Я провожу тыльной стороной ладони по вспотевшему лицу. Я одета в спортивные штаны и обтягивающую майку. Бег помогает мне все больше, особенно когда накатывает стресс из-за объема работы. Я работаю допоздна, пока все не разойдутся, потом прихожу домой и работаю снова. Это никогда не заканчивается.

— Атлас…

Он поворачивается в мою сторону, отталкиваясь от машины, и я чувствую, как его взгляд медленно скользит по мне.

— Ты у моего дома? — Да, хотел узнать, поела ли ты. Может, ты голодна и хочешь сходить со мной на ужин? Конечно, без формальностей.

Его слова застают меня врасплох.

— Мне нужно принять душ, — говорю я, кивая на свою одежду. — Я с радостью подожду. — Хм… да, хорошо.

Я прохожу мимо Атласа, и он позволяет мне это, даже не пытаясь коснуться. Зайдя внутрь, я захлопываю дверь, быстро принимаю душ и натягиваю джинсы с простой рубашкой. Он не при параде, так что, полагаю, ничего официального.

Просто поесть. Не свидание. Просто поесть, — повторяю я себе снова, заплетая волосы в косу перед тем, как выйти за дверь.

Атлас ждет, оглядывая меня с ног до головы. — Ты всегда поражаешь меня тем, как быстро собираешься, — он смотрит на часы. — Большинство женщин тратят часы, а не меньше тридцати минут. — Я определенно могу тратить часы, но я голодна, — пожимаю плечами. — К тому же, ты предложил меня покормить, верно?

Атлас кивает и идет к машине. Открыв пассажирскую дверь, он придерживает её для меня. — Дамы вперед. — Это ты так меня называешь? — спрашиваю я, останавливаясь прямо перед ним.

О господи, он так хорошо пахнет. Слишком хорошо.

— Да, ты всегда леди.

Я ныряю внутрь. Он закрывает дверь, обходит машину, садится за руль и делает это с такой легкостью.

— Виделась с сестрой? — спрашивает он, бросая на меня взгляд. — Как всё прошло? — Она идет на поправку. Никогда не думала, что доживу до того дня, когда ей станет лучше, — признаюсь я. — Я хочу попробовать снова… с тобой, если ты не против? — спрашивает он, и в его голосе слышится нервозность.

Мне нравится осознавать, что я заставляю его нервничать. На самом деле, возможно, мне это нравится даже слишком сильно.

— Попробовать что? — спрашиваю я, сбитая с толку.

Его пальцы впиваются в руль, и я вижу, как они белеют.

— Нас. Ты знаешь… мы с тобой. — Я думала, мы это и делаем?

Атлас останавливается у небольшого ресторанчика — ничего вычурного, но довольно милое место.

— Наверное, — он поднимает руку и чешет затылок. — Я имею в виду, именно это и было намерением. — Ты явно не в своей тарелке, да? — спрашиваю я.

Атлас Хайд никогда не нервничает. Он всегда чрезмерно уверен во всем, что делает. Даже в том, как добивается меня.

— Да, — он легко выходит из машины и обходит её, открывая мою дверь раньше, чем я успеваю коснуться ручки.

Я выхожу и встаю рядом. Сделай я еще один маленький шажок — и моя голова оказалась бы у него на груди.

— Но мне никогда не требуется много времени, чтобы освоиться, — говорит он.

Я ему верю.

Атлас смотрит на наши руки, затем сплетает свои пальцы с моими и начинает идти. Он не оглядывается и не просит меня следовать за ним. Мои ноги движутся сами по себе, не желая выпускать его ладонь.

Атлас открывает дверь и сам находит столик, не дожидаясь хостес.

— Ты и этим местом владеешь? — спрашиваю я, когда он отодвигает для меня стул. — Да. — Есть ли здесь хоть что-то, чем ты не владеешь? — подшучиваю я. — Да, на самом деле довольно много. У меня есть только клуб, пара ресторанов и казино. Когда-то я владел компанией по производству одежды, но, кажется, теперь её управляет кто-то более квалифицированный.

Я улыбаюсь. Как много комплиментов я получала от него раньше? Немного, поэтому, когда они всё же звучат, это приятное чувство.

— Я не целовал тебя месяцами. И то, как ты сейчас облизываешь губы передо мной… ну, трудно оставаться по ту сторону этого стола.

Официант как раз подходит в этот момент. Мы делаем заказ. Точнее, он делает заказ за меня, и я позволяю это. Я привыкла, что он подает мне еду и заставляет есть. Это его «фишка», и мне это даже нравится.

— Думаю, мне бы очень понравилось, если бы ты меня поцеловал. Я скучала по твоим губам так же сильно, как ты по моим, — говорю я. — Не искушай жаждущего человека возможностью испить из твоего источника. — Я не искушаю, — отвечаю я.

Отодвинув стул, я обхожу стол и наклоняюсь, позволяя губам коснуться его — впервые за такое долгое время. Одна его рука тянется к моему лицу, притягивая ближе. Наши губы сначала мягкие, но затем поцелуй становится более требовательным.

Отстранившись, я улыбаюсь и возвращаюсь на свое место.

— Тебе нужно есть быстрее, — говорит он, облизываясь. — Потому что я готов к десерту прямо сейчас.

Он проводит руками по моему обнаженному животу, пока его ладони не накрывают мою грудь. Нашу одежду сорвали еще тогда, когда мы только вошли, и, честно говоря, я сама содрала с него всё до последней нитки.

Ужин был хорош, но десерт обещает быть куда лучше, а ожидание этого момента под конец стало просто невыносимым.

— Черт, — выдыхает он, прижимая меня к себе всем весом. Мне нравится чувствовать его на себе, знать, что я свожу этого мужчину с ума от желания и потребности. Он покусывает меня за шею, проводит зубами по ключицам, а затем переключается на грудь и берет в рот мой сосок.

Интересно, это всё, что у нас будет? Страсть и прощания? Надеюсь, что нет. Очень, очень надеюсь.

Мои пальцы зарываются в его волосы, я отстраняю его от груди и смотрю в глаза. Сейчас они золотые, яркие искорки в глубине сияют так пронзительно.

— Думаю, ты станешь моей величайшей победой… — он усмехается, — …и моей навсегда.

Он шепчет последние слова, снова прижимаясь ко мне всем телом. Наши обнаженные тела соприкасаются, его губы едва касаются моих.

— Мне нравится, как это звучит.

Я буквально обвиваю его ногами, когда он входит в меня. Я скучала по этому месту, по этому пространству, которое принадлежит только ему.

Атлас не романтик. Но он романтичен в моем вкусе. И мне это нравится. Вернее, позвольте перефразировать — я это обожаю. Почти так же сильно, как люблю его самого. Больше нельзя это отрицать, я больше не могу.

Мое тело двигается в его ритме, и вскоре мои руки уже скользят по его спине, когда он начинает двигаться быстрее, заполняя меня собой целиком. Но я не жалуюсь. Потому что хочу, чтобы он забрал всё.

Он утыкается лбом в мой лоб, наши тела блестят от пота, охваченные эмоциями. Он, проще говоря, был лучшим любовником в моей жизни, и абсолютно точно — единственный мужчина, которого я когда-либо любила.

Я смотрю на него, убирая прядь волос с его лица. — Я люблю тебя, Атлас Хайд.

— Конечно, любишь, — отвечает Атлас с таким самодовольством, что я не могу сдержать улыбку. — Но я уверен, что полюбил тебя гораздо раньше, чем ты меня.

Он отрывает меня от стены и несет к кровати. Осторожно укладывает на простыни и продолжает показывать мне всеми возможными способами, как сильно он меня любит. И я позволяю ему. Снова и снова.

Глава 30

Атлас

Проходит месяц в блаженстве, чертовски абсолютном блаженстве. Мы не разлучались ни на одну ночь. Каждый вечер я либо оказываюсь у неё дома, либо она у меня. Даже когда она работает допоздна, что случается регулярно, в такие ночи я привожу ей еду и трахаю её прямо на рабочем столе. Должен признать, это мои любимые ночи.

Иногда мне хочется снова её похитить, чтобы запереть и оставить только для себя на несколько дней подряд, потому что она не перестает работать — она настоящий трудоголик.

А потом я вспоминаю правило, которое сам же и установил — не похищать её — и отбрасываю эту мысль, не желая разрушать то совершенство, которым мы стали.

Прошлой ночью мы впервые провели вечер с Бенджи. И, что ж, теперь я хочу детей. С ней.

Я никогда не хотел детей. Черт! Я никогда не хотел женщину. Трахаться — да. Жить вместе — нет.

— Тебе стоит переехать ко мне, — говорю я, открывая дверь её кабинета. Она поднимает взгляд, качает головой и возвращается к компьютеру. — Нет, мне нравится, как всё сейчас. Перестань торопить события, — говорит она, не поднимая головы.

Теодора такая. Она не боится, она умеет поставить меня на место, даже если я не особо с этим согласен.

— Ты говорила, что любишь меня, — я ухмыляюсь, глядя на неё. Её взгляд отрывается от экрана, она склоняет голову набок. — А ты говоришь мне то же самое при каждой возможности. Так кто из нас более сентиментален — ты или я? — Переезжай ко мне, — пробую снова. — Нет. И хватит спрашивать.

Я замолкаю. Вместо этого я подхожу к Теодоре со спины и кладу руки на её плечи, разминая их, и она перестает печатать. — А что, если я вместо этого попрошу тебя выйти за меня?

Я чувствую, как её тело замирает под моими пальцами, поэтому я слегка надавливаю, пытаясь помочь ей расслабиться. — Ладно, слишком рано. Как насчет того, чтобы ты переехала ко мне? — снова пытаюсь я.

Теодора расслабляется и выключает компьютер, чтобы уделить мне полное внимание. — С чего это всё вдруг? — спрашивает она.

Я беру её светлые волосы, наматываю прядь на кулак и оттягиваю голову назад, чтобы ей пришлось посмотреть на меня. — Ты… я просто хочу тебя. — Я у тебя есть, — её брови сходятся к переносице. — Но я хочу каждую твою частичку, даже твою фамилию.

Зазвонил телефон Теодоры, она смотрит на экран. Моя рука отпускает её волосы, когда я вижу, что высветилось имя «Люси». Теодора тянется к телефону и медлит. Мы не говорим о Люси, потому что Теодора не заводит о ней речь, так что и я не поднимаю эту тему.

— Ответь, всё нормально, Теодора.

Её небесно-голубые глаза смотрят на меня, затем она нажимает «ответить». — Теа, как ты? — Хорошо. Всё хорошо. — Спасибо за фотографии, которые ты прислала. Кажется, он счастливый ребенок. — Так и есть, — отвечает она.

Я отхожу от неё и встаю рядом. Помогаю ей подняться, она встает между моих ног и кладет голову мне на плечо, продолжая говорить с сестрой. — Как дела? У тебя и Атласа?

Она замирает, прижавшись ко мне. — У нас… всё хорошо, — отвечает она. — Хорошо. Врачи говорят, что мне становится лучше, скоро меня могут выпустить. Я хочу поблагодарить тебя за то, что приходила со мной на сеансы. — Не за что, — говорит Теодора.

Теодора слишком добра. Я больше не втягиваю её в свой мир — не потому, что думаю, что она не справится, а потому, что не хочу, чтобы он её очернил. Если она и приходит на мои деловые вечеринки, то только по собственному выбору и всегда рядом со мной, я никогда не позволяю ей отходить от себя дальше, чем на пару шагов. Я глажу её по спине, пока Люси продолжает говорить: — Думаю, я уеду. Не уверена, что достаточно окрепла, чтобы быть рядом со всеми вами, и не хочу портить то, что у вас строится. — Понимаю, — говорит Теодора. — Но можно я буду звонить? И, может, иногда ты будешь приезжать? — Посмотрим, Люси. — Надеюсь, Атлас делает тебя счастливой, Теа, правда надеюсь.

Люси вешает трубку раньше, чем Теодора успевает что-то добавить. Её голова так и остается у меня на груди, пока я обнимаю её. — Это может сработать. Всё получится, — говорит она с такой убежденностью, что я не могу не поверить каждому её слову. — У нас уже всё работает. Не могу представить свою жизнь без тебя. Ты мой солнечный свет.

Я нажимаю кнопку на телефоне, и комнату наполняет музыка Fleetwood Mac. Она смотрит на меня с удивлением. — Откуда ты знал… — спрашивает она, имея в виду песню.

Люси рассказывала мне, что Теодора обожает эту песню. Она напоминает ей о более счастливых воспоминаниях из детства. Ну, о тех немногих, что у неё были.

Я беру её за руку и кружу в танце. Она улыбается, глядя на меня, и моё сердце бешено колотится в груди. Я люблю эту женщину всем, что во мне есть.

Я снова кружу её. Она позволяет мне, и в этот раз, когда она смотрит на меня, из её глаз выкатывается одинокая слезинка, которую я осторожно смахиваю большим пальцем.

— Однажды ты станешь моей женой, — она поднимает глаза на меня. — Ты родишь моих детей, потому что я люблю тебя, и ты чертовски идеальна, Теодора Фицджеральд. Пусть нам понадобилось две жизни, чтобы прийти к тому, где мы сейчас. Мы наконец-то здесь, и я бы не изменил ни единой вещи. — Даже ни одного из похищений? — спрашивает она. — Ни одного, — отвечаю я, наклоняясь, чтобы страстно её поцеловать.

Пусть мы и не идеальны, но она идеальна для меня.

КОНЕЦ