. Стоит мне побыть немного рядом с Давидом, который сейчас есть, я забываю прошлое, чувствую только настоящее и… наверное, где-то глубоко в душе надеюсь на будущее.

Боже, когда уже это закончится. Лучше бы он уже куда-то делся и не появлялся больше никогда в моей жизни, потому что если появится ещё раз, я не могу за себя ручаться, не выдержу, всё ему скажу.

Закрутила кран.

Надела халат, пошла ложиться в кровать, когда услышала звонок в дверь. Сердце дрогнуло. Предчувствие заставило поспешить в прихожую и глянуть в глазок, чтобы никого не растревожить раньше времени.

За дверью стоит Давид.

Боже мой, когда же закончится это испытание. Чувствую, ещё немного и я поддамся. Даже не знаю, хочу я этого это или нет. Но всё что делает Давид, влияет на меня.

Я быстро открыла дверь и вышла на лестничную клетку…

-

Я не мог уйти. Просто так, с её неуверенным ответом. Я с ним не согласен. Немного посидел в машине и чётко осознал, сейчас вернусь домой в пустые стены. С недавнего времени тягостно находиться в них одному.

Раньше никогда не замечал. Меня устраивало вечернее одиночество. Всегда находил, чем заняться, но теперь пустая квартира раздражает, выталкивает и гонит искать совсем не приключений, гонит туда, где Лиза.

Она вышла из квартиры, закрыла за собой дверь. Вопросительно и раздраженно смотрит мне в глаза, а я смотрю на её волосы, с которых капли воды стекают прямо на халат, на шею, на губы. Не могу оторвать взгляд. Делаю невольное движение руки к лицу Лизы. Она быстро отстранилась.

— Что ты делаешь со мной Лиза? — хрипло выталкиваю слова.

Произношу, что чувствую.

— Давид, ты должен уйти, я прошу тебя. Это нехорошо, — жалобно просит, но что мне до этой просьбы, я знаю только то, что нужно мне. И хочу получить это.

— Я не уйду, пока ты не согласишься, — упрямо смотрю на её лицо, шарю взглядом по нему в попытке понять, почему оно так меня притягивает.

— На что я должна согласиться? — смущается от моего раздевающего взгляда, подтягивает ближе к шее ворот халата, но это не спасает от желания прикоснуться, которое я чувствую.

— Со мной встречаться, — подхожу ближе, тянусь ладонью.

— Ты понимаешь, что предлагаешь? Или ты решил, что я какая-то продажная дешёвка, которая будет встречаться с тобой два раза в неделю? Почему ты так решил? Это оскорбляет меня.

И почему я раньше об этом не подумал? Вот уж действительно идиот. Почему предположил, что она с радостью согласится, как согласилась бы любая другая.

— Я хочу встречаться с тобой, каждый день, — спешу поправить ситуацию.

— Я должна этому обрадоваться? — гордо вскидывает милый, точёный подбородок. — С трёх раз ты поменял на каждый день?

— Лиза, прошу тебя, возьми свои вещи и поехали со мной, — уже не сдерживаюсь. Зачем. Пусть видит и чувствует мой напор.

— Никуда я не поеду, — искренне возмущена.

Не понимаю, не осознаю, что делаю. Подошел очень близко, руки сами тянутся. Хватаю за ворот халата, тяну к себе упирающуюся Лизу. Она на мгновение поддается. Обхватываю тонкую талию, прижимаю к своему телу. Вдыхаю нереальный аромат вымытого тела, пьянею, сразу и окончательно.

— Давид, не надо, — Лиза слабо упирается в мою грудь маленькими ладонями, но я беспощаден, не принимаю отказа, хочу поцеловать и сегодня мне ничего не помешает. — Пожалуйста, мы не должны…

Ее губы уже рядом. Шепчут, но я не слушаю, мне все равно. Прижимаюсь насильно, чувствую сопротивление, но уже через мгновение оно ослабевает.

-

Не знаю, как объяснить, что сейчас происходит, как оправдаться перед собой. Возможно, мне уже не нужно оправдание. Я сломлена, безоружна. Нет больше сил сопротивляться, нет сил бороться и отрицать очевидное.

Давид обхватил и прижал меня к стене. Стиснул, обдавая властью, подчиняя.

Я поддалась. На силу его рук, на требовательное притяжение, на касание его горячих губ, приникших к моим. Ответила. Приняла объятия. Вспыхнула, загорелась. Захваченная властью жарких губ, позволила движение ладоней по моему телу.

Несколько долгих минут показались вечностью. Он целует меня, не верю, что это происходит наяву. Много раз я видела это во сне, а то, что происходит сейчас вовсе не сон.

Мозг мой отключился напрочь, перестал соображать. Забыла, почему нельзя целоваться с этим человеком. Всё во мне кричит и требует — можно. И я сама целую его, как никогда никого не целовала… Никогда и никого.

Какой-то шум вернул меня с небес на землю. Нехотя начала выбираться из объятий, пытаясь завершить этот неосознанный, добровольный порыв.

Освободилась от поцелуя, но не получается высвободиться из объятий.

— Нет, Давид, нет, мы не должны… — стараюсь ухватиться за его ладони.

— Что не должны… почему? — не отпускает, обнимает, прижимает за плечи, за талию.

— Ты должен уйти, — говорю, хоть точно знаю, этого не хочу.

— Лиза, собирай вещи, поехали домой, — звучит требовательным полушепотом.

Горячая волна осознания, что я творю, бросилась в лицо. Стало страшно от осознания как далеко я могу зайти, позволяя ему целовать себя.

— Нет! — выкрикнула и резко толкнула его в грудь.

Он удивлённо посмотрел, в вопросительном взгляде — ожидание пояснения. Он реально не понимает, что происходит. Почему я так себя веду.

А я не могу объяснить.

— Лиза, прошу тебя, поехали, — ещё раз повторяет, как будто собрался стоять и уговаривать меня бесконечно.

— Я не могу, — отстранилась, обхватила себя руками, словно защищаясь.

Долгая пауза, наполненная тайной, которую я не могу и не хочу озвучивать.

А как мне теперь быть, как бороться с чувством?

— Ты можешь сказать почему? — Давид отстранился.

Я подняла взгляд, посмотрела в его глаза, и какая-то новая решимость появилась во мне. Вдруг захотелось выпалить правду и пусть знает. Пусть, раз так хочет меня. Пусть получит всё, что есть.

— Потому что у меня есть дочь, — голос предательски дрожит.

— Я знаю это…

— Она — твоя дочь, — говорю и словно в бездну опускаюсь, откуда выхода уже не будет.

Давид замер, нахмурился. На лице отразилось выражение неверия и разочарования. Какой-то невыразимой досады.

— Что ты сказала? Повтори, что ты сейчас сказала? — в голосе появились стальные нотки.

Я испуганно положила ладонь на лоб, провела пальцами по волосам, по лицу. Закрыла глаза. Не представляю, что сейчас говорить и делать. Я ведь говорю правду. Значит, должна взглянуть прямо ему в глаза, а не могу.

Не хочу видеть холодное выражение лица Давида. Оно изменилось. Всего за секунду стало тёмным, чужим, оно и было чужое, но сейчас это железная маска, сковавшая черты. Тёмный, испепеляющий чернотой яростный взгляд.

В моём горле пересохло. Не могу не то, что слово сказать, вдохнуть не могу.

Зачем, зачем я ему сказала? Зачем — в голове сто слов в секунду.

Вырвалось, не удержала. Как я могла?

Это всё равно, что взять и перевернуть свою жизнь, свою Вселенную. Она была практически налаженной, а теперь снова станет невыносимой. Как я могла это произнести.

— Повтори, что ты сейчас сказала? — суровый голос Давида проникает в меня тысячами уколов невидимых игл.

Почему он так говорит со мной? Я не должна оправдываться. Не должна.

Я убрала руку от лица, вздохнула и проговорила:

— Моя дочь Аня — это и твоя дочь.

Давид шумно выдохнул:

— Поясни?

Мне стало плохо: губы дрожат, пальцы, вся дрожу. Я не могу пояснить ему, как так случилось, не могу выдавить из себя эти слова. Я не обязана!

Ощущение, точно я сама виновата, только я и никто больше.

Я не должна оправдываться! С какой стати?

Вскинула взгляд и посмотрела прямо ему в глаза.

— Тот день, — проговорила хрипло, — ты был со мной… я не смогла с тобой справиться… — сказала и отвела взгляд.

Боюсь увидеть страх или что-то в этом роде.

Давид стоит передо мной. Молчит. Шумно вздохнул, провёл ладонью по лицу, обернулся рассеянно. Ему нелегко сейчас… Ещё бы…

А у меня, всё моё прошлое, все эти годы, словно одним махом исчезло и перенесло меня туда, назад, в ту вечеринку.

Думала, прошлого не вернуть, забылось и вычеркнулось… оказывается, нет.

-

Новость шандарахнула по башке огромной стальной кувалдой. Долбануло так, что я будто врос в пол.

Лиза говорит, старается не смотреть мне в глаза, и я понимаю почему. Догадываюсь. Это значит, что тогда, в то время, о котором она говорит, в тот вечер, я не только толкнул её бассейн, но ещё и… Господи, неужели так было?

Да, именно так. Судя потому, что я видел на кадрах, она бы не стала меня соблазнять. Скорее всего, это я… Неужели был настолько невменяемым, ничего не помню. Весь ужас моего теперешнего положения в том, что я абсолютно ничего не помню.

И вот, через много лет, когда думал, что забыл, каким я был козлом и придурком, напоминание пришло с самой неожиданной стороны.

— Получается, что я тебя… — проговариваю почти шепотом.

Молчит. Отвернулась. Так и есть. Иначе, зачем бы она так шарахалась от меня. Если бы всё было наоборот, она бы лезла ко мне и тыкала ребёнка в первую очередь. Но нет, мало того, что когда увидела меня, испугалась, как чёрта, так ещё и бегала от меня.

Теперь всё становится на свои места. Я понял, почему так происходило. Потому что она не хотела, не думала, что ей доведётся ещё раз встретить меня… а вот, довелось.

— Тамара, — проговорил я.

— Что?

— Тамара всё знает, поэтому она прислала тебе ко мне, — нервно сжал ладонь.

— Нет, о, Господи, я даже не думала…

— Почему? Хотя… ясно почему, — я собрался, ещё раз прокрутил в голове услышанное и сказал, — Ладно, хорошо, что мы будем делать?

Пристально глянул на Лизу. Осознаю сейчас особенно остро, её слова в самый первый момент заставили меня отрицать реальность, но сейчас, спустя несколько минут, я уже готов что-то делать и предпринимать.

Теперь она уже не кажется мне далёкой, за какие-то пару минут расстояние между нами сократилось до минимума, пусть даже с помощью такой невероятной, ошарашившей меня, новости.

— Хорошо, сейчас иди, собирай вещи, — говорю уже спокойно и даже немного требовательно.

Пару секунд Лиза смотрит на меня, а потом поворачивается, открывает дверь и заходит в квартиру.

Я знаю, сейчас она соберётся и выйдет. Уверен.

-

— Ты куда? — подняла голову от подушки Вика, когда я достала из-за кровати свою сумку.

— Девочки, простите, дорогие, извините меня, я ухожу.

— Как? Ты что? Он что, позвал тебя жить, и ты согласилась? — смотрит возмущённо Лика.

— Понимаете, девочки, он — отец моего ребёнка, — говорю зачем-то, может потому что понимаю, я их никогда больше не увижу.

— Ну, ты даёшь, Лиза. Значит, завтра здесь работать уже не будешь? — спросила Тоня.

— Нет. Передайте Светлане, что я очень извиняюсь, но я ухожу.

— Жаль, — сказала Тоня, — но я тебя понимаю. Иди к нему, налаживайте отношения, хотя бы ради ребёнка. Я может, не сильно разбираюсь, но мне кажется, Давид тебя любит.

Я вздохнула, слова её приятны, но нам действительно придётся ещё разбираться в наших непростых отношениях.

Попрощалась с девочками и потащила сумку к выходу. Вышла из квартиры. Давид взял сумку за ручку, и мы начали спускаться, он впереди, а я чуть сзади. Смотрю на его затылок и понимаю, что сейчас происходит — я иду к нему. Сейчас нам предстоит очень трудный разговор.

Что будет дальше, ума не приложу.

Вышли из подъезда, молча сели в машину. Едем по ночному городу, вижу его играющие огни… а перед глазами проносится наш с Давидом поцелуй.