— То есть как женат? Руденский, ты ох*ел?

Агдамов сидит напротив меня в элитном ресторане для своих, и хорошо, что рядом его молодая жена, которая в буквальном смысле держит его за руки.

— Адам, пожалуйста…

— Что, «пожалуйста»? Что, «пожалуйста»? — он пытается подняться, но жена его не пускает, не скажу, что мне весело наблюдать эту сцену, я в реале пипец какой дерганный, по спине холодный пот ручьем. Потому что реально — я косякнул.

Я женат. И это натурально — пи*дец.

— Твою мать, Евангелина, ты слышала, что сказал этот чмошник? — у Агдамова только что огонь не полыхает изо рта, — Руденский, ты что, типа бессмертный? Да ты понимаешь, что я тебя сейчас просто в асфальт закатаю? Бл*дь!

Вижу, как он сжимает кулаки, которым не терпится протаранить мою морду.

— Адам, я тебя прошу, ты обещал…

— Что я, бл*дь, обещал? Не трогать его? Да я…

— Ты обещал мне, что не будешь ругаться матом. — перебивает Адама его Ева. — При мне.

— Тогда тебе лучше отойти, дорогая, потому что сейчас ненормативной лексики будет много.

— Правда, Евангелина, вам лучше уйти. Я готов всё выслушать. Признаю, мой косяк.

— Косяк? То есть ты считаешь, что это просто косяк?

— Слушай, Агдамов, Повторяю, я не знал, что Ясмина — твоя дочь, и даже если бы он не была твоей дочерью, это хрен что меняет, я бы эту девочку себе забрал в любом случае. И жениться я собирался сразу, как только решу вопрос с разводом.

Агдамов внимательно слушает, и я вижу какой-то странный блеск в его глазах.

— Погоди, Руденский. А на хрена тебе разводиться?

— В смысле? — я на самом деле не вдупляю, что он хочет.

А Агдамов, наглый хрен, расплывается в мерзкой улыбочке и потирает руки.

— Не надо! Не надо тебе разводиться, Евгений Батькович! — говорит, и ржёт как конь, — Это же… Это же круто, что ты несвободен?

Его жена как-то странно на него смотрит, потом головой качает.

— Адам, прекрати!

— Нет, ты только подумай, Ева, это же… это же классно! Евгений женат, значит, жениться на Ясмине он не может. Правильно? Ну и… прекрасно! Мне только такого зятя не хватало! Я вообще не понимаю, у кого возникла эта дикая идея, что им обязательно надо пожениться?

Что? Сука…

Теперь я понимаю причину его радости. Гандон!

— Агдамов, ты не о*уел?

— Это ты о*уел, Руденский! Ты! Ты какого хрена девочку испортил? Тебе в детстве папа не говорил, что девочек трогать нельзя, а? Ты, сука, она ведь тебе сказала, что еще ни разу, а? Сказала?

Агдамов начинает распаляться, и я его понимаю, в принципе, но он всё равно меня бесит.

— Сказала, я знаю! Яська бы не стала молчать! А ты все равно полез. Не поверил, да? Да у неё же на лице написано! Твою ж…

Он быстро трет лицо ладонями, рычит, словно пытается сбросить волнение, утихомирить зуд, который внутри. Меня этот зуд тоже напрягает. Я сам чувствую как колошматит меня всего.

— Агдамов, я всё равно разведусь и женюсь на ней.

— За каким хреном ты ей сдался, а? Ей еще учиться надо. Это, во-первых. Во-вторых, ей нормальный мужик нужен, молодой, умный. А не такой потаскун как ты.

— Кто бы говорил! Я чужих жен не трахаю!

— Бл*дь… — Адам опять рычит, кулаки сжимает. — И после этого ты будешь говорить, что не нарочно? Что ты мне не мстил?

— Я сказал тебе, — бешусь, говорю сквозь зубы, — я не знал, что она твоя дочь! Откуда мне было знать? В курсе, как мы встретились? А я расскажу! Её женишок, молодой и умный, видать тот, кто тебя устраивал, выкинул её из машины. Ночью. В пустом посёлке. Без денег, телефона, в платьице коротеньком. Как у… В общем, ты понял.

— Что ты сказал?

— А ты, типа, не знал? Неужели? Что он тебе напи*дел? Что она от него сама сбежала, да? И ты просто поверил?

Агдамов молчит, смотрит с ненавистью.

— А дальше, что было, рассказать?

— Хватит, Руденский, я всё понял.

— Ни хера ты не понял. Просто представь себя на моём месте. Поздний вечер, ночь почти. Тачка, явно мажорская, из неё выкидывают пьяную деваху…

— Ясмина не пьёт! — резко вступает в диалог супруга Агдамова.

— Я в курсе. Сейчас. А тогда я этого не знал. А она шаталась, как пьяная.

— Почему? Он её накачал чем-то? — голос у Агдамова становится таким, что ясно, женишка Ясмины ждут большие проблемы.

— Нет. Голова у неё болела.

— Ох… да… у неё мигрени бывают, — всхлипывает Ева.

— Но я об этом не знал! Понимаете? Откуда мне было знать? Ночь, элитный коттеджный посёлок, тачка мажора, — специально повторяю, чтобы у них в головах возникла чёткая картина, — девочка в сексуальном платьице, «трахни меня», еще и «датенькая», в смысле, бухая. Что я должен был подумать о ней? Списки «Форбс» перелистывать, искать, не дочь ли она олигарха?

— Ладно, хватит ёрничать.

— Погоди, Адам, это еще не всё. Про ублюдков пьяных ты знаешь? Твои парни их нашли и допрашивали, да? Так вот, если бы не я, они бы её…

— Хватит, я сказал! — Агдамов бьёт рукой по столу. — Я уже всё понял.

— Ни хера ты не понял! Я её забрал, увидел, что что-то не так с девчонкой, пожалел. Я реально сперва решил, что она под препаратами. Потом она сказала про мигрень. У меня мать этой дрянью страдает, я в курсе, что это. Вызвал ей врача. Приехал парень из клиники Коршунова. Осмотрел её, анализы сделал какие-то, выяснил, что она ничего не принимала, сделал ей укол, чтобы голова прошла, и всё. Она уснула.

— И всё? Почему же утром ты не спросил кто она?

Головой качаю. Почему не спросил… Потому что!

— Адам, представь себя на моём месте.

— Нет уж, спасибо, я в такие дела…

— А свою жену на месте Яси… Что? Просто отпустил бы её? Даже не захотел бы попробовать? Рассказывай мне, ага…

— Руденский, мне по херу что ты сейчас обо мне думаешь. Но дочь свою я за тебя не отдам. Никто не знает, что она была с тобой. Да и если узнают — по херу. Думаю, её жениха будет в последнюю очередь волновать вопрос кто у неё там был первый.

— Думаешь? Может еще и зашьешь её?

— Может и зашью, не твоё дело.

— Неужели? А я вот думаю, что моё. Потому что сейчас она у меня. Она со мной, понимаешь? И хочет быть со мной.

— Слушай, не *би мне мозг! Вы сколько знакомы? Три дня?

— Адам… — снова вроде как заступается за нас Ева Агдамова.

— Ева, пожалуйста… не надо. Это моё дело.

— Это наше дело! Яся моя подруга! И она имеет право сама решать с кем быть и как! А вы за неё решаете!

— Да! — взвивается Агдамов, — Я за неё решаю! Я её отец! Я её один вырастил, я, сука, ночи не спал, пеленки менял, кормил, лечил, по врачам таскался, я… я ей всё дал! Я…

— Ты еще попрекни её, Адам, или наследства лиши. Я посмеюсь! — почему-то меня дико задевают его слова. Понимаю, я для него не самый желанный зять, но как бы…

— Я не её лишу. Я тебя лишу! Всего лишу. Ты Руденский, по миру пойдешь!

— Знаешь, Агдамов, а мне по херу. С ней — пойду!

Ева всхлипывает, вытирает глаза.

— Браво, Руденский, — Агдамов аплодирует, издеваясь открыто, — просто супер! Я поверил в любовь до гроба, ага… ладно, проехали. Вези меня к дочери, я её забираю.

— Никуда ты её не забираешь, если она не захочет. И вообще, сегодня она устала, перелёт, стресс, у неё месячные начались, так что трогать её нельзя.

— Что ты сказал? Мне её трогать нельзя? Да я…

— Адам, хватит! Успокойся уже! Ты ведешь себя как…

— Молчи, Ева! Ты не понимаешь…

— Я не понимаю?

— Да, — рычит Агдамов, — я сказал, молчи!

Вижу как поджимает губы прекрасная Ева.

— Шикарно! Я всё поняла. Буду молчать. До свидания, Женя. Адам, я сегодня у мамы, Адамчик там, так что за нас не беспокойся.

Жена Агдамова встаёт, берёт сумочку, и собирается уходить.

— Что? Не понял, Ева?

— Позвони, как поймешь, всего хорошего.

Стук каблучков раздражает Агдамова, но, к его чести, сказать за женой он не бежит. Соображает, что лучше не нарываться.

— А ты, оказывается, вообще не очень понятливый, Агдамов. Ладно, до свидания. Меня дома ждут.

— Ты труп, Руденский.

— А ты каблук! Беги за женой, а то бросит тебя, тупого старого осла, что будешь делать?

— П*зды тебе дам!

— Попробуй.

Встаю, зная, что Агдамов может реально попытаться дать мне той самой звезды. Но он сидит, крутит в руках бокал коньяка.

— Передай Ясе, что я приеду завтра. И мы поговорим.

— Если только без воплей и фокусов. Она девочка нежная, я её в обиду не дам. Учти.

— Учту.

Сажусь в машину, и, мне кажется, я килограмм на пять похудел. Да уж. Веселая беседушка с будущим тестем.

Ну, с почином. Теперь главное получить развод.

И вот тут могут быть траблы.