И снова минуты застыли в каждом вдохе, словно бы свинцовые пули.
Ожидание было невыносимо.
Я гладила и убаюкивала Разият, лежа на ее кровати.
Она так вжималась в меня... Сердце разрывалось...
— Если бы он убил тебя, Элиза...- всхлипывала она снова и снова по кругу... — Если бы только...
— Твой папа бы этого не допустил...- шептала я и стирала слезы с ее глаз.
Сердце переполнялось любовью. Как нежная, ранимая, добрая...
Девочка гор... И нет, не природа делает тех женщин такими злыми. Не генетика. Их сердца превращает в камень нелюбовь. Теперь я знала точно. Я бы тоже такой стала, если бы осталась с Мусой. Выжженная изнутри.
Спаленная... Только остов от души...
Когда мерное посапывание девочки известило, что она, наконец, погрузилась в сон, я аккуратно переложила ее голову на подушку и встала с кровати....
Шахбан все не шел и не шел... А я не знала, что делать... Стоило ли мне выходить из комнаты...
На этой мысли дверь легонько приоткрылась и на пороге показалась миловидная женщина, которой раньше в этом доме я не видела.
— Элиза-ханум, пойдемте за мной...
Я опомнилась, растерянно хватая валявшийся на кресле платок-шаль из черной тюли. Накинула на голову. Бог знает, перед кем снова мне придется держать ответ...
Полная женщина ловко и мягко повела меня за собой, а пульс только наращивал темп, потому что я понимала, что идем мы... в направление спальни хозяина этого дома.
Когда она остановилась у больших деревянных дверей, я уже не дышала...
Постучала, отворила, пропуская меня внутрь.
А я так и не дышала, пока наши взгляды не пересеклись...
Это была его спальня...
Большая массивная кровать, темное дерево доминировало в интерьере.
Лаконичном, но шикарном. На окнах плотные темно-коричневые шторы и из всего освещения только прикроватная лампа, которая сейчас бросала на его лицо тени, от которых темные глаза и острые скулы казались еще более выделенными...
Шахбан сидел на кровати. Все тот же черный свитер под горло.
Невольно опустила глаза на его руки. Костяшки разбиты. Тут же зацепила глазами перекись и вату, которыми он себя обрабатывал сам.
Он ничего не говорил, а я ничего не спрашивала.
Решительно подошла, села рядом. Взяла вату, обильно смочила ее жидкостью и приложила.
Тонкий шип известил о том, что кровоточащие раны дезинфицируются.
Он не подавал виду, внимательно рассматривая меня вблизи. Не морщился. Но я непроизвольно подняла его руку и подула...
Ноздри Шахбана раздулись. Он жадно втянул воздух.
А потом уже дрогнула я, когда он тронул мою скулу. Только сейчас почувствовала, что она болит. Наверное, когда дралась с Мусой, ударилась, но от шока не почувствовала...
— Ты сама как? — его голос прозвучал в густой тишине хрипло и интимно, — он... он не посмел...?
— Не успел...- покачала я головой...
И снова молчание, в котором больше смысла, чем во всех словах...
Я протирала одну костяшку за другой. Потом насыпала сверху пудру из антибиотика, снова подула, чтобы убрать лишнюю пыль.
— Спасибо...- прошептала искренне. В груди разрасталась щемящая боль... Она прямо распирала... То ли это было облегчение, то ли нервы сдали..- для меня... никогда никто... столько не делал...
Отвела глаза, потому что брызнули слезы. Попыталась встать, но вдруг его ладонь сомкнулась на моем запястье.
И соприкосновение наших тел... Прострелило током... Огонь... Но не тот, что причиняет боль... Этот огонь был иного рода...
— Ни один волосок с твоей головы больше не упадет, Элиза...- это было не утешение, нет. Приговор.
Мои зрачки расширились.
Он смотрел на меня...
Так смотрел, что я ног не чувствовала под собой.
Господи... Что я делаю в его комнате... Почему он приказал привести меня сюда...
Почему я сижу на его кровати и он держит меня за руку, тяжело дыша?
Его вторая рука касается края моего платка. Поднимает его. Закрывает лицо, как у арабских женщин оно бывает закрыто на уровне носа никабом...
Смотрит... Гладит большим пальцем щеку, а я в оцепенении...
Снова не дышу, когда он вдруг становится сильно ближе и прямо поверх шелка... касается моих губ своими...
Мы замираем...
Я и он...
Поцелуй через ткань...
Его твердые губы тонут в мягкости моих.
Невинный порок...
Влекущий и запретный...
Когда я нахожу в себе силы снова открыть глаза, то обжигаюсь о его ВЗГЛЯД...
Боже... Какое там черное пекло!
В следующее мгновение тихо вскрикиваю, потому что он тут же опрокидывает меня на кровать и нависает сверху…