— Что Я себе позволяю? — повторил он оскаливаясь. Навис надо мной и уперся в стол обеими руками, заключая меня в ловушку.

Запах разгоряченного тела и сладко-терпкой полыни коснулся носа… и я слегка поплыла, ненароком окунаясь в воспоминания о нашем сумасшествии. Его шея была так близко, а на ней красноречиво пылала дорожка красных отметил от моих губ...

— Я всего на полдня отлучился, а ты уже строишься глазки этому прыщу! — выдавил Колин.

— Да не строила я ему глазки! — вспыхнула я и сразу же опомнилась. — И вообще, это не твое дело! Ты не имеешь права…

— Ошибаешься, Кэти, — прошипел он, склоняясь к моему виску, шумно втянул запах.

— Я ведь не спрашиваю, где ты пропадал эти полдня, — ответила дрожащим голосом и пихнула его в грудь, пытаясь оттолкнуть наглеца. Но проще было сдвинуть гору!

— А ты спроси.

Вот уж нет! Я сыта рассказами Регины по горло…

— Нет? — усмехнулся он, отстраняясь. — Тогда, может, спросишь, как я себя чувствую после твоего зелья? Хотя бы ради приличия.

Все мое раздражение смыло горячим стыдом. И правда! Я опоила его и даже не удосужилась поинтересоваться здоровьем…

— Да, — я закусила губу и неловко обхватила себя за шею. — Прости за это! Как ты себя чувствуешь? Были еще какие-то побочки? Расскажи все.

Колин поджал губы и кивнул, наслаждаясь моим смятением.

— Моя самая большая побочка… — он схватил мою руку и шлепнул себе на ширинку. Я охнула, заливаясь краской, и рефлекторно сжала его восставший… резерв. — Это ты!

— Что? Как это? До сих пор…

Видимо, весь ужас ситуации и шок слишком явно отразились на моем лице, потому что Колин поморщился и рассмеялся хрипло, закинув голову.

— Расслабься, Кэти, — снизошел он. — Это началось еще до твоего зелья. Как увижу тебя, так сразу побочки лезут…

— Дурак! — опешила я и все же умудрилась его оттолкнуть. Точнее, он позволил мне отстраниться. — Ты можешь хоть иногда быть серьезным?

— Могу, — легко согласился Колин, вытащил из нагрудного кармана сложенный вдвое листок и протянул мне. — Вот что мне удалось узнать.

Я развернула пожелтевшую страницу, очевидно, выдранную из какого-то справочника, и бегло пробежалась глазами по мелким строчкам.

— Тенелист и мраковник. В сочетании друг с другом способны ввергать человека в особое состояние… если вкратце, то они вытаскивают наружу и усиливают самые заветные, самые сильные желания, — пересказал Колин.

— Откуда это у тебя? — протянула растерянно. О подобных свойствах я слышала впервые, хотя, казалось бы, перелопатила всю доступную литературу о каждом из ингредиентов. — Я не знала!

— Ты и не могла знать, — Колин подошел к моему столу, подхватил сосуд с зельем и поднес его к свету. — Это секретная информация из королевского архива. Раньше настоем из этих трав пытали шпионов. Лишали воды на несколько дней, а потом опаивали этим… Жажда была такой мучительной, что заключенные были готовы на все.

— Самое сильное желание, — медленно повторила я.

Значит, самым сильным желанием Колина… была я. А он моим… потому что даже сейчас я отчетливо помнила, как сузился мой мир до потребности обладать им. Это была настоящая жажда. Такая всепоглощающая, что затмевала даже страх смерти, нависший над нами в этой проклятой пещере. Всего одна капля смела мою робость, неопытность и стыд.

Колин снова приблизился, мягко коснулся моей пылающей щеки, заправил прядь волос за ухо.

— Просто признай это, — от его томного шепота сердце пустилось вскачь, сладко екнуло в животе. — Скажи, что я не один схожу с ума… Скажи, что это взаимно, Кэти.

— Да, — выдохнула я, зажмуриваясь от ощущения его губ на мочке. В отрицании больше не было смысла. Колин сглотнул шумно, скользнул ладонями на талию, прижимая к себе.

Сердце в его груди билось так же сильно, как и мое, практически в унисон. Я прикрыла глаза, утопая в таком желанном поцелуе. Сначала медленном, плавном, как растопленный на солнце мед, а потом порывистом и страстном, несдержанном… как сам Колин.

Он нехотя оторвался от меня и прислонился своим лбом к моему, улыбаясь так широко и заразительно, что я и сама не смогла сдержаться.

— Кэтрин Ривер, ты будешь моей девушкой? — спросил он.

— А как же… другие? — спросила, переступая через гордость.

— Какие другие? — нахмурился Колин.

— Регина…

Он не дал мне договорить, настойчиво обхватил пальцами подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

— У меня с ней ничего не было. И не будет. Никогда. Точка, — серьезно ответил он, не оставляя места для сомнений. — Я хочу, чтобы ты доверяла мне, а не каким-то сплетням. И перестала уже прикрываться несуществующим женихом, я все про тебя знаю, моя Кэти...

— Это сложно, — нехотя призналась я.

— Я постараюсь сделать так, чтобы было легко, — пообещал он. — Просто доверься мне.

Помедлив немного, кивнула. Колин выглядел таким искренним и открытым в своих чувствах, что я поверила… и испугалась. Потому что поняла вдруг, что легко смогу полюбить его такого. А может быть, уже люблю…

— Чем займемся? — в его бархатном голосе послышались хриплые нотки.

И нужно признать, этот голос тоже стал моей побочкой… Я облизала пересохшие губы и стиснула бедра, ощущая себя последней распутницей.

— Какие предложения? — выдавила я, пытаясь звучать равнодушной.

Колин хмыкнул, в темных глазах мелькнул жадный блеск, от которого ослабели колени. Я судорожно размышляла, смогу ли сейчас ему отказать… и стоит ли? Как вообще должны вести себя приличные девушки в таких ситуациях?

— Сварим новое зелье? — бодро предложил он, обрывая мои развратные фантазии. Подхватил лист и ткнул в последний абзац. — Здесь есть о том, как нейтрализовать этот эффект.

Я также бодро кивнула, давя взметнувшееся разочарование. Во мне будто уживались две разных Кэти… и одна из них рядом с Колином Фаррелом ощущала себя очень… очень неприличной.