Бл*дь, откуда она такая взялась, на мою голову?
И почему мне эту голову так снесло?
Я реально как пацан восемнадцатилетний! Стояк просто непроходящий. Не успеваю кончить, как он опять по стойке смирно. И главное, желание никуда не уходит и хочется её, только её.
Дико вставляет то, как она раскрывается подо мной, как кончает сладко.
Сейчас уже совершенно очевидно, что она на самом деле была невинной девочкой.
И это заводит просто нереально.
Моя, только моя! В её сладкой киске был только мой член. Её ласкал и трогал только я! Я буду преподавать ей уроки страсти.
Я научу её всему. Как давать, как брать, как принимать, как кончать.
Я распечатаю её охрененный ротик, и сзади её я тоже попробую!
Да, да, всё это будет.
Мы гуляем по набережной, разговариваем обо всем, обсуждаем город, каким стал Сочи после Олимпиады. Как изменился Адлер, как преобразилась Имеретинка.
Я рассказываю, что принимал участие в строительстве объектов. Мы тогда только-только начинали, совсем зеленые были, юные, зато хорошо подняли бабла.
Малышка начинает говорит, что её папа тоже строил тут. Потом неожиданно замолкает, словно ляпнула лишнее.
Значит папа у нас строитель? Обычный работяга? Или… может строительную фирму имеет? Тут было до хрена самых разных застройщиков, я многих знаю, подрядчиков, субподрядчиков и даже суб-субподрядчиков. После Олимпиады стройка не закончилась, наоборот она только растёт, развивается, за десять лет эти места, сам город, пригороды, Красная поляна, поселки в горах стали совсем другими, разрослись, появились новые.
— Строил, значит, папа? А фамилию не скажешь? Может, я его знаю?
— Не знаешь… — смутилась. Точно папа работяга. И она стесняется?
Ну, а что такого? У нас у самих родоки начинали с низов, пахали, чтобы заработать капитал, потом уже институты позаканчивали, да фирмы пооткрывали, или должности получили.
— Малыш, всё нормально, не хочешь говорить — молчи, потом же все равно узнаю.
— Узнаешь, — как-то очень горестно вздыхает моя принцесса Жасмин.
— Проголодалась, пойдём на ужин?
— Пойдем, а куда?
— Можно в ресторан при отеле, там шикарно. Можно… заказать в номер. Например, клубнику со сливками… Я бы обмазал тебя сливками и…
— И что?
Смотрит своими глазами завлекущими, точно восточная принцесса, красавица моя ненаглядная.
И я смотрю на неё, как дурак. Тону в этих невинных и страстных омутах.
Я… влюбляюсь что ли?
Думаю, об этом, а самого теплой волной смывает, прямо в её огромные зрачки.
Почему бы и не влюбиться? Что-то мне подсказывает, что эта малышка настоящая. Что она не лжёт. Что она будет честной и верной.
Не то что некоторые, охотницы за баблишком.
Моя принцесса Жасмин совсем другая. Так почему же мне не стать для неё не просто первым любовником и покупателем?
Мы можем быть друг для друга чем-то большим, да?
Не могу удержаться и в очередной раз прижимаю к парапету, целую, нагло запуская руку под ткань её милого комбинезона. Очень удобный крой, ладонь беспрепятственно охватывает грудь, пальцы сжимают сосок.
— Ох… Женя… увидят…
— Плевать. Хочу.
— Это…
— Неприлично? Стесняешься, что ли?
— Немного…
Бл*… я не привык к этому. Мои дамы давно уже не стесняются, не умеют, не знают, что это такое!
Да, определенно с малышкой Ясминой мне повезло.
Ужин мы заказываем в номер. Стейк, креветки, которые обожает принцесса. Клубнику, сливки…
Слизывать сладкую массу с её тела мне неожиданно дико нравится. Она хихикает, краснеет, стонет, а потом долго и очень красиво кончает, дрожа в моих руках. А еще чуть позже очень сосредоточенно накладывает ложечкой сливки на мой восставший член.
— Ты мне скажешь, как надо? — смотрит так невинно, что я еле сдерживаюсь, чтобы не открыть её рот и не спустить туда порцию совсем не сливок немедленно.
— Как ты хочешь, принцесса. Просто… просто открой ротик и возьми его. Или оближи язычком. Наука не великая.
— Тебе легко говорить…
— Неужели? Я сам никогда не сосал член.
— Фу, как грубо, — снова рдеют маки на щеках. — Зато… зато у тебя… сосали…
Последнее слово она произносит совсем тихо. И открывает рот.
О, господи… чем я это заслужил?
Ни хера не соображаю, но кончаю очень быстро, просто стремительно, заливаю её пухлые губки, вытаскивая ствол, а она стонет, и не выпускает, старательно вычищая его от семени, слизывая каждую каплю.
Моя славная принцесса.
Лежу после, опять прокручивая в голове весь день, наши разговоры…
Боже, неужели мне наконец вот так свезло?
Так я думаю ровно до утра, пока мне не звонит Лексус с новостями.
— Ты в курсе, что на нашей территории пропала дочь Агдамова?