Я падала, кажется, целую вечность! Кто-то забрал мое зрение, мой слух, и даже голос… Вечная мгла распахнула объятия, окутала ледяным спокойствием…

Тишина! Плотная, густая, как остывший кисель, вдруг сменилась тонким противным писком в ушах. В голове гудело так сильно, будто в ней завелся целый рой разъяренных пчел.

— Ааа, — не выдержав, закричала я, но получилось что-то среднее между хрипом и ревом беременного бегемота.

Открыла глаза и тут же закрыла, едва не ослепнув от слабого приглушенного света. Зашарила руками вокруг себя и нащупала… мягкий пол? Почему так невыносимо воняет гарью?

— Что случилось? — недоуменно послышалось сбоку.

— Вы только посмотрите…

— Эти двое опять сцепились?

О чем они говорят? Где я? Кто я...

Взметнувшийся внутри страх, наконец, подстегнул память. Она обрушилась на меня мощным потоком, заставляя прикупить губу от боли. Я обхватила голову руками и застонала сквозь стиснутые зубы.

Я в зале для медитаций, и это последняя пара на сегодня… Вторник!

Моя лучшая подруга, Кэтрин, ждет меня в нашей комнате… я обещала помочь ей со свиданием и сделать причёску… Боги, почему же так больно?

— Что с тобой? — чужое прикосновение отозвалось в теле странной дрожью. В мужском голосе мелькнула тревога.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на… Эймонда Блэкберна. Он присел на корточки рядом со мной и очень искусно изображал беспокойство.

За его спиной толпились наши однокурсники, на чьих лицах отчетливо читалось недоумение и даже некоторый шок. Я перевела взгляд на свои руки, покосилась на стену за моей спиной, на пол под ногами… Все было в толстенном слое странной черной сажи. Как будто в меня швырнули боевым заклинанием запредельной мощности. И я каким-то чудом уцелела.

— Что здесь происходит? — со стороны входа послышался визгливый голос преподавателя. Господин Браун растолкал студентов и замер как вкопанный, разглядывая представшую перед ним картину. — Опять вы!

Он рычал. Лицо его приобрело пунцовый окрас, на лбу вспухла вена.

— Во что вы превратили мой зал? — крик Брауна эхом разнесся в тишине, и на пол с обугленного потолка вдруг шлепнулся кусок побелки. — Студент Блэкберн, я требую объяснений!

Эймонд выпрямился.

— Понятия не имею, — с абсолютно спокойным выражением лица ответил он. — Я находился в другом конце зала, когда все произошло.

— Не заговаривайте мне зубы! — рявкнул Браун, сжимая и разжимая кулаки. — Это ваших рук дело!

От его крика голова разболелась еще больше… Я медленно поднялась на ноги и почесала зудящее предплечье. Кожа там горела так, словно в меня ткнули раскаленной кочергой.

— Я этого не делал, — повторил Эймонд и бросил на меня косой взгляд. Прищурился нехорошо…

— Лорейн? — требовательно спросил Браун. — Кто вас заклял?

— Не знаю, — честно просипела я. Горло до сих пор саднило.

Блэкберну мой ответ не понравился, хотя он был едва ли не единственным, кому могло прийти в голову подкинуть мне какое-нибудь гнусное заклинание. Я обернулась, разглядывая обугленные края дыры в стене… и сглотнула.

Он ведь мог меня убить! Хорошо, что я успела выставить защиту… или не успела? Должно быть, сработала на чистом рефлексе. Я вообще не помнила, как все случилось. Только вошла в медитативный поток под унылые причитания препода, и вот уже скулю на полу…

Я бросила на Блэкберна убийственный взгляд. Вот мерзавец! Он меня чуть не прикончил! Это война!

— Знаете, что? — патетично воскликнул препод и наставительно ткнул пальцем на выход. — Пусть с вами двумя разбирается ректор! Студент Блэкберн, студентка Аль Морани, отстраняю вас от занятий на неделю! И молитесь всем богам, чтобы вас допустили до экзамена!

Эймонд скрипнул зубами и двинулся на выход. Я на негнущихся ногах поплелась следом, в глубине души надеясь, что он успеет уйти подальше. Настроения общаться не было.

— Решила меня подставить? — вкрадчивый голос гада нагло растерзал мою надежду.

Народ в общем коридоре смотрел на нас косо. Чистенький, сияющий, как золотая монета, Эймонд с презрением уставился на мою испорченную форму.

— Я? Тебя? — возмущению моему не было предела.

Не то чтобы я так не поступала раньше… Каюсь, было! За три года обучения в академии наша конфронтация вышла на абсолютно новый уровень. Жабы в постель, порошок для облысения, заговор на чесотку, — все это осталось в далеком детстве. Теперь же мы обменивались более сложными, изощрёнными заклинаниями. Но я никогда не пыталась его убить!

— Не прикидывайся, тебе не идет, — тяжело уронил Эйм и резко схватил на плечо.

Толкнул под лестницу…

— Как ты устроила этот спектакль? Это какой-то артефакт? — требовательно спросил он, беспардонно меня лапая… Особое внимание гад уделил пятой точке! Я ошарашенно открыла рот и замахнулась для пощечины. Но Блэкберн успел увернуться и отступить в сторону.

— Не смей трогать меня!

— Включи голову, злюка. Если бы это действительно было мое заклинание, от тебя бы мокрого места не осталось!

— Не льсти себе, — фыркнула я. — А чего это ты так занервничал? Испугался?

— Из-за тебя нас могут не допустить к соревнованиям, — сквозь зубы выдавил он.

Точно! Соревнования! Через неделю финал! Мы оба входили в первую десятку претендентов на победу, и в этот раз я собиралась оставить гаденыша с носом.

— Если меня отстранят, — вкрадчиво произнес Эймонд, нависая надо мной. — Ты об этом сильно пожалеешь, Лорейн.

Взгляд мой случайно упал на его губы… четко очерченные, требовательные… Я тряхнула головой, отгоняя странные видения нашего поцелуя.

Блэкберн этот взгляд перехватил, и глаза его потемнели… Тьма запульсировала на дне зрачков, переплетаясь с золотом стихийной магии… и это тоже отчего-то казалось знакомым.

Эймонд качнулся вперед, будто действительно собирался меня поцеловать! Я же окаменела…

Он поймал мой испуганный взгляд и резко отстранился. Попятился...

— Ты сейчас же расскажешь ректору всю правду, — он не спрашивал, приказывал.

Висок вдруг прострелило болью, я зашипела, хватаясь за голову. Перед глазами замелькали обрывки странных воспоминаний.

…Ты наш единственный шанс выжить… спасти остальных… в прошлое…

И голос этот казался странно знакомым и чужим одновременно. Я так и не сумела понять, кому он принадлежал.