— Ну, давай теперь ты, Эндрю! — обернувшись от компьютера, предложил Бен, ему надоело играть одному.

— Да ну его! — ответил Эндрю Хейфорд. — Не хочу. — Он валялся на кровати, лениво перелистывая журнал. — Я уже сто раз играл. Надоело.

Швырнув журнал на пол, он встал с кровати и подошел к окну.

— Все обрыдло, — сказал он, угрюмо глядя на улицу, где дождик лупил по деревьям и по асфальту. — Хоть бы дождь перестал! Эта зима, видно, никогда не кончится.

Надо сказать, в их дружбе не было настоящего равенства. Бен всегда восхищался Эндрю и во всем с ним соглашался, а Эндрю относился к Бену немного свысока. Вот и сейчас.

— Шел бы ты домой, — сказал Эндрю. — Играй, в конце концов, в свои собственные игры.

— Да, поиграешь, — посетовал Бен. — Даррен вечно торчит у компьютера. Не подойдешь.

Даррену Челлизу было уже пятнадцать. Он учился в предпоследнем классе и командовал младшим братом как хотел.

Бен вздохнул и отошел от компьютера.

— Ладно. Мне на самом деле пора. Темнеет.

— Ага. А то еще нападут на тебя по дороге.

В его тоне прозвучала легкая презрительная нотка, и это немного раздражило Бена. Он взглянул на Эндрю и, пожалуй, впервые подумал: а почему, собственно, они дружат?

— Ладно, до завтра, — сказал он, никак не реагируя на насмешку. — Увидимся в школе.

— В школе! — повторил Эндрю с отвращением.

Они вдвоем спустились вниз по деревянной лестнице. У входной двери Эндрю улыбнулся Бену, по-дурацки скосив глаза к переносице, и дружески похлопал его по плечу.

Бен улыбнулся в ответ. Он никогда не мог долго злиться на Эндрю. И никто не мог. Эндрю был на редкость красивым мальчиком. Его манера держать себя очаровывала буквально всех, причем без всяких усилий с его стороны. Он был единственным ребенком в семье, и ему никогда не доводилось испытывать какие-либо трудности или ощущать недостаток хоть в чем-нибудь. И вообще, он полагал, что мир существует в основном для него. Но в последнее время все пошло как-то наперекосяк: школа ему осточертела, но в колледж поступать было еще рано. Он уже не ребенок, но пока еще и не юноша. Одно он уже перерос, до другого не дорос. Книги, игры, телепрограммы, которые полгода назад казались такими увлекательными, теперь представлялись скучными и бессмысленными. Он уже перечитал все книги, переиграл во все игры, видел все телепередачи… Все, все уже переделал, а ему было только двенадцать!

Он запер дверь за Беном и направился через весь дом в ту комнату, где семья обычно собиралась вместе. Мама была на кухне, смежной с этой комнатой.

— Обед готов! — крикнула она. — Бен ушел?

— Да, только что.

— Мог уйти и пораньше.

Марджори Хейфорд выглянула в окно.

— Уже совсем стемнело, он не доберется засветло.

— Мам, да не украдут его по дороге к Форсит-авеню.

— Случается, — сказала она, поднимая крышку кастрюли, которую только что вытащила из духовки. Она потыкала жаркое вилкой. — Готово.

— Случается, — продолжал Эндрю, — но не так часто и не с такими парнями, как Бен.

— Почему не с такими, как Бен?

— Не знаю. Он не такой. Ну, дашь поесть, Марджори?

— Не смей называть меня Марджори, — рассердилась она.

Но втайне ей это нравилось, и она, улыбаясь, положила ему большой кусок мяса на тарелку и полила соусом. Он такой милый, такой обаятельный мальчик.

Марджори ощутила легкий страх. А вдруг как раз таких воруют киднэпперы? Эндрю словно почувствовал ее опасение и попытался успокоить:

— Обо мне не беспокойся, я-то сумею постоять за себя. — Он решил перевести разговор на другое и спросил: — Папа скоро приедет?

Последнюю неделю доктор Роберт Хейфорд был на медицинской конференции в Осаке. Эндрю не особенно скучал, он редко видел отца. Что до него, отец мог бы и вообще переселиться в Японию. Доктор Хейфорд работал в большой университетской больнице в центре города, был предан своей работе, да и не прочь продвинуться по службе.

— Должен скоро быть. Он хотел взять такси от аэропорта, — ответила Марджори.

— Надеюсь, он не забудет про подарок, — сказал Эндрю.

Отец не забыл. Первое, что он сделал, едва успев войти, — открыл свой кейс и достал оттуда небольшой пакет.

— Вот, Эндрю, — сказал он, протягивая пакет сыну. — Терияки, фудзияма, сайонара, банзай! Это — последнее слово дьявольской японской техники. На некоторое время успокоишься.

— О, чудесно! — воскликнул Эндрю. — Спасибо, пап.

Он нетерпеливо разорвал упаковку. Внутри оказалась кассета с новой компьютерной игрой. На коробке был изображен инопланетянин в сверкающем комбинезоне, а бок о бок с ним находилась довольно мрачная личность, одетая во все черное, с черными торчащими волосами. От края картинки к инопланетянину двигалась другая черная фигура, похожая на первую, но только с волосами, стриженными на манер панка. У всех троих в руках было по цилиндрическому пистолету, откуда вырывалось оранжевое пламя. Поперек картинки алыми и черными буквами было написано:

«КОСМИЧЕСКИЕ ДЕМОНЫ».

А сбоку и внизу бежали строчки затейливых японских иероглифов, непонятных ни Эндрю, ни его родителям.

— Вот это да! — воскликнул Эндрю с восторгом. — Ни у кого такой нет. Бен просто обалдеет.

Он с нежностью посмотрел на кассету. Это было больше чем просто заграничный подарок. Это был символ, подтверждающий его положение в жизни, призванный вызвать восторг и зависть его приятелей.

— Я сейчас же пойду попробую, — сказал он.

— А уроки ты сделал? — спросила мать.

— Утром сделаю, — пообещал Эндрю.

— Разве тебе не положено сделать уроки прежде, чем ты уткнешься в компьютер? — сказал отец.

— Я только попробую эту новую игру, пап. Нам задали совсем немного, я утром управлюсь, честное слово.

Эндрю обратил к нему свое улыбающееся лицо — глаза широко распахнуты, на губах легкая улыбка.

«Нарочно он так? — подумала Марджори. — Или это происходит бессознательно?»

Так или иначе, Роберт умел противиться его обаянию не больше, чем Марджори.

— Ладно, — сказал он. — По мне, все равно, только бы уроки были сделаны. И не засиживайся слишком долго.

Благодушное настроение сменилось недовольством, как только Роберт услышал щелчок зажигалки и почувствовал долетевший с кухни запах, свидетельствовавший о том, что Марджори закурила сигарету.

— Сколько ты уже выкурила сегодня? — спросил он. Голос его звучал холодно.

— Я не считала, — отрезала она. — Пять. Или десять.

— Пять или десять! — взорвался он. — Но это чертовски много! Ради Бога, Марджори, ведь уже год, как ты бросила. Зачем ты закурила снова?

— Мне это просто нравится, — сказала она. — Ты же делаешь, что тебе нравится. В конце концов, десять сигарет не так уж много. У меня хватит на это средств.

— Дело не в деньгах, — возразил Роберт. — Речь идет о твоем здоровье.

— Я совершенно здорова. Даже не кашляю.

— Но ты ведь жена врача, — сказал он сердито.

Эндрю понял, что ему самое время уходить. Родители говорили громче, чем стоило бы, и он решил не дожидаться момента, когда те перейдут на крик. Мальчик с унынием отметил про себя, что неделя, когда отец отсутствовал, была такой спокойной, не было никаких споров, и мама казалась вполне счастливой. Как только отец вошел в дом, возросла и напряженность. Поднимаясь по лестнице, Эндрю еще думал об этом, но, оказавшись в своей комнате, решил больше не вспоминать. Отогнав неприятные мысли, он стал разглядывать коробку, обещавшую нечто увлекательное. Эндрю открыл ее и вынул кассету.

— Попробуй оказаться неинтересной, — пригрозил он.

Однако его ждало разочарование. Кроме непонятных иероглифов, начертанных на коробке, какой-либо инструкции к игре не прилагалось, и Эндрю не мог как следует разобраться, в чем же состоит суть.

Все выглядело красиво. Экран светился глубоким синим цветом, и прекрасная, сверкающая космическая ракета устремлялась к далеким звездам. Когда джойстик направлял ее вправо, от ракеты отделялись бустеры,[1] тотчас распадаясь, и тогда маленький, в форме шишки, модуль уплывал с экрана. Процесс повторялся, и, что бы Эндрю ни предпринимал, ничего другого не происходило.

Он услышал, как внизу хлопнула дверь и на лестнице послышались тяжелые шаги. В дверном проеме показался отец.

— Ну как? — спросил он.

Эндрю повернулся к нему, сразу же заметив и вместе с тем не желая замечать, что выражение его лица было холодным и злым.

— Не пойму что-то. Кажется, ерунда. Но думаю, что на самом деле нет. Надо еще покрутить.

— Профессор Ито сказал, что это пробный вариант игры, которую он разрабатывает для забавы. Разве я тебе раньше не рассказывал? Он просто гений. Профессор сказал, что сообразить, в чем тут суть, трудновато, но он полагает, что тебе будет интересно попробовать. Я там тебя подавал как специалиста.

— Хочешь попробовать сам? — предложил Эндрю. — Давай поглядим, что у тебя получится.

— Нет, сейчас некогда, — сказал Роберт. — Мне надо сделать пару звонков, а после я лягу спать. Была очень утомительная неделя. Да и перелет тяжелый. Я займусь после, ладно?

Он произнес это с улыбкой, но все же отказ оставался отказом.

Эндрю не возражал. Он и не ждал ничего другого.

— О’кей, — сказал он, возвращаясь к игре.

Он попробовал рассуждать логически.

«Надо что-то сделать, чтобы увеличить масштаб. Или чтобы поменялся экран, — думал он. — И поскольку единственное, что у меня получается, — это отделение бустеров, надо еще покрутить что-то в этом направлении».

Эндрю попытался отстреливать бустеры в нескольких различных пунктах экрана, пока ракета пересекала его по диагонали. Но степень точности получалась недостаточной. Поглощенный решением этой задачи, он снял с руки электронные часы и положил их перед собой на панель компьютера, выставив на дисплее мигающие секунды. Эндрю снова принялся за игру, отделяя бустеры через секунду, через две, через три. Он добрался до шести секунд, и тут усилия его были вознаграждены. Когда все бустеры отпали, раздался пронзительный звук, экран сменил синий цвет на фиолетовый и астероиды розовато-лилового, глубокого алого и аметистового цвета обрушились на серебристый космический модуль.

Тут был один выход — удирать; модуль был послушен джойстику, но возможности уничтожить астероиды у него, по-видимому, не было. Однако после нескольких попыток Эндрю обнаружил, что бомбардировка астероидами происходит согласно определенному плану и соответствует равным промежуткам времени, и он сумел удерживать ракету от разрушения, достигая более и более высоких уровней. Играть было интересно, и ему очень нравился момент, когда фиолетовый экран вспыхивал и серебристый модуль противостоял всем оттенкам розового.

Но Эндрю чувствовал: в игре должно содержаться что-то еще. Пока в ней не обнаруживалось ничего принципиально нового, чего не было бы в других играх. И где же обещанные «космические демоны»?

Теперь он достигал уровня в 8000 и больше. Внизу зазвонил телефон.

«Ну вот, — подумал он. — Не успел папа вернуться из-за океана, как они уже пристают. Ни за что не стану врачом, когда вырасту».

Он услышал, как внизу выключили телевизор и мама крикнула:

— Эндрю, спать!

— Ладно, — крикнул он в ответ, но себе сказал: — Попробую десять тысяч до того как лечь.

Но он не добрался до 10 000. Глядя краем глаза на цифры, в то время как он помогал ракете уворачиваться от астероидов, он отметил цифру 9876. В это время экран три раза вспыхнул.

«Точно он мне подмигивает», — подумал Эндрю.

По спине пробежал холодок от соприкосновения с таинственным интеллектом, скрытым в игре. Экран сменил цвет с фиолетового на розовый. Астероиды стали взрываться, и их куски превращались в маленькие темные черноволосые фигурки с черным оружием в руках. Они рассыпались по экрану, словно неизвестные, устрашающие насекомые. Эндрю не успел сманеврировать, темные фигурки взорвали ракету, и она разлетелась на красные и оранжевые куски, а экран засветился своим первоначальным интенсивно-синим цветом.

Все это произошло мгновенно. Эндрю даже не был уверен, видел ли он действительно эти фигурки. Он сидел, с изумлением уставившись на экран. И все же у него было такое ощущение, что это только начало игры. Теперь, когда он увидал «космических демонов», им овладело нетерпение. Он должен был увидеть их снова! Он вновь выставил на часах секунды и уселся перед компьютером.