Где, черт возьми, Сидни?

Мне бы сейчас не помешала какая-нибудь одежда. К счастью для меня, на улице не так холодно, но дует прохладный ветерок, и я поеживаюсь.

— У тебя татуировка, — Атлас опускает взгляд на тыльную сторону моей руки, где находится мой северный компас, это символ руководства и защиты, и поверьте, с присутствием Атласа в моей жизни мне нужна любая защита, которую я могу получить.

Глава 6

Атлас

Белая шелковистая кожа с дьявольским характером, и я хочу провести по ней руками. Провести по ней языком. Она смотрит на меня с презрением и отворачивается.

— Да, — говорит она, отвечая на мой вопрос о ее татуировке. Я никогда не думал, что у нее она появится, она не кажется тем человеком, который сделает себе тату. Хотя, с другой стороны, я думал, что у меня есть определенный типаж, пока не встретил ее.

Теодора совсем не в моем вкусе.

Нет, она из тех женщин, от которых я держусь подальше.

Начинает звонить мой сотовый, и на экране появляется имя Люси. Я нажимаю «Отклонить» и оглядываюсь на дрожащую Теодору.

— Я мог бы дать тебе футболку, — говорю я, изучая ее. — Но, думаю, такой ты мне нравишься больше, — произношу это с ухмылкой.

— Пошел ты, — говорит она, поворачивается и идет вниз по улице.

— Ты хочешь, чтобы тебя арестовали за непристойное поведение? Я имею в виду, ты практически голая, Теодора.

Она быстро разворачивается, делает несколько шагов, чтобы оказаться рядом со мной и начинает кричать на меня.

— Почему ты здесь? Я не хотела, чтобы ты приходил. Ты был бы последним человеком, которому я позвонила бы, даже если бы умирала. Поверь мне... последним... человеком. — Ее небесно-голубые глаза темнеют.

— Ты продолжаешь себе врать, — отвечаю я. Я протягиваю руку и убираю прядь светлых волос с ее лица, и она отбивается от моей руки. — Ты любишь меня и чертовски ненавидишь это, — говорю я.

Она замирает. Она похожа на оленя, попавшего в свет фар машины, которая едет прямо на нее.

— Т-ты... — заикается она. — Ты ничего не знаешь о моих чувствах, Атлас, — она качает головой. — Ничего, — отворачивается от меня.

— Думаю, я чувствую то же самое, — говорю я.

Она останавливается, но не оглядывается.

— Боль на совершенно новом уровне. Смешанные чувства к тому, кто этого не заслуживает, — я подхожу ближе, она все еще стоит ко мне спиной. — Человеку, которого ты презираешь всеми фибрами души, — я отступаю, поворачиваюсь и иду к машине.

Появляется Сидни и выходит из своей машины. Ее глаза встречаются с моими, затем смотрит на Теодору, наклоняется обратно в машину, достает одеяло, подходит и предлагает его Теодоре, а затем ведет ее к пассажирскому сиденью. Когда она надежно скрыта внутри, она не смотрит в мою сторону, просто опускает глаза, ожидая Сидни.

— Зачем ты приехал? — спрашивает Сидни. — Ты сказал, что у тебя нет к ней чувств, так почему ты здесь? — снова спрашивает она. — Если только ты не лжешь.

Я смотрю ей в глаза.

— Нет.

Она скрещивает руки на груди.

Я позвонил Сидни на работу, и когда она сказала, что ей нужно отлучиться, я спросил, зачем. Она не хотела мне говорить, но когда она это сделала, я улыбнулся.

У моей хорошей девочки неприятности с полицией.

Кто бы мог подумать?

Пока я стою и размышляю, из полицейского участка выходит парень и оглядывается по сторонам. Заметив Теодору, он направляется прямо к машине Сидни, и стучит в ее окно. Она открывает ему. Я не могу разобрать, о чем они говорят, но выглядит это не так горячо, как ее разговоры со мной.

Когда он встает, она слегка улыбается ему, но я вижу, что улыбка вымученная.

Я был неподалеку, так что мне захотелось приехать и увидеть это своими глазами, и я рад, что это сделал. То, что я увидел Теодору за решеткой, останется со мной навсегда.

— Ты должен остановиться, — говорит Сидни. — Ты говоришь, что тебе все равно, но ты преследуешь ее, а теперь появляешься здесь. Прекрати! — огрызается она.

— Ты хочешь, чтобы тебя уволили?

Она встряхивает волосами.

 — Пожалуйста, как будто ты можешь меня уволить. Эта угроза уже устарела.

— Я мог бы, и сделаю, — парирую я в ответ, хотя мы оба знаем, что я этого не сделаю. Она знает, насколько она ценна для меня. Когда я снова смотрю в сторону Теодоры, она по-прежнему смотрит в другую сторону.

— Она работает на Тину? — спрашиваю Сидни.

Сидни закатывает глаза.

— Да, — Сидни переводит взгляд на нее, затем на меня. — Я не думаю, что ты ее заслуживаешь, — ее слова звучат твердо, и я знаю, что она в них верит. — Ты знал, что ее отец был пьяницей, а мать — пособницей, и всю свою жизнь она только и делала, что присматривала за Люси? Только несколько лет назад она перестала быть матерью и спасать ее. Тина говорит, что Теодора делала все для Люси, даже когда не должна была этого делать, — Сидни переводит дыхание. — Она даже защитила Люси от избиения их отца, когда тот был пьян, — заканчивает она и отворачивается, направляясь к машине, оставляя меня переваривать все, что она мне только что рассказала.

Я смотрю, как машина отъезжает, и не отвожу глаз, пока они не скрываются из виду. Как может такая идеальная женщина так сильно испортить мне жизнь?

У меня снова звонит сотовый, и на этот раз я беру трубку, прекрасно зная, кто это.

— Люси.

— Малышка толкается. Толкается! Ты можешь в это поверить? — восхищается она.

— Отлично, — говорю я, все еще стоя там, где стояла она.

— Почему ты не радуешься, Атлас? Это наш ребенок, — я убираю телефон и делаю глубокий вдох. Как одна может быть такой испорченной, а другая — идеальной?

— Это не мой ребенок. Это ребенок моего двоюродного брата, которому я помогаю, — говорю я, повторяя это уже в сотый раз. Но она никогда не слушает.

— Знаешь, Бенджи рассказал мне о твоем отце. Из тебя получился бы отличный отец, такой же, как он, — она бросает в меню эту бомбу. Мой отец был хорошим отцом только тогда, когда это приносило ему пользу, а это обычно, было связано с властью и деньгами.

Именно поэтому он сейчас сидит в тюрьме, где ему и место.

— Бенджи ни черта не знал, и прекрати это, Люси.

— Я люблю тебя, — кричит она.

— А я тебя — нет, — я вешаю трубку.

Люси пытается перезвонить мне, но я переключаю звонок на голосовую почту, где, я знаю, она оставит множество сообщений, которые я никогда не прослушаю.

Забираясь в машину, я еду домой. Всю дорогу не могу выкинуть из головы ее небесно-голубые глаза.

Даже когда я знаю, что должен.

Глава 7

Теодора

— Зачем ты ему позвонила? — спрашиваю я Сидни, когда мы отъезжаем.

Я чувствую, что меня использовали.

Униженная.

Смущенная.

Дрожь пробегает по моему телу, и я плотнее закутываюсь в одеяло.

— Как ты могла, — повторяю я, и мои губы дрожат то ли от холода, то ли от унижения из-за ареста, а затем из-за такого близкого контакта с ним.

— Я ему не звонила. Атлас позвонил мне, когда я собиралась выходить, и, возможно, я сказала ему.

— О боже, — говорю я, качая головой. — Мне было лучше без него. Мне не нужно, чтобы он был рядом. Совсем, — говорю я.

— Я понимаю, но у меня такое чувство, что даже если он говорит, что не хочет быть рядом с тобой и ты ему не нравишься, он ничего не может с собой поделать. Так же, как он не мог ничего с собой поделать раньше.

— Он все разрушил. Не я, так что у него нет выбора, — отвечаю я, отворачиваясь к окну.

— Я так понимаю, у тебя нет ключей, чтобы вернуться в свой дом?

Блядь. И сотового.

— Нет, — я оставила все это в машине Дерека. Которая находится одному Богу известно где.

— Зачем ты туда поехала? Ты ведь знала, что это частная собственность, да? — уточняет Сидни.

Я не обращаю на нее внимания, когда она начинает притормаживать у незнакомого мне дома. Когда останавливается, я вижу машину Тины, припаркованную у входа, и смотрю на большой дом кремового цвета. У него круглое крыльцо, и он довольно красивый. В нем чувствуется что-то и старое и современное.

— Где мы?

Сидни выходит, и я следую за ней только потому, что точно стоит машина Тины.

— У меня дома, — открывается входная дверь, и выходит Тина, протирая глаза, смотрит на меня, затем на Сидни.

— Теа, что случилось? — Тина выходит и подходит ближе. — Почему ты завернута в одеяло?

— Можешь дать запасной ключ от моего дома и какую-нибудь одежду? —спрашиваю я.

Тина смотрит на Сидни, которая уже заходит в дом, и, когда она поворачивается ко мне, говорит.

— Почему ты мне не позвонила?

— Я позвонила.

Она кивает, как будто понимает.

— Что ты натворила?

— Я просто хочу лечь спать, — говорю я.

— Ладно, давай я хотя бы отвезу тебя домой.

— Нет, все в порядке. Если дашь мне какую-нибудь одежду, я добегу.

Тина начинает качать головой.

— До твоего дома как минимум пятнадцать минут езды на машине.

— Мне нужно побегать, — говорю ей.

Тина знает, что со мной не стоит спорить. Поэтому она просто кивает и машет  рукой, приглашая войти. Я жду у двери, и когда она возвращается, в руках у нее одежда для бега. Я отбрасываю одеяло и начинаю натягивать ее. Затем она протягивает мне свои кроссовки, к счастью, у нас примерно одинаковый размер. Они немного болтаются, но я затягиваю шнурки потуже, надеясь, что не подверну лодыжку и не натру мозоль.

— Я могу подвезти тебя, — снова предлагает она.

Я поправляю волосы, завязывая их сзади, и качаю головой.

— Нет.

Она протягивает мне мой запасной ключ.

— Сидни сказала, что он был там, — голос Тины становится тихим.

— Да, — это все, что я отвечаю.

— Я сказала ей, что, когда дело касается тебя, ей не разрешается ничего ему говорить.

Я не отвечаю, потому что Сидни поступила иначе, и я не могу просить Тину не говорить на определенные темы в присутствии ее подруги, опасаясь того, что она может ему сказать.

— Теа, ты в порядке?

— Я в порядке, — вру я.

Ненавижу, что он так сильно выводит меня из себя. Мои нервы на пределе, и, кажется, я не могу усидеть на месте. Мне нужно пробежаться, чтобы как-то выкинуть его из головы.

Лучше бы я никогда с ним не встречалась.

На следующий день ко мне приходит Тина, и в ее руке ключи от моего дома и сотовый.

— Ты вернула их? — спрашиваю ее, немного удивленная.

— Да, — она протискивается мимо меня в дом. — Дерек рассказал мне все. Он чувствует себя виноватым во всем... и, черт возьми, так и должно быть, — она скрещивает руки на груди. — Он слишком молод для тебя.

— Он не намного моложе, — говорю я, защищая его.

— Он любит играть, совершать безрассудные поступки, — указывает она. — Ты — нет. Тебе нравится... — я знаю, что она собиралась сказать, но вместо этого она замолкает и качает головой.

— Атлас... — я заканчиваю за нее.

— Нет, я не собиралась этого говорить. Но я думаю, что твой типаж изменился, не так ли?

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Прошлой ночью он сказал мне, что я люблю его, — признаюсь я.

— А ты? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Думаю да, даже если бы не хотела, — отвечаю я. — Но я не знаю.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Нет, — усмехаюсь. — Конечно, — отвечаю я, тяжело дыша, ожидая, что она скажет.

— Я думаю, что ни один другой мужчина раньше не вызывал у тебя столько смешанных чувств, и ты в замешательстве. Я думаю, ты начинала влюбляться в него, даже если боролась с этим на каждом шагу. И я никогда не видела, чтобы ты влюблялась в кого-то так, как в Атласа.

— Он всего лишь один человек, — говорю я.

— Мужчина, которого ты могла бы полюбить, даже если бы не хотела этого. — она фыркает, и я оглядываюсь на нее. — Если это тебя утешит, я уверена, что он чувствует то же самое.

— Он винит меня в том, что произошло.

— Да, но он мудак, — она смеется. Мы заходим в гостиную, и она садится напротив меня. — Хватит об этом члене, как насчет меня? Засыпь меня своими вопросами.

Мои глаза расширяются, а потом я улыбаюсь.

— Ладно, хорошо… как это произошло?

— Сидни пригласила меня на свидание. Возможно, я увидела Атласа и позволила себе сказать то, чего не должна была говорить, — она прикусывает губу. — Он выглядел дерьмово в течение нескольких недель. Сидни сказала, что он заперся в своем кабинете.

— Его двоюродный брат умер, — замечаю я.

Она пожимает плечами.

— Да, но не думаю, что это единственная причина его упадка.

Я больше не хочу ничего знать, поэтому молчу, и она меняет тему.

— Ты подумала о том, что я сказала? Насчет того, чтобы ты открыла свой собственный интернет-магазин одежды?

Я думала об этом вчера вечером, когда бегала.

— О, боже, ты улыбаешься. Ты ведь думала об этом, правда?

— Просто мысли.

— Сделай это! У тебя есть все связи, чтобы воплотить это в жизнь. Ты можешь это сделать, я верю в тебя.

— Возможно.

Дерек стоит у моей двери, засунув руки в карманы, и смотрит на меня снизу вверх.

— Ты, наверное, не хочешь меня видеть... — говорит он, а затем продолжает. — Но я пришел извиниться. Я думал, что смогу произвести на тебя впечатление. Вывести тебя из зоны комфорта. В тот вечер ты казалась немного встревоженной.

— Все в порядке, Дерек, мне было весело. Пока... — я не произнесла эти слова вслух.

Он ухмыляется.

— Пока нас не арестовали, — говорит он, затем чешет в затылке. — Да, насчет этого, мне очень, очень жаль. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

— Ничего, я в порядке. Клянусь, — я поднимаю руки.

— Тина сказала, что я должен что-то сделать, иначе она меня уволит, — говорит он мне.

Я усмехаюсь его выбору слов и выражению досады на его лице.

— Конечно, она это сказала.

— Она упомянула, что тебе, возможно, понадобится помощь в бизнесе, который ты планируешь открыть, может быть, превратить одну из твоих комнат в офис? Я могу помочь с этим, — улыбается он. — Бесплатно, разумеется.