До того момента, как Муса выкрал меня и вырвал из моей привычной жизни, я мечтала о другой жизни. Я и сейчас о ней мечтаю, просто понимаю, что едва ли она теперь сможет стать сбыточной…
Я училась на третьем курсе музыкального училища, когда он схватил меня прямо на улице после недели настойчивых приставаний, которые начались сразу после того, как его шумная компания пришла в кафе-бар, где я работала и как раз была моя смена…
До встречи с ним была музыка… Нет, я никогда не мечтала о сцене, никогда не хотела публичности. Я хотела преподавать. Страстно желала открывать ученикам дорогу в новый мир, который жил совсем по другим правилам… Нотный стан, черно-белые замысловатые закорючки, которые сперва пугали подписи на непонятном древнем языке… Все эти сакральные символы оживали, стоило только найти шифр… Пальцы касались клавиш… Мир наполнялся звучанием еще одного языка- языка звуков… Они складывались в мелодию… Завораживали, заставляли чувствовать…
Вот эти знания я мечтала открывать людям… Но в мою жизнь ворвался он и все разграбил…
В селении было пианино. В местной школе. И первое время, когда Муса еще пытался наладить между нами мосты, когда пытался загладить вину своей жестокости ко мне, он пускал меня ходить туда- заниматься с детьми. На одну из четвертей меня даже взяли преподавателем… Наверное, это были единственные моменты жизни в этих краях, когда я была реально счастлива… Я играла, меня слушали, я рассказывала про композиторов, пыталась объяснить, как через музыку легко передать эмоции…
Все закончилось тогда, когда его сестра науськала его, что я слишком много времени провожу за пределами дома… Что я слишком свободная и много общаюсь с людьми со стороны…
Люди со стороны… даже сказать смешно. Здесь, в селении, все знали всех… Люди одного тухума, одного рода. Мы все жили фактически на одной улице. Здесь без того, чтобы тебя десятки глаз увидели в окно, выйти было нельзя…
Но Муса запретил ходить мне в школу.
В тот день он с силой трепал меня за рукав, разрывая платье и крича, что я нарочно придумала эти занятия…
А все потому, что я возвращалась с уроков в одно время с Шахбаном, который возвращался с пастбищ…
Мы и правда пару раз с ним столкнулись на улице. Он загонял свой джип, я проходила мимо, притулившись к стене. Сухо кивали друг другу и не более…
Но в глазах мужа все выглядело, словно бы я гуляю с его братом, а Зарема науськивала!
И он ведь ничего не сказал старшему брату. Он обрушил свой гнев на меня… А все потому, что богатство их семьи было завязано на Шахбане. Мясной король… Так называли его в лицо и негласно. Один из крупнейших поставщиков отборной баранины на российские рынки. Владелец крупнейших пастбищ и угодий на Кавказе… Именно поэтому и Муса как младший, и другие члены семьи могли ничего не делать…
Вообще, только попав в эти места я поняла, как же по-разному организована жизнь в нашей огромной и великой стране… И дело не только в природных условиях и разной культуре. Дело в ментальности. Какие-то традиции Кавказа меня восхищали. Например, уважение к старшим. Другие- пугали…
Родители Шахбмана и Мусы уже умерли. Главенство рода перешло к старшему брату, но именно младший должен был оставаться в родительском доме… Так мне в соседки досталась змея-Зарема и другие родственницы, постоянно околачивающиеся в родовом гнезде Зариповых. Так я стала женой мужчины, которая никогда не могла назвать себя хозяйкой дома… Мною только помыкали. Приказывали, что и когда подать, куда положить, что принести… Но даже вазочку без их ведома передвинуть я не могла…
Зарема была старой девой и отыгрывалась за свою женскую неустроенную долю на мне с лихвой…
Шахбан жил в центре села, недалеко от центральной площади и школы. Его красивый большой дом из камня и дерева стоял на возвышении и словно бы смотрел на всех свысока… Большая территория, уходящая в горы, высокий забор… Его мир всегда был закрыт для меня… Максимум, мы могли пересечься глазами на немногочисленных мероприятиях, куда Муса меня брал, да и то украдкой… Еще одной местной традицией было то, что женщины и мужчины тут никогда не сидели за одним столом…
И потому ревность Мусы всегда была неоправданной и нелогичной… До этого момента…
Сейчас я в доме его брата… Впервые так близко…
И муженек в ярости… Даже про свою скорую свадьбу забыл…
Я уже четвертый день тут и знаю, что нет и дня, чтобы он не приходил к брату и не требовал вернуть меня домой…
С Шахбаном мы больше не пересекались. Я не выходила наружу, боясь гнева Лилианы. Мой луч света — красавица Разият, которая проводила у меня по полдня… Милая болтушка. Такая, что не очароваться ею невозможно..
Папа баловал ее и вообще, из ее рассказов, предстал совсем другим человеком… Не грозным сычом, которого боялся весь тухум… Он был молчаливым. Закрытым, но добрым. Или это только с ней?
Мои ожоги заживали. Слава Богу, кожа не была повреждена сильно. Бог меня уберег. А вернее не бог, а Шахбан, который успел вовремя…
Я старалась не вспоминать тот жуткий момент, когда боялась, что моя плоть загорится… Я понятия не имела, что постигло моих палачей и даже думать о них не хотела…
Меня успокаивал сказочно красивый вид на ущелье из окна…
И Разият, ставшая отдушиной.
— Как думаешь, Элиза, тебе уже не больно будет играть?
— Думаю, нет… Кисти не пострадали… Да и в районе локтей все заживает хорошо…
— Может тогда начнешь меня учить?
Я улыбнулась милой девочке.
— Для этого, дорогая, нужен инструмент. Он есть в школе, но туда идти я пока… боюсь…
Кто знает, не будет ли меня ждать на улице Муса. Да и прежде с Щахбаном поговорить нужно, а сама я не буду напрашиваться на встречу... Раз он забыл про мое существование, точно не буду…
Разият заговорщицки хихикнула.
— А вот и нет… У нас дома есть пианино… Но на нем много лет никто не играл…
Я с удивлением уставилась на дочь хозяина дома…
— Пойдем, Элиза. Лилиан сегодня не будет дома. Она к матери в соседнее селение свалила. Мы тут сами себе предоставлены…
Девочка повела меня вниз по лестнице. Быстро и решительно. Я даже по сторонам оглядываться не успевала. Мы спустились на цокольный этаж и оказались в красивом помещении с маленькими окнами. Это зона отдыха… Ощущение, что ее мало использовали. Наверное, заложил архитектор дома. Такое часто бывает в богатых домах… Что-то построено, а хозяева не пользуются.
И правда. Инструмент… Красивый… Словно бы спящий у стены…
— Сыграй мне, Элиза! — восторженно воскликнула Зарият.
Я села с благоговением…
Что играть девочке, которая только мечтает сесть и освоить ноты?
«К Элизе, конечно», — всегда подмигивала мне моя учительница…
К Элизе Бетховена… В честь нее я когда-то была названа мамой…
Руки побежали по клавишам… Я нажала на педаль, чтобы сделать звук глубже. Он поднялся к арчатому потолку из кирпича, скатился по стенам вниз, наполняя пространство объемным звуком… Играть тут было одно удовольствие…
Разият сидела рядом, затаившись. Даже не дышала… Я помнила это состояние. Сама такой была, когда мама играла… Когда ноты для меня все еще были другим миром…
И в этот самый момент дверь за спиной девочки резко распахнулась.
Я вздрогнула, в ту же секунду сфальшивив…
Шахбан.
На пороге стоял Шахбан, поджав челюсть.
Его острый темный взгляд прошелся по дочери, потом по мне… Замер сначала на руках, а потом спустился к все еще нажимающей на педаль ноге, которая предательски открылась чуть выше коленки в проем между пуговицами…
Я резко одернула ткань, прикрываясь…
— Кто разрешил тебе сюда спускаться, Разият? — сказал он, не сдерживая гнева, а потом снова посмотрел на меня, — а тебе кто разрешил вставать из постели?!
Я рвано начала хватать воздух губами, застыв в оцепенении…
Страх… Настоящий животный страх прокатился п каждой клетке..
И этот человек добрый!
— Разият! — закричал он еще громче. Так, что стекла затряслись, — марш в свою комнату! И чтобы до вечера не высовывалась!
Девочка шмыгнула носом и юрко пролетела на выход, выполняя команду отца.
Он же со всего маху закрыл за ней дверь и начал наступать на меня.
Подскочила.
На инстинктах вжалась в стену, отступая…
— Это все я виновата… Разият не хотела… Простите…
Он словно бы не слышал..
Нависал надо мной, впечатав ладони по обе стороны от меня, не давая возможности двигаться.
И смотрел… Смотрел так, что у меня в легких не осталось воздуха, а ноги начали подкашиваться…