Она сказала «да». Я раньше не понимал, как много может значить всего одно слово, пока оно не сорвалось с ее напряженных, сердито поджатых губ. Губ, которые захватили мое внимание с первой секунды, когда я увидел ее на балконе. Я вывел Лию на стартовую платформу, где дожидавшийся нас Лендон едва заметно покачал головой и выразительно посмотрел на меня.
Больше десятка девчонок чуть ли не умоляли меня взять их на этот зиплайнинг, и Лендон это знал. Я, по сути, послал всех подальше, в том числе Зою, и привел свою помощницу по учебе в надежде сразить ее наповал и заручиться ее симпатией. Судя по тому, какой напряженной и скованной была Лия, я всерьез просчитался.
Она напряглась еще больше, когда я пристегнул ее обвязку к подвесу.
Джон еще раз проверил подвесы и быстро нас проинструктировал:
— В общем, так. Дропзона отмечена крестиком. Вы его точно увидите. Отцепляемся, падаем. Там высота метра три, не больше. Посадочная подушка надежная, можно не волноваться.
— Погоди, мы будем падать? — сдавленно проговорила Лия, с такой силой стиснув ремни подвеса, что у нее побелели костяшки пальцев. — Ты не сказал, что мы будем падать. Ты сказал, это безопасно.
— Там огромная надувная подушка, Лия. Мы либо спрыгнем, либо врежемся в стену. Врезаться как-то не хочется, да? У нас есть тормоза, я сброшу скорость. Не бойся.
— «Не бойся», говорил он, — пробормотала она. — «Все безопасно», говорил он. Кретин!
— Эй, я все слышал! — возмутился я.
Обычно девчонки называют меня кретином, если не кем-то похуже, наутро после бурной ночи, когда я им объясняю, что продолжения не будет и нам лучше расстаться прямо сейчас. Не то чтобы мне не хотелось провести бурную ночь с Лией — да у меня уже руки чесались прикоснуться к ее восхитительной заднице, — но это разрушит все шансы закончить учебный год с нужным мне средним баллом.
— Прекрасно, — прошипела она в ответ.
— Она мне нравится, — рассмеялся Лендон.
— Заткнись, Нова. — Я назвал его по сценическому псевдониму, зная, что нас снимают, и сделал мысленную пометку, что нужно предупредить Лию о том, как он вообще получил это прозвище, сокращенное от «Казанова».
Я пристегнулся к подвесу за спиной Лии и притянул ее к себе за ремни. Как только я прижал ее к груди, она сразу обмякла, и со мной произошло кое-что странное: мне вдруг захотелось подхватить ее на руки и отнести обратно на корабль, и плевать на трюки, камеры и все остальное. Что-то подсказывало мне: за всей ее злостью, выплеснутой на меня, скрывается страх.
— Ты уверена? — спросил я, почти касаясь губами ее уха.
— Да, все нормально, — прошептала она.
Мы пошли к краю стартовой платформы, которую соорудила наша команда Мятежников, и Лия вновь напряглась.
— Я… Я боюсь высоты.
И ты только сейчас мне об этом сказала. Да я и правда кретин.
— Одно твое слово — и мы всё отменим, Лия. Мы найдем другой способ доставить тебя на корабль.
— Нет. — Она вся дрожала, но ее голос звучал уверенно и твердо. — Я смогу. Только… — Ее дыхание участилось, и я еще крепче стиснул ее в объятиях, прижимая к себе. — Только не дай мне упасть.
Она мне доверяла. Меня захлестнуло какое-то странное чувство, которому не было названия: мне отчаянно захотелось ее защитить, и я одновременно чувствовал себя кретином, который подверг ее этому испытанию, и могучим суперменом, рядом с которым ей можно вообще ничего не бояться.
Но почему мне казалось, что эта девушка станет моим криптонитом?
Я тут же прогнал эту глупую мысль.
— Когда я рядом, с тобой ничего не случится. Клянусь.
— Хорошо. Тогда давай поскорее все закончим.
Я повернулся к Лендону и поднял вверх большой палец.
— Нова?
— Я готов. Уайлдер?
— Давай!
Прыжок с разбега, и мы уже мчимся в воздухе, и по моим венам проносится бодрящая волна единственной вещи, к которой у меня есть зависимость, — адреналина.
У Лии перехватило дыхание, а потом она шумно выдохнула. Она не держалась за свой привязной трос, но я по-прежнему крепко обнимал ее за талию двумя руками. Мне надо было ее отпустить, обеспечить дистанцию как минимум в треть метра, согласно технике безопасности, но что-то подсказывало мне: ей будет безопаснее рядом со мной.
А может, мне просто безумно хотелось быть к ней ближе.
Мы промчались над носом корабля, затем — над капитанским мостиком и приблизились к верхней палубе, где нас встретила громкая музыка. Вечеринка по случаю отплытия уже началась. Тысяча с лишним студентов веселились на палубе, они приветствовали нас, когда мы пролетали над ними — слишком быстро, чтобы разглядеть обращенные к нам лица.
Дропзона располагалась прямо перед бассейном. Огромная надувная подушка с гигантским красным крестом, как будто я мог ее пропустить. Одновременно с Лендоном я потянулся к тормозной стропе, чтобы сбросить скорость.
Я дернул стропу, но ничего не произошло.
Мы пролетели мимо Лендона, и я дернул сильнее. Какого хрена?
Без паники. Я протянул руку вперед к отдельному тормозному механизму на подвесе Лии, но стропа просто провисла без всякого сопротивления. Мы не то что не затормозили, мы еще больше набрали скорость.
До дропзоны — всего секунда, но мы двигались слишком быстро. Ты обещал Лие, что все безопасно. Ты обещал, что с ней ничего не случится. На такой скорости она может отскочить от воздушной подушки прямо в толпу или, еще того хуже, за борт.
— Умеешь плавать? — крикнул я, сжимая ее ребра.
— Да, — ответила она.
— Хорошо! — Дропзона промчалась под нами быстрее, чем я успел сделать вдох. — Задержи дыхание!
Я почувствовал, как она набрала воздух в легкие. За миг до того, как мы оказались над бассейном, я схватился за оба наших ремня отцепа и дернул со всей силы, молясь, чтобы все получилось. Мои молитвы были услышаны.
Мы упали.
Я еще крепче прижал Лию к себе и поднял колени, чтобы принять на себя основной импульс удара.
Будет больно!
Мы мощно ударились о воду — даже странно, что не отскочили. Боль пронзила мне спину, я задохнулся, но не отпустил Лию, пока не стукнулся задницей о дно бассейна. Потом толкнул Лию вверх со всей силы, чтобы она как можно скорее выплыла на поверхность.
Я рванул следом, вынырнул и наполнил легкие чистым соленым воздухом.
— Цела? — спросил я у Лии, которая барахталась неподалеку. Ее глаза были огромными, как два блюдца, дыхание — сбивчивым и слишком частым. — Лия? — Я в два гребка сократил расстояние между нами, прижал ее к себе и потащил на мелкую сторону бассейна. Наконец я нащупал ногами дно и смог встать.
Ее рот судорожно открывался и закрывался, но она не издавала ни звука.
— Это было эпично! — крикнул какой-то студент с края бассейна, и только тогда я осознал, что на нас смотрят все.
— Мятежники! Мятежники! — скандировала толпа.
Впервые в жизни я не улыбнулся в объектив камеры своей фирменной улыбкой отчаянного экстремала, не вскинул руки над головой в победном жесте. Я обхватил ладонями лицо Лии, чуть приподнял ее подбородок и заглянул в ее невероятные глаза цвета крепкого виски.
— Лия, скажи что-нибудь. Что угодно.
Она сделала глубокий вдох, перестала дрожать и уперлась руками мне в грудь.
— Ты. Полный. Придурок.
Ну ладно. Хоть так.
А потом она оттолкнула меня со всей силы. Я поскользнулся и упал в воду, которая тут же залилась мне в нос. Когда я вынырнул, Лия уже выходила из бассейна, ее мокрая футболка облегала каждый изгиб ее миниатюрного, но великолепно сложенного тела, джинсы липли к ногам. Кстати, а почему она в джинсах в такую жарищу?
С ней все в норме, да? Она не хромала, ее не шатало. Вроде бы получилось смягчить ей падение, но мне все равно было тревожно. С виду она цела. Злая как черт, но цела.
— Уайлдер, ты в кадре! — крикнул с края бассейна Бобби в полной съемочной экипировке, с планшетом в руках и гарнитурой на ухе.
Я снял шлем, откинул с лица мокрые волосы, с трудом оторвал взгляд от Лии, выбрался из бассейна и подошел к сцене, где Лендон и Пенни уже стояли рядом с диджеем. Музыка отбивала басовый ритм, отдававшийся мощным гулом в голове, и обычно, когда мне удавалось выполнить очередной экстремальный трюк, такие минуты были вершиной блаженства. Со всех сторон ко мне тянулись девчонки и парни, прикасались или хлопали по спине, пока я пробирался к сцене.
Я нацепил свою фирменную улыбку безбашенного Уайлдера и поднялся на сцену, перешагивая через две ступеньки.
— Мне нужны оба этих подвеса. Пусть их снимут и отдадут мне, — тихо сказал я Бобби, проходя мимо него.
Его глаза широко распахнулись, однако он кивнул:
— Да, Уайлдер. Сейчас же распоряжусь.
Нужно разобрать эти гребаные тормозные узлы по винтикам и понять, почему они отказали, причем сразу оба. Страшно представить, чем все могло бы закончиться. Лия могла получить многочисленные переломы, а то и вовсе разбиться в лепешку о стену, к которой крепился трос.
Пенни одарила меня ослепительной улыбкой мощностью в миллион ватт и подняла руку, чтобы дать мне пять, но я заметил в ее глазах тревогу. Я притянул Пенни к себе, изображая победные объятия и держа руки у нее на лопатках, чтобы не касаться талии. Обнимать Пенни, когда на ней только бикини, всегда было странно.
— Все в порядке? — шепнула она.
— Да. Но нам нужно будет собраться после вечеринки. Без камер.
Она кивнула и отстранилась, продолжая сверкать улыбкой. Потом взяла микрофон и обратилась к зрителям:
— Ничего так рискованный спуск, да?
Толпа студентов взорвалась аплодисментами, и Лендон вскинул руки в победном жесте, но потом посмотрел на меня и вопросительно поднял брови.
— Позже, — произнес я одними губами, и он кивнул.
Пенни передала мне микрофон, и я включился в представление.
— Как жизнь, Мятежники?
Толпа впала в неистовство, и я улыбнулся своей знаменитой улыбкой.
— Если вдруг кто не знает, я — Уайлдер, это Нова… — я указал на Лендона, который поднял кулак. — А это Бунтарка. — Пенни помахала рукой. — И все вместе мы — Мятежники. — Толпа снова взорвалась аплодисментами. — Мы решили: раз уж летние X Games закончились, немного отдохнем от завоевания медалей и безумств, которые вы обожаете смотреть на Ютубе, и отправимся с вами в кругосветку. К счастью, наши спонсоры согласились. Вы рады?
Зрители отозвались криками и бурными аплодисментами.
Лендон взял микрофон.
— Только не ждите от нас никаких экстремальных трюков на борту. Мы обещали вести себя в высшей степени прилично.
— Как вы видите, они уже выполняют свое обещание, — сказала Пенни в микрофон Лендона, и зрители рассмеялись.
Корабль отошел от причала, и Лендон передал мне микрофон.
— Ну что, ребята? Готовы к приключению всей жизни? — спросил я, используя нашу коронную фразу.
— Мы готовы!
— Настоящие Мятежники! — поддразнила Пенни с улыбкой.
— Тогда продолжаем нашу вечеринку! — крикнул я в микрофон и подал знак диджею.
Музыка снова включилась на полную мощность, и студенты дружно начали танцевать, размахивая руками, в которых держали бокалы. Я передал микрофон диджею и поманил Пенни и Лендона к краю сцены, куда еще не успели добраться операторы с камерами.
— Что, мать вашу, произошло? — спросил Лендон, вмиг посерьезнев.
— Тормоза отказали. На обоих подвесах.
Мы все понимающе переглянулись.
— И пока вы не спросили, я дважды проверил тормозные узлы у себя в комнате, прежде чем мы отправились в башню.
— До или после того, как ты привел свою новую подружку? — спросила Пенни. — Ее присутствие было не предусмотрено, и ты знаешь, как я ненавижу, когда ты резко меняешь планы без предупреждения.
— Она моя помощница по учебе. Ничего больше. И вы оба знаете, что, если ей здесь не понравится, мне трындец. Нам всем трындец. Я надеялся завоевать ее расположение.
— И добился прямо противоположного, брат, — заметил Лендон.
— Да уж. Слушайте, я не собираюсь впадать в паранойю, но пока я не изучу отказавшие тормоза и не пойму, в чем там дело, мы все готовим свое снаряжение сами. Не подпускаем к нему никого. Договорились?
Оба кивнули. Я не мог выйти на трюк с неисправным подвесом, они это знали, но тогда оставался единственный вариант, о котором мне не хотелось даже думать: кто-то специально испортил мои тормоза, притом что я выполнял спуск не один, а в тандеме с Лией. Это был самый безопасный из всех моих трюков за последние два года, однако он легко мог закончиться катастрофой.
— Будем начеку. И попробуем встретиться позже. Обсудим следующую площадку без посторонних. Ни слова об этом перед камерами. И ни слова Лие. — Я посмотрел им обоим в глаза и дождался, пока ребята кивнут.
— Уайлдер. — Бобби подбежал ко мне рысью, встревоженно хмурясь.
Он снимал наши видеоматериалы уже год, но я ни разу не видел его таким нервным.
— Что случилось?
— Подвесы пропали. Не знаю, кто их забрал, но там только пустой трос. Подвес Новы на месте, а двух ваших нет.
Я грязно выругался.
— Следи за речью, — сказала Пенни, указав мне за спину, где уже собрались операторы в полном составе.
— Мы на сегодня закончили, — сказал я. — Можете поснимать вечеринку и все такое, но я пойду подготовлюсь к занятиям. Завтра у нас первый учебный день.
— Первый учебный день! — воскликнула Пенни с притворным восторгом.
Лендон закатил глаза и пошел прочь — без сомнения, на поиски следующей девушки, которая пополнит его список трофеев. Обычно меня не волнует интимная жизнь друзей, но его секс-эскапады уже граничили с саморазрушением. С каждой новой победой на постельном фронте от прежнего Лендона оставалось все меньше и меньше, его взгляд становился все более тусклым, все более пустым. И я, конечно же, не имел права ничего говорить, пока не сумею исправить то, что сам же сломал… если еще что-то можно исправить.
Съемочная группа поспешила воспользоваться предложением поснимать юных студенток в бикини, и мы с Пенни остались вдвоем на краю сцены.
Я жадно сканировал взглядом толпу, хотя понимал, что глупо надеяться разглядеть Лию среди тысячи студентов.
— Она ушла, — усмехнулась Пенни.
— Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Кажется, я эпически накосячил, когда взял ее на зиплайн. Но мне даже в голову не приходило, что она так испугается.
— Не все устроены так, как мы, Пакс. Большинству людей нравится смотреть, как мы исполняем безумные трюки, делаем кувырки на мотоциклах и прочее, но сами они никогда не решатся на что-то такое. К тому же, если судить по тому, что я видела в люксе, она не знала, кто ты такой. Даже у знаменитого Пакстона Уайлдера есть свой предел славы.
Я поднял руки в знак капитуляции.
— Ладно, понял.
— Плюс, если ты хочешь ее оградить от настырного внимания камер, в следующий раз лучше подумай, стоит ли брать ее с собой на трюк.
— Да, мама.
Она шлепнула меня по груди тыльной стороной ладони.
— И еще. Не ломись в ее каюту через главную дверь. Иначе пойдут слухи и поднимется такая буря, которую ты уже не уймешь, а она показалась мне девушкой, которая очень не любит привлекать к себе внимание. В общем, иди через балкон.
— Дельная мысль. Что бы я без тебя делал!
Она положила голову мне на плечо.
— Этого мы никогда не узнаем. Теперь иди. Смешайся с толпой, дай Бобби возможность сделать несколько хороших кадров, а потом тихо свали в лифт.
Я обнял свою лучшую подругу.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — сказала она, когда мы разомкнули объятия. — И кстати, ей было страшно, но она сильнее, чем ты думаешь.
— Почему ты так решила?
Лия вся дрожала, едва дышала, а когда вынырнула из бассейна, ее лицо было белым как мел.
— Во-первых, она согласилась на спуск. Она могла бы отказаться и потребовать, чтобы ты вернул ее на корабль, и ты сам знаешь, что вернул бы ее как миленький. Но она согласилась. Пристегнулась к подвесу и доверилась тебе.
— Да, и ты видела, чем все закончилось.
— Мы узнаем, что случилось с тормозными узлами. Найдем подвесы и выясним. Наверняка их забрал кто-то из наших и унес на хранение раньше, чем до них добрался Бобби. Не переживай.
Я надеялся, что так и есть: случайный сбой в механизме, быстрая «зачистка местности», — но что-то свербело на краешке сознания, какая-то смутная мысль, что тут дело нечисто, и я не мог понять, что именно меня беспокоит.
— Да, давай найдем подвесы. Поговорим позже.
Я повернулся к толпе и начал прикидывать кратчайший путь к отступлению.
— Пакс, она не кричала.
— Что? — спросил я, обернувшись.
— Она не кричала, пока вы спускались. И даже когда ты сбросил ее в бассейн. Она не кричала. Ей наверняка было страшно, но она не подала виду. Помни об этом, когда пойдешь извиняться.
— С чего ты решила, что я пойду извиняться?
Я никогда не извиняюсь. Никогда. Зачем извиняться, если все твои поступки и привели тебя в ту точку, где ты сейчас? Ты копишь опыт решений и действий и становишься тем, кто ты есть. Даже самая эпичная ошибка — это всего лишь еще одна нить, что вплетается в полотно твоей собственной истории.
— Я видела, как ты на нее смотрел. Поверь мне, ты извинишься. Если не за сегодняшнее происшествие, то за что-то другое.
В Пенни меня бесит только одно: она почти всегда права.
Прежде чем постучать в дверь, я еще раз огляделся по сторонам и убедился, что в коридоре никого нет. Пенни была права: я не хотел, чтобы Лия оказалась в центре бури сплетен, но я пока что не мог так вот запросто вломиться к ней в комнату через балкон, особенно после ее замечания о непрерывном доступе.
Дверь распахнулась, и Лия сердито уставилась на меня. Она была в простой белой майке и пижамных штанах, лицо сияло после душа. Черт возьми, ну почему у нее такая потрясающая фигура?! Почему она не могла быть обычной? Стервозной? Страшненькой? Мое к ней влечение уже начинало пугать.
— Чего тебе надо, Уайлдер? — спросила она, скрестив руки под своей идеальной грудью. Но я не смотрел на ее грудь. Нет, нет, нет. Мой взгляд был прикован к ее лицу, и там он и останется. Она чуть наклонилась вбок и посмотрела мне за спину. — А где твой легион камер и восторженных поклонниц?
Я поморщился:
— Никаких камер. Никаких поклонниц. Можно войти?
Она выгнула бровь.
— А если я скажу «нет»?
— Тогда мне придется сидеть под твоей дверью, пока не появятся камеры и поклонницы.
Она фыркнула, но все-таки отступила в сторону, пропуская меня в прихожую. Дверь за нами закрылась, и Лия прошла со мной в гостиную, которая была меньше, но уютнее моей. Я провел руками по еще влажным плавкам, чтобы с них не натекла лужа воды, на которой Лия могла поскользнуться.
— Мне нравится эта комната.
— Хорошо, раз уж ты платишь за эту каюту. Сколько у меня времени до того, как примчится съемочная группа и станет ломиться в дверь? Потому что я их сюда не пущу. На это я не подписывалась, Уайлдер.
— Пакстон, — поправил я. — Для всего остального мира я Уайлдер, но нам предстоит проводить много времени вместе, так что не хочется поддерживать этот публичный имидж еще и перед тобой, если ты не против. — Мда, прозвучало совсем уж по-идиотски. В этой девушке было что-то такое, от чего каждый мой нерв напрягался до предела, что-то, что заставляло меня забыть о моей репутации непробиваемо крутого парня, которую я так упорно оттачивал последние несколько лет. Одного взгляда на ее скрещенные руки хватало, чтобы понять: эта девушка — эта загадка — огородила себя стеной толщиной в два километра. Стеной, которую мне отчаянно нужно пробить, если мне хочется, чтобы она была счастлива и довольна и чтобы ее волновало, сдам я экзамены или нет. — И никаких камер. Им сюда хода нет. Твоя каюта — запретная зона для камер и съемочной группы.
Ее напряженные плечи заметно расслабились.
— Спасибо, что ты об этом подумал.
— Можешь сказать своей соседке, что вам не о чем беспокоиться.
Лия покачала головой, и ее мокрые волосы заскользили по голым плечам.
— Рейчел приедет только к началу следующего триместра. У нее мононуклеоз.
Ого! Целых три месяца. Как прикажете мне удержать Лию на корабле, пока не приедет Рейчел? Судя по тому, что удалось выяснить Пенни, эти двое практически неразлучны. А вдруг Лия возненавидит меня, плюнет на все и уедет домой до конца триместра? Это определенно разрушит все планы, которые я так тщательно подготовил.
— Значит, ты здесь одна? Тебе не будет одиноко?
Она потерла ладонями плечи.
— Не будет. К тому же, если тебе нужно учиться… ты все правильно говорил, что заниматься мы будем здесь. Потому что без крайней необходимости я даже близко не подойду к этим камерам.
Я мысленно вздохнул с облегчением, когда стало ясно, что она не собирается нарушать нашу договоренность и все-таки поможет мне с учебой.
— Я понимаю.
— Хорошо. У тебя уже есть расписание, чтобы я знала, какие у тебя предметы?
— Точно такие же, как у тебя. И расписание тоже такое же.
У нее отвисла челюсть.
— Как такое возможно?
— Мне нужно, чтобы ты присутствовала на занятиях и писала конспекты, если мне придется пропустить семинар или лекцию.
Потому что я так все устроил.
— Как ты это устроил? Переспал с методисткой учебного отдела? Хотя нет, не рассказывай. Не хочу ничего знать. Завтра первый семинар в девять утра. Ты придешь? Или ты в это время планировал прокатиться на водных лыжах за кораблем?
— Это вообще невозможно…
Гм… Или возможно? Если трос будет достаточно длинным и если стартовать с…
— Невероятно. Неудивительно, что тебе нужен помощник в учебе. Ты убил все свои мозговые клетки, занимаясь рискованной ерундой. Скажи правду: ты здесь исключительно ради канала Мятежников?
Я удивленно уставился на нее.
— Я думал, ты не знаешь, кто я такой.
Лия закатила глаза.
— Да ладно. Мы еще близко к берегу, интернет пока держится, и тут не так много Пакстонов Уайлдеров. Гугл отлично справляется с поиском.
Я сглотнул. Много ли она выяснила?
— И что он тебе подсказал?
— Что ты ведешь канал на Ютубе вместе с друзьями, у которых какие-то странные псевдонимы, что ты участвовал в X Games и выиграл пару медалей по мотокроссу, или гонкам на снегоходах, или что там я не знаю.
— И в том и в другом, — машинально поправил я.
— Прекрасно. Тебе нравится прыгать со скал и высотных зданий и выполнять сложные трюки, опасные для жизни. Чем ты и займешься в этом круизе, а мне надо будет проследить, чтобы ты хоть немного учился и сдал экзамены, да?
Охренеть! Быстро она поняла.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что я сомневаюсь, что этим киношникам с дорогущими камерами интересно снимать скучное реалити-шоу о студентах на лекциях. Скорее всего, они здесь потому, что ты собираешься расширять свой канал и выводить его на мировой уровень. Или тут что-то масштабнее?
— Тут что-то масштабнее, — честно ответил я. — Некоторые из запланированных нами трюков не совсем легальны в США, так что сейчас самое подходящее время для съемок полнометражного документального фильма. Что еще ты узнала?
— Что ты предпочитаешь длинноногих блондинок с сильно непропорциональным соотношением объема груди и талии. Что меня очень даже устраивает. Я уверена, здесь тебе есть из чего выбирать, и я в безопасности, поскольку не подхожу ни под один из этих критериев.
— Эй, когда это я намекал…
Она вскинула руку ладонью вперед.
— Ты не намекал. Я просто действую на опережение. Слушай, ты чуть меня не убил, сбросил в бассейн на полной скорости, и теперь мне придется тебе помогать, чтобы остаться в круизе. Я понимаю, на что подписалась. Но я больше не буду участвовать в твоих рискованных затеях вроде сегодняшней. Наши с тобой отношения исключительно деловые и исключительно по учебе. Все ясно?
Я медленно кивнул:
— Все ясно.
Какого хрена сейчас произошло?
— Хорошо. Теперь можешь идти. Увидимся завтра на утреннем семинаре. — Она подошла к двери, открыла ее и придержала, пока я не вышел в общий коридор.
А потом Лия захлопнула створку у меня за спиной.
Уже на полпути к своей каюте я рассмеялся. Малышка Эленор Бакстер сделала то, чего не делала ни одна девушка за всю мою жизнь, — выставила меня за дверь.
Не зря она мне понравилась.