На борту бизнес-джета расслабиться не получается. Просто потому, что все мысли о том — что же дальше?

А дальше вырисовывается большая, как говаривал Антон Павлович Чехов, ЖОзефина ПАвловна.

Уверен, п*здец мне Агдамов обеспечит не кислый.

Боюсь ли я?

Ха! Да с хрена ли? За себя точно нет.

А вот за принцессу…

Я не знаю толком какие у них отношения. Может Агдамов — папаша-тиран? Или жёсткий абьюзер?

Нет, пока малышка выбирала одежду в бутике, я, конечно, покопался в интернете. Но информации не так много.

Агдамов воспитывал девочку сам. Мамашка, как я понимаю, не особо горела желанием заниматься малышкой, Адам и послал жену лесом — развелся, ребёнка забрал. Забрал не просто для того, чтобы сделать супруге больно, или обозначит, кто тут главный. Нет. Он реально взял ответственность за дочь и отцом, как сама она говорит в одном из интервью, был отличным.

Был и есть.

Правда, один сомнительный момент я-таки выискал. Оказывается, Агдамов женился на подружке Ясмины! То есть его молодая жена, мало того, что ровесница его дочери, так еще и в дом к ним попала как раз благодаря Ясе. Интересно, как моя принцесса относится к этому факту? Судя по немногочисленным статьям, которые выдал мне всемогущий Гугл молодая мачеха и юная падчерица обожают друг друга. Но кто же верит прессе? Особенно зная, какие возможности у Агдамова, ведь насколько я помню Адам владеет и медиаструктурами в том числе. Что ему стоит заказать пару-тройку нужных статей и выпилить ненужные?

Конечно, сейчас спрашивать у Ясмины о её отношениях с отцом и его женой я не готов.

Мне важно понять, на что вообще способен Агдамов? Будут ли с его стороны какие-то негативные действия в отношении его дочери?

В принципе, я понимаю, что в моих силах их предотвратить, ну или хотя бы минимизировать.

Что я, собственно, и решаю сделать.

Да, мы летим в Москву.

Но вовсе не обязательно сразу под ясные очи Адама Агдамова.

После взлёта я некоторое время работаю, зависаю в ноутбуке. Вижу, что Ясмина нервничает. Пьёт уже второй бокал шампанского, которое заботливо наливает ей стюардесса.

— Малыш, ты как?

— Я? — принцесса словно выныривает из своих не самых веселых мыслей, — я в порядке, просто…

— Что?

Вижу мимолётный взгляд, брошенный в сторону спальни. И по телу прокатывается волна жара.

Но ей же нельзя. Чёрт. Как всё невовремя! Сейчас бы пошёл с ней туда, приласкал, согрел, расслабил…

Собственно, что мне мешает сделать это? Кроме стыда, который, я знаю, затопит мою сладкую с головы до пят.

Охреневаю, когда она краснеет. У неё такая красивая ровная кожа, а румянец проступает так явно, и это дико заводит.

Встаю, подаю малышке руку.

— Что?

— Пойдем, отдохнём немного.

— Но…

— Пойдём. Я все помню.

Краснеет. Да! Получаю свою дозу кайфа от розовых роз на её щеках.

Провожаю в спальный отсек, усаживаю на кровать, снимаю с её ног модные кеды. Вижу, как пальчики поджимает.

— Расслабься, просто… полежим вместе.

— Хорошо.

Укладываю её себе на грудь, глажу по голове.

Да, я хочу её, очень. Это никуда не делось и не денется. Это я сейчас понимаю.

Глупо было думать, что я возьму её, попробую и тяга пройдет. Это так не работает. Вернее, работает, но далеко не со всеми девушками.

Есть такие, которых просто хочется поиметь, и ты знаешь, что, когда свое получишь — всё, дальше не интересно. Ну, можно еще пару раз, просто… для разрядки, для самого процесса. Но без дикой жажды.

А есть женщины, к которым тянет необъяснимо. Которых хочешь видеть под собой. В которых хочется зарыться с головой. Похоронить себя в этом сладком, желанном теле.

Знаю, о чём говорю.

Да, у меня это было уже. Было раз. С Настей. С моей сластёной. С ума по ней сходил, хотелось её все время, жадно. Рядом быть хотелось. Чувствовать её.

Думал — всегда так будет.

Её связь с Агдамовым — как ледяная прорубь. Окунулся и всё.

Отмерло.

Словно студёной водой смыло.

Почему-то вспомнилось как давно когда-то в далеком детстве прабабушка рассказывала, как мужа «изменщика» — она именно так говорила — из дома выгнала, и родниковой водой после него во всем доме полы вымыла. Как за покойником моют.

Так и у меня получилось. Смыл я любовь свою родниковой водой.

А может и не было любви?

Не знаю.

Может и не было.

Потому что то, что я сейчас чувствую к той девочке, которая сладко сопит на моей груди — совсем другое.

Та же прабабка мне говорила — сразу всё поймешь, милый, сразу. Не отдерешь себя от неё. Никак. Прикипит намертво.

Настю легко смыло.

А Ясю?

Почему-то знаю, так как с Настей — не будет.

Знаю. Уверен.

Дышу с ней иначе.

И не потому, что узнал кто она. Дело не в том, что эта куколка дочь одного из самых богатых людей страны и, по совместительству, того, кого я органически не переношу.

Дело в ней.

И я это понял еще до звонка Лексуса. До того, как узнал её отчество и фамилию.

Теперь я хочу прежде всего её защитить. От отца. Даже если он её любит сильно — всё равно будет прессинг. Будут расспросы, выяснения, будут вопросы неудобные и обидные. Почему поехала с ним, почему легла с ним в постель.

Не хочу.

По крайней мере сейчас не хочу, чтобы она волновалась. Пусть еще немного побудет в том блаженном состоянии, в котором мы пребывали до сегодняшнего утра.

Поэтому самолёт мой летит не в Шереметьево, куда должен, а в Жуковский. И встречает нас там не Адам Агдамов, а Алексей Александровский, мой друг и брат.

— Яся, послушай меня, сейчас ты поедешь ко мне домой. Отвезет тебя Алексей. Он мой самый близкий друг, троюродный брат. Его ты должна во всем слушать, ничего плохого он тебе не сделает.

— Женя, что-то случилось? — малышка смотрит испуганно, — где папа?

— Принцесса, я решил, что с твоим отцом нам лучше переговорить с глазу на глаз.

— Он… он тебя убьёт. — губки у неё дрожат, не сдерживается и кидается мне на шею, прижимаясь крепко. — Женя… пожалуйста, возьми меня с собой! При мне отец тебе ничего не сделает.

— Малыш, он и без тебя ничего не сделает. Я не дам ему ничего сделать с собой и с тобой тоже, поняла? Жди меня дома.

— Жень… я…

— Ты хочешь уехать? Нет, если ты сама хочешь уехать, расстаться, забыть всё, что было…

Говорю, а у самого яйца сжимаются от страха. Вот сейчас она скажет, что наша связь — ошибка. Что она поняла — я ей не нужен. Что это был мимолётный порыв.

Я, бл*дь, взрослый мужик, который в жизни много что знаю и пробовал, стою и трясусь как малолетка.

Вот сейчас она скажет, что всё кончено.

И в этом случае мне ни прорубь, ни родниковая вода не помогут.

— Женя… я боюсь за тебя. Я хочу быть с тобой!

— Я приеду, родная, несколько часов и приеду. И всё у нас будет хорошо.

Целую её крепко, в душе понимая, что я просто чемпион по наивности, потому что хорошего на самом деле будет мало.