— Куда это ты намылилась? — спросил Эймонд, отвлекая меня от вереницы жутких видений. — Приемная ректора в другой стороне! Эй!

— Мне нужно в уборную, — буркнула я, не сбавляя шага, и снова потерла зудящее плечо. — Будешь меня и там сторожить?

— Если понадобится.

Какой же он прилипчивый! Просто ужас!

— Боги! Кажется, я поняла, почему у тебя до сих пор не было девушки! Ты просто невыносим!

Я толкнула дверь женской уборной и быстро скрылась там, не дожидаясь ответа. Эймонду, к счастью, хватило такта и воспитания, чтобы остаться с другой стороны.

Оперлась обеими руками в край столешницы и уставилась на себя в зеркало… Волосы, собранные утром в высокий хвост, растрепались и торчали в разные стороны. Лоб и правая щека были измазаны в саже. А уж про то, во что превратилась моя одежда, лучше и вовсе промолчать.

Приведя себя в более менее приличный вид, я сняла форменный пиджак, расстегнула блузку, спустила ее с плеча и оцепенела…

— Что это? — нервно прошептала я, трогая пальцами две странных руны, которые будто въелись в кожу.

Одна из них была четкой, с ровными краями и сложным плетением. Вторая — ее полной копией, но сильно выцветшей… и она продолжала бледнеть и таять прямо у меня на глазах.

Да что со мной случилось? Что за дебильные шуточки?

— Лорейн, — пробубнил за дверью Блэкберн. — Если я узнаю, что ты пытаешься вылезти в окно…

— Вдох… выдох… вдох, спокойствие, — размеренно повторяла я в такт дыханию. Вернула одежду на место и пулей вылетела в коридор.

Всю дорогу до кабинета ректора мы оба молчали. Лишь у самой двери он остановился, пропуская меня вперед, и припугнул:

— Без глупостей.

Господин Рейнхард оторвался от бумаг и окинул нас ленивым взглядом.

— Что на этот раз? — безразлично спросил он, сразу же возвращаясь к делам. Блэкберн ткнул меня локтем…

— Эм-м-м, — промычала я, судорожно придумывая оправдание. — Мы медитировали на уроке… а потом комната взорвалась.

— Вся? — уточнил ректор.

— Нет, что вы, — поспешила добавить. — Только задняя стена… и две боковых… и потолок.

— Ясно, — отмахнулся ректор. — А от меня вы что хотите?

— Господин Браун сказал прийти, — мы с Эймондом недоуменно переглянулись. Ректор вел себя, мягко говоря, странно.

— Я возмещу ущерб, — быстро добавил Эймонд. — А Лорейн пообещает больше не взрывать зал медитации.

Нет, ну не гад ли? Я скрипнула зубами, но получила еще один тычок в бок и проглотила свое возмущение.

— Отлично. Свободны, — отстраненно уронил ректор, даже не взглянув на нас.

Эймонд круто развернулся к выходу, а я все продолжала пялиться на странного ректора.

— Господин Рейнхард, — обратилась я снова. — Можно вас на минутку? Это важно.

Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и махнул рукой, предлагая занять кресло для посетителей. Дверь за Эймондом закрылась, оставляя нас наедине.

— Начинайте, — ректор бросил многозначительный взгляд на часы.

— Как вы считаете, — немного издалека начала я. — В академии можно открыть разлом?

Лицо ректора мгновенно изменилось. Застыло каменной маской…

Разломами мы называли огромные пробоины в земле, своеобразные дыры-порталы, которые соединяли наш мир с миром Тьмы. Его населяли существа, очень похожие на людей, с небольшими отличиями: все они как на подбор были высокими, стройными и грациозными. С заостренными ушами и зелеными мерцающими глазами.

Несмотря на внешнюю хрупкость и красоту, иные были очень силы. Их магия сильно отличалась от нашей и во многом ее превосходила.

Двести лет назад армия иномирян открыла великий разлом и напала на людей… И они пришли не одни. Жуткие чудовища всех мастей и видов хлынули через этот разлом вслед за своими хозяевами. Лучшие маги нашего королевства объединились, чтобы дать им бой и запечатать разлом навеки. К счастью, у них получилось.

Много воды утекло с тех пор, но иными и их тварями до сих пор пугали детей.

И этих жутких чудовищ я видела в своих видениях… И не где-нибудь, а в нашей академии!

— К чему этот вопрос? — вкрадчиво спросил ректор.

— Понимаете, — замялась я. — Кажется, у меня было видение. Твари… сотни и тысячи прорвались сюда и всех убили…

Ректор молчал. Сверлил меня пробирающим до костей взглядом. Что-то внутри меня вопило об опасности…

— Вам кажется? Или у вас действительно было видение? — через целую вечность спросил ректор.

— Было, — немного подумав, ответила я.

— Что еще вы видели?

— На самом деле, не так уж много. Помню крики, помню, как обрушился купольный потолок, и магия… Точно! Магии не стало! Как будто кто-то оборвал нашу связь со всеми стихиями.

— Хорошо, — невпопад ответил Рейнхард и поднялся со своего места. Подошел ближе. — Вы кому-нибудь об этом рассказывали?

— Нет, вы первый.

— Замечательно.

— Так вы мне верите? — прошептала я, ощущая странное головокружение. Хотела было поднять руку, но не смогла пошевелиться…

Ноги стали ватными, тело каменным… Ректор коснулся своего запястья, и с него соскочил странный живой стебелек… юркой змейкой он заполз на меня и обернулся вокруг шеи… я захрипела, глядя в равнодушные зеленые глаза ректора.

Смерть была быстрой. Я даже испугаться толком не успела.

А вот пробуждение вышло не очень приятным…

Меня опять швырнуло на землю, ослепило и оглушило…

— Что случилось? — снова этот недоуменный голос.

— Вы только посмотрите…

— Эти двое опять сцепились?

Я заслонилась рукой от слепящего света и приоткрыла один глаз. Голова болела нещадно, но я как будто даже обрадовалась этой боли. К тому же боль означала одно: я все еще жива. Почему-то.

— Что с тобой? — с тревогой спросил Эймонд Блэкберн, когда я уставилась на его породистое лицо.

Нет, он действительно красивый. Жаль, что гад.

Однокурсники, к слову, стояли в тех же местах, что и в прошлый раз. У них даже выражения лиц были такими же...

— Что здесь происходит? — господин Браун с нескрываемой яростью рассматривал наш дуэт и дымящийся зал медитации. — Опять вы!

Все вокруг будто сговорились! Разыгрывают одну и ту же сценку, чтобы свести меня с ума!

— Во что вы превратили мой зал? — словно по сценарию крикнул Браун. Я проводила взглядом кусок шлепнувшейся на пол побелки. — Студент Блэкберн, я требую объяснений!

Эймонд выпрямился. Я почесала зудящее плечо…