Глава 25

Теодора

Атлас спит, а я бодрствую, пока он лежит рядом со мной на диване, обхватив меня руками, и наши тела прижимаются друг к другу. После фантастического секса мы молчали, да и что тут говорить? «Спасибо за секс и смешанные чувства, которые ты вызываешь у меня, теперь уходи».

Черт возьми, что я наделала?

Он слегка придвигается ко мне, и я пытаюсь вырваться из его хватки, но он прижимает меня к себе еще крепче. Он прижимает меня к себе еще сильнее, пока спит.

Атлас — человек, который почти не проявляет эмоций. Но когда вы видите проблеск этих эмоций, к примеру, не обычного гнева, вы теряетесь, впитывая все это.

— Атлас, — произношу я его имя, надеясь, что он проснется. Я не собираюсь лежать здесь, особенно когда все, о чем я могу думать, это то, что он только что сделал со мной и как мне это понравилось.

На его руке, обхватившей меня, есть татуировка девушки, облизывающей пистолет. Я поднимаю ее, но он не дает мне ее убрать.

— Я сказал… что останусь, — говорит он. — Так что... я остаюсь.

— Мне нужно встать, Атлас. Нужно сходить в ванную.

Он что-то бормочет мне в волосы и неохотно поднимает руку. Отстраняясь от него, я встаю и направляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок и почистить зубы, затем переодеваюсь в футболку большого размера, прежде чем выйти обратно. Когда я выхожу, он лежит на том же месте, его глаза закрыты, а изо рта доносится тихий храп. Я сажусь на другой диван, подворачиваю ноги под попку и смотрю на него.

— Теодора, — бормочет он. Один глаз открывается, и он запрокидывает голову, чтобы я подошла к нему.

— Это не лучшая идея, — отвечаю я. — Может быть, мне больше нравится, когда ты становишься угрюмым и уходишь.

— Я не угрюмый, — заявляет он, поворачиваясь на бок и потирая лицо. — Черт, я устал.

— Мне нужно побегать, — говорю я ему.

Он садится и смотрит на меня.

— Беги, я соображу ужин.

— А что, если я захочу, чтобы ты ушел? — спрашиваю я и прикусываю губу.

Атлас лежит передо мной совершенно обнаженный, затем протягивает руки над головой.

Блядь! Это тело.

— Ты не хочешь, чтобы я уходил, — говорит он, поворачиваясь и даже не пытаясь прикрыться. Его задница открыта, и меня ни в малейшей степени не волнует, что я пялюсь. Это отличная задница.

— Беги.

Я не подчиняюсь приказам ни одного мужчины, но этот держит в заложниках мою сестру, и это не дает мне другого выбора.

Но я действительно хочу побегать.

***

Атлас сидит за моим столом, он успел надеть джинсы к моему возвращению. Я вытаскиваю свои наушники и смотрю на стол. Там еда, и ее много. Наверное, он не лгал, когда сказал, что устроит ужин.

— Ты заказал? — спрашиваю я.

Атлас кивает, отпивает из своего бокала и снова смотрит в мобильный.

— Разве ты не должен уйти? Я уверена, что одна из твоих нелегальных работ требует помощи.

— На самом деле я пришел сюда, чтобы вернуть тебе твою, — говорит он, кладя свой сотовый на стол.

— Мою? — спрашиваю я, сбитая с толку.

— Да. И можешь повторно нанять весь персонал, который был уволен. Ты получишь повышение зарплаты сверх того, что должны были заплатить, — говорит он.

— Ты договорился об этом за меня?

Атлас оглядывается на еду и берет гамбургер, когда отвечает.

— Нет. Теперь этот бизнес принадлежит мне. Тебе сильно недоплачивали, ты знала об этом?

— Да. Да, я знала, — я делаю глубокий вдох, прежде чем решаю перевести разговор в другое русло.

— Атлас, — говорю я. Он откусил половину, поэтому откусывает и начинает жевать, когда смотрит на меня, вытирая рот. — А что насчет моей сестры?

— А что насчет нее?

— Она все еще у тебя. Не так ли?

Атлас кладет свой бургер на стол и вытирает руку о джинсы.

— Давай поедим, а потом мы сможем поговорить.

— Ты будешь говорить? — уточняю я.

Он жестом указывает на еду на столе.

— Ешь, и да, я буду говорить.

Я делаю, как он говорит, и выдвигаю стул рядом с ним.

— Ты бегала целый час. У тебя что-то на уме? — спрашивает он, снова берясь за свой бургер.

— Да. На самом деле, многое.

— Например? — он откусывает, и я зачарованно наблюдаю, как он ест. Он молча жует, и мне это нравится. Многие мужчины понятия не имеют, как есть молча.

— Когда мой долг закончится? Чего еще ты ждешь от меня, чтобы я сделала?

Атлас толкает ко мне пакет, и я открываю его, чтобы найти буррито, и улыбаюсь, когда достаю его.

— Ты действительно хочешь, чтобы это закончилось? Разве твоя жизнь теперь не стала намного полнее?

— Полнее? Нет. Опаснее? Может быть. Раздраженной? Да, — я вгрызаюсь в буррито.

— У тебя сексуальный рот, и я чертовски люблю целовать его, — Атлас наклоняется и делает именно это. Его губы прижимаются к моим. Это быстрый поцелуй, прежде чем он отстраняется, заставляя меня забыть, что я ела.

— Почему ты это сделал? — спрашиваю. — Почему ты вообще здесь?

Звонит сотовый Атласа, и он нажимает «Отбой», затем снова смотрит на меня.

— Я же говорил, мне нравится целовать тебя.

— Почему... — его телефон прерывает меня.

Он вздыхает и берет его в руки. Я слышу быстрый разговор, затем его лицо выдает то, что я узнала. Как будто он надевает маску, в которой все выключается, и на ее место возвращается Атлас, которого я впервые встретила. Когда он заканчивает разговор, встает, подходит к своей рубашке и натягивает ее, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Я должен идти.

Я ничего не говорю.

— Теодора, — произносит он мое имя, выводя меня из транса.

— Может быть, тебе лучше не возвращаться.

— Я планирую вернуться и спать в той же постели, что и ты, — говорит он, направляясь к двери. — Ответь, когда я позвоню.

Затем он уходит, оставляя меня сидеть там, где я сидела, и без понятия, что вообще происходит.

***

Уже почти полночь, когда я получаю сообщение с просьбой открыть дверь. Я подумываю не делать этого и даже не отвечать ему, но знаю, насколько он может быть безжалостным. Когда Атлас чего-то хочет, держу пари, что он всегда это получает, даже если это касается меня.

Жду, пока он постучит, и когда это происходит, направляюсь к двери, и чем ближе подхожу, мои ноги становятся ватными. Открыв, вижу, что его глаза налиты кровью, а губа разбита. Он переоделся и теперь одет в белую рубашку на пуговицах и темные джинсы.

— Что случилось? — спрашиваю я, подходя, чтобы коснуться его губ. Атлас не отстраняется и даже не говорит мне двигаться, он позволяет мне дотронуться до его разбитой губы, как будто ему нравится мое прикосновение. Его глаза даже на секунду закрываются, прежде чем распахнуться, и он тянется к моей руке, отводя ее от своего лица, но не отпуская, когда входит внутрь.

— Ничего особенного, — его голос мягкий, поэтому я не настаиваю. Мне нравится, когда он лаской и добрый по отношению ко мне. — Я устал. Я сказал тебе, что останусь, и я остаюсь.

— А что, если я этого не хочу?

— Хочешь, — категорично заявляет он, увлекая меня за собой в направлении спальни. Я позволяю ему, слишком устав, чтобы спорить. Когда мы добираемся до нее, он начинает раздеваться, прежде чем откинуть одеяло. Алас уже снял рубашку, и его руки начинают расстегивать джинсы, когда он смотрит на меня снизу вверх. — Ты хочешь поговорить? — спрашивает он.

— Я хочу получить ответы.

Атлас потирает лицо рукой, демонстрируя крайнюю усталость, но я и так слишком долго откладывала свои вопросы.

Я хочу получить ответы.

Я заслуживаю ответов.

И я не лягу с ним в постель, пока не получу их.

Он заканчивает снимать джинсы и голый садится на край моей кровати. Янтарные глаза смотрят на меня снизу вверх.

— Спрашивай.

— Моя сестра, — эти два слова слетают с моих губ в спешке.

— Я отпущу ее завтра, — так же быстро отвечает он.

От его слов у меня в груди поднимается волна облегчения.

— Но если она сделает это снова, ты ее больше никогда не увидишь.

Я вскидываю голову.

— Она этого не сделает.

— Ты в это веришь? — Атлас приподнимает бровь.

— Она этого не сделает, — протестую я, качая головой. — Ну, надеюсь, что нет.

— Люси не здорова. Она садистка и заботится только о себе, — его слова правда, и я это знаю. Но тот факт, что он знает, заставляет меня поверить, что он знает ее, возможно, даже лучше, чем я, поэтому я спрашиваю.

— Насколько хорошо ты ее знаешь?

Он тянется, притягивая меня к себе, его голова лежит у меня на животе, а руки обхватывают мою попку.

— Достаточно хорошо.

Мои руки дрожат, когда я поднимаю и касаюсь его волос. Он не двигается, и я задаюсь вопросом, дышит ли он вообще, когда начинаю поглаживать его.

— Ты никогда не был с ней? — спрашиваю я, подтверждая это еще раз.

Атлас кладет голову мне на живот и отвечает.

— Нет, не был. Даже когда она так старалась, — сказал он. — Ты знаешь мой типаж... ты.

— Не всегда была только я, и, в общем, мы даже не из тех, кто будет вместе. Мы обречены расстаться, — я пытаюсь отстраниться, но он крепко держит меня и притягивает к себе, когда ложится на кровать, увлекая меня за собой. Когда я пытаюсь встать, он приподнимает меня, так что наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

— Обречены расстаться, — бормочет он. — Как только я на что-то обращаю внимание, я обычно это получаю, — он наклоняется, и его губы касаются моих.

— К счастью для тебя, я не собственность.

Атлас отстраняется, а затем делает это снова, его губы касаются моих.

— Ты — да. Скорее сокровище.

— Ты пытаешься умаслить меня, Атлас Хайд? Ты вообще знаешь, как это делается? — я усмехаюсь.

— Нет. Не знаю. Мне никогда в жизни не приходилось так усердно работать, чтобы произвести впечатление на женщину.

— Ну, тебе еще предстоит пройти долгий путь, потому что я далеко не впечатлена, — отвечаю я ему, поднимая брови.

Он прижимается ко мне между ног; на мне только рубашка и трусики, а он подо мной совершенно голый. И, поверьте, я чувствую каждый дюйм его тела. Трудно удержаться от того, чтобы не пошевелиться и не прикоснуться к нему, потому что у Атласа впечатляющий член, как и все остальное тело.

— Ты хочешь сказать, что раньше тебя это не впечатляло? — спрашивает он, снова толкая меня. На этот раз я чувствую, как он набухает подо мной.

— Я имею в виду, в этом плане... у тебя все в порядке.

Он приподнимает бровь.

— Все в порядке? — руки Атласа убираются с моей спины и скользят вниз, задирая мою футболку, чтобы он мог запустить пальцы в мои трусики. — Я имею в виду, что твои крики не означали, что все было в порядке, — когда я ложусь на него сверху, он стягивает с меня нижнее белье, и я позволяю ему. Когда оно доходит до моих колен, его рука проскальзывает между нами, и он касается моей киски, прежде чем ухмыльнуться мне. — Ты такая мокрая. Я уверен, что «все в порядке» должно было быть чертовски потрясающим.

Атлас скользит в меня пальцем, и когда он это делает, мои ноги раздвигаются еще шире, давая ему именно то, чего он хочет. Я не могу раздвинуть их слишком сильно, так как мои трусики свисают до колен, мешая этому, но это дает ему именно то, чего он хочет, поскольку он может просунуть пальцы, приподнять мои бедра и протолкнуть свой член прямо в меня.

Наши глаза встречаются и смотрят друг на друга. Он первым отрывается от меня, смотрит вниз, улыбается и толкается вверх, посылая свой член глубже внутрь меня и заставляя мои бедра двигаться.

— Атлас, это не может быть ничем иным, как сексом, — сообщаю я ему, заводя руку за спину, чтобы снять трусики и сесть. Он ничего не делает, только бросает на меня испепеляющий взгляд, когда мои руки сжимают его татуированную грудь, и я закрываю глаза, ощущая каждый дюйм его тела во мне. Мои бедра начинают раскачиваться, и вскоре они начинают быстро подпрыгивать. Невероятно быстро, когда он помогает мне, подталкивая меня вперед и назад в такт моим собственным бедрам, так что мой ритм не замедляется.

— Как скажешь, Теодора, — слышу я его бормотание, но я слишком погружена в экстаз, чтобы ответить. Я поднимаю руки, провожу ими по волосам, сжимаю их и покачиваюсь, пока не ощущаю идеальное расслабление. Одна его рука оставляет мои бедра, в то время как другая продолжает двигаться, и он протягивает руку и щипает мой чувствительный сосок. Я жажду этого и наклоняюсь вперед. Он делает то же самое, и его рот обхватывает мой сосок, втягивая его зубами.

Я кончаю. Кончаю так чертовски сильно, что почти уверена, что вижу звезды.

— Вот она, — подтверждает он, бросая меня на кровать и переворачивая на живот, а сам встает, отводя мои бедра назад. Он сильно шлепает меня по заднице, затем делает это снова. Я слишком насыщена, чтобы двигаться, когда он приподнимает меня за бедра и снова входит в меня.

Трахает меня.

Буквально.