10. Их мокрые неприятности

—Убрать паруса!!! — третий раз крикнул Змей, срывая голос. Кто-то из матросов даже послушался, но дело шло из рук вон плохо.

Вперёдсмотрящий висел на вантах, после того, как при очередной волне сорвался с реи и не успел спуститься как положено. Внизу, на шкафуте бой продолжался, но уже не кипел, а скорее мелькал кулаками в трёх стычках: боцман бил Рыжего, негр бил боцмана, а Мордрейк лупил юнгу саблей плашмя по заднице. Тот вырывался и пытался прикрыться толстой мортирой. Благо, пушка была не заряжена. Змею было искренне интересно, где щуплый юнга прятал её до этого, но сейчас думать об этом было некогда — волны увеличивались, ноги уже скользили по доскам, и приходилось держаться за штурвал не только чтобы фиксировать рвущийся руль.

Мордрейк внизу пытался вернуть дисциплину, но пока получалось не очень. Единственное, что оказалось на руку: бывалые матросы смекнули, что пахнет неприятностями, и начали отбрасывать споры.

— Так, я смогу, я смогу, — зашептал под нос Змей. — Это не сложнее, чем обычная презентация, просто надо орать без улыбки и погромче. Это — мои подчинённые, у них лапки, нужен пропиздон. — Набрал в грудь воздуха и рявкнул снова: —Отставить бой, крысы позорные!!! Живо на ванты!!! Убрать паруса!!! Оставить только штормовые стаксели!!! — дал лево руля и снова рявкнул: —Держать круче к ветру!!! Лево руля, встречай!!!

Боцман внизу опомнился и вторил:

—Лево руля!!! Держать к ветру!!! Окатить палубу!!! Задраить люки!!!

— О, забегали, наконец-то, — пробормотал под нос Змей, гася крен и наблюдая за очнувшейся командой, а затем, крякнув с натуги, крикнул: — Мор!!! Эй, Мор!!!

— Что? — отозвался друг снизу, но Змей увидел лишь как округлился его рот под усами, потому что шум волн заглушал почти всё. Кивнул ему, и Мордрейк, хватаясь за такелаж, направился к нему.

Когда он подоспел, Змей уже почти выдохся, но штурвал ещё держал. Мор перехватил справа, и друг чуть выдохнул. Обвёл картину взглядом и чертыхнулся, понимая, что глотку уже дерёт.

—Ещё двое к штурвалу!!! Право руля, встречай!!! — Сипло скомандовал он и навалился, уводя нос фрегата от волны.

Раздался треск, в лицо брызнуло, но фрегат выстоял и пошёл вниз. Слышно было всё хуже, свисток боцмана звучал скорее эхом, а впереди надвигалась настоящая мгла. Даже не чёрная, а почти серая — полная дождя и вспыхивающая росчерками молний.

— Блин, мы умрём, — всхлипнул Змей, стискивая штурвал.

Закрыл глаза, вдохнул поглубже и… смирился, что выхода у них нет — умирать запретила жена.

Набрал в грудь воздуха снова и больше не думал о боли в горле:

—Держать круче к ветру!!! Нос на вал!!!

Гроза вышла мощная, грузная. Растрескала небо молниями от горизонта до горизонта. Во всяком случае, так иногда казалось, когда над головой снова вспыхивало и грохотало. Змей боялся, что попадёт в мачту, но, видимо, лимит неудач сегодня весь вычерпал бывший рулевой, которого оттащили вместе с остальными ранеными в трюм и задраили там от греха, чтобы не залило. Тело покойного старпома без сантиментов отправили за борт вместе с остальными погибшими, чтобы при качке не размазались по палубе. Боцман повторял команды и добавлял свои, даже не пытаясь как-то косо посмотреть на мостик, где вместо привычных офицеров сейчас распоряжались два наглых чужака. И, глядя на это, друзьям даже начинало казаться, что у них есть шанс.

Змей, оставив штурвал на двоих матросов и Мордрейка, который по силе стоил не меньше, окидывал взглядом фрегат и всеми способностями и знаниями, какие были, пытался вытащить команду из этой передряги. И не всегда замечал, как именно это получается, целиком положившись на интуицию и, как сказал бы Мордрейк, чувствительную жопу.

Когда горизонт посветлел, Змей не чувствовал пальцев, не чувствовал ног и даже не чувствовал желания убивать. Он был спокоен и холоден настолько, будто провернул самую сложную сделку в своей жизни и при этом удвоил прибыль компании, сохранив все свои активы. Он чувствовал себя победителем. Триумфатором. Почти королём, если бы не обросшая щетиной рожа, которая портила настроение. Но это не помешало ему вытянуть руку и не глядя принять в неё кружку с горячим пряным грогом.

Поднёс к губам, вдохнул аромат и скосил взгляд влево, отдавая команду «вольно». Уставшие матросы собранно и уверенно работали на палубе, кто-то расправлял мятые паруса, давая им набрать успокоившегося ветра. Кок, оставив родственницу отдыхать в «женской» каюте, уже раскочегаривал печь на камбузе, чтобы накормить команду.

Мордрейк стоял у штурвала, придерживая его локтями, и, разрывая пасть, самозабвенно зевал, но не отходил, взяв на себя роль рулевого. Лишь иногда поглядывал в спину другу, который смотрел вперёд, и чуть морщился от боли в измученном теле. Спустя ещё час он не выдержал, напрягся и громко и отчётливо сказал Змею:

— Может, отпустишь меня уже? Я, признаться, задубел.

Змей обернулся, недоумённо смерил его взглядом и подошёл. Впрочем, и сам пошатывался, балансируя на ещё кренившейся на невысоких волнах палубе.

— Ты… — начал он, но схватился за горло, потому что звук вышел настолько глухой, что слабо напоминал голос — уж скорее скрип деревянной бочки, которую не катят, а тащат по шершавой доске. Чуть помолчал, откашлялся и повторил попытку: — Ты чего тут стоишь? Шёл бы уже.

Мордрейк развёл руками:

— Не могу! Ты меня не отпускал. — И с усмешкой прибавил: — Капитан. — Затем махнул какому-то матросу, чтобы тот подошёл, дождался и передал штурвал. Пошатываясь вышел к Змею, с хрустом потянулся и положил локоть ему на плечо. — Ну чё как? Неплохо вышло, а?

Змей окинул взглядом палубу, тихую послушную команду, идеальный порядок там, где ещё ночью творился полный хаос, и кивнул:

— Угу… — открыл было ещё рот, но Мор перебил:

— Та, побереги связки. А то твоя жена мне не простит, что испортил такого сладкоголосого принца. Давай, — и хлопнул по спине, — идём поспим пару часов хотя бы. А то я, если ещё минутку постою, рухну прямо тут.

Змей кивнул, и они направились вниз. У капитанской каюты замешкались и, переглянувшись, направились туда. Сам капитан уже был там и заваривал чай. С кивком подал друзьям две полные фарфоровые чашечки, поклонился и отошёл.

— Ты же не будешь ко мне приставать? — спросил Мордрейк, указав бровями на широкую капитанскую койку. Змей поморщился и отмахнулся. Глотнул чаю и сказал:

— Только не дрочи, умоляю. Мне за ночь онанизма хватило, блять.

Мор крякнул, отпил тоже и, склонив голову, поинтересовался:

— Ты, кстати, ничего не заметил?

— Что?

— Не-не, ничего, — рассмеялся Мордрейк и, отставив чашку, пошёл и с размаху завалился на кровать прямо в грязной одежде.

Змей допил своё, устало обвёл каюту взглядом, но так ничего примечательного и не нашёл. Подошёл, пнул друга, чтобы тот двигался к стене, и улёгся рядом валетом.

— Сука, охуеть ночка! — выдохнул он.

— Только не говори, что я после неё обязан на тебе жениться. Я уже женат.

Змей точно хотел что-то пошутить в ответ. Даже уже придумал что и раскрыл рот, чтобы начать, но не заметил, как глаза закатились, и вместо слов изо рта раздался тихий усталый храп.