Глава 24

Теодора

Я следую за Руби, это все, что я могу делать прямо сейчас. Мне не нужно возвращаться в свой коттедж, потому что я буквально ничего не взяла с собой, и я хочу вернуть свой телефон.

— Ничего особенного, правда, — Руби убирает руку от лица, когда они пытаются приложить к нему лед.

— Тебе все равно заплатят, Руби. Они будут платить за это еще очень долго.

Ее глаза встречаются с моими, и я делаю шаг вперед и сжимаю ее руку.

— Мы едем домой, — говорю я ей.

Она умудряется улыбнуться, но это длится недолго.

— Ты можешь пожить у меня, пока тебе не станет лучше, если хочешь.

— У меня есть дом.

— Я знаю, но тебе нужен кто-то, кто присматривал бы за тобой.

— Сэр позаботится обо всем. Он не одобряет, когда обижают его девочек, — говорит Сидни.

— Только меня? — я огрызаюсь на нее.

Сидни чувствует себя достаточно виноватой, чтобы отвернуться от меня.

— Да, я так и думала, — я оглядываюсь на Руби. — Ты можешь остаться со мной. Я присмотрю за тобой. У меня все равно сейчас нет работы.

Сидни начинает что-то бормотать, а затем поворачивается и смотрит на нас. Она что-то передает мне, и когда я вижу, что это мой сотовый, я почти вздыхаю с облегчением.

— Самолет готов доставить вас домой, — заявляет Сидни.

Руби удается сесть, при этом она держится за ребра. Мы с Сидни помогаем ей встать.

— Кто-нибудь еще будет в самолете? — спрашиваю я Сидни, которая смотрит на меня снизу вверх, пока мы помогаем Руби сесть в инвалидное кресло и начинаем ее вывозить.

— Нет, только вы двое.

— Хорошо, — когда мы выходим, я замечаю Хлою, ее глаза полны слез, она стоит на коленях, упираясь руками в землю. Я отвожу взгляд, не заботясь и не желая знать, во что еще они вляпались. Их драма и драма моей сестры испортили мне жизнь, и я сделала все, что могла, в попытках помочь им обеим.

Когда мы подходим к самолету, я поворачиваюсь, чтобы помочь Руби подняться, и вижу Атласа, который стоит на пляже и смотрит на нас. Я прищуриваюсь и подумываю о том, чтобы отшить его, но вместо этого отвожу взгляд и поднимаюсь по трапу самолета, чувствуя, что с меня хватит.

Мне нужно убраться к чертовой матери с этого острова.

***

Через два дня Руби просится домой. Я отпускаю ее, и мы прощаемся, обменявшись номерами телефонов. Первую неделю я ничего не слышу ни от Атласа, ни даже от его приятеля. Я ищу работу, но безуспешно. Когда проверяю свой банковский счет, чтобы узнать, сколько у меня осталось на еду, то роняю телефон на пол.

На балансе значится, что на моем счету более двадцати тысяч долларов.

У меня никогда в жизни не было такой суммы денег. Я работаю, плачу по счетам, и все по кругу.

На самолете Атласа я второй раз в жизни совершала перелет, а впервые полетела только из-за того, что Хлоя не пришла на встречу, и мне пришлось присутствовать вместо нее. В противном случае мы потеряли бы одного из наших самых влиятельных клиентов.

Набираю номер Атласа, он отвечает после первого гудка.

— Ты перевел деньги на мой счет? — я практически кричу на него в трубку.

— Теодора. Добрый день. Нет, я ничего подобного не делал. С чего бы мне это делать, если ты передо мной в долгу?

— Так, если это не ты… — я вешаю трубку, не закончив, и просматриваю транзакцию. В графе «квитанция» указано одно имя — Николас.

Я начинаю искать его. Его легко найти, даже без фамилии. Открыв профиль в Instagram, я вижу, что он отметил себя в одном из своих же отелей в моем городе, поэтому звоню туда.

— Здравствуйте, Вы не могли бы переключить на Николаса Брэндона?

— Он не отвечает на звонки из общественных мест. Извините, — администратор она собирается повесить трубку, поэтому я быстро произношу.

— Это срочно. Пожалуйста, просто назовите ему мое имя, и если он не захочет со мной разговаривать, Вы выполните свою работу. Но, как я уже сказала, это срочно. И Вы же не хотите, чтобы начальник разозлился, верно?

— Как Вас зовут?

— Тея. Скажи ему, что звонит Тея.

— Подождите.

Я жду, прохаживаясь взад-вперед, в ожидании, ответит ли он на мой звонок. Проходит в общей сложности четыре минуты, прежде чем на другом конце провода кто-то говорит.

— Я сейчас переведу.

— Тея, — раздается в трубке голос Николаса. — Вижу, ты меня нашла, — он хихикает, и это звучит так, будто он двигается.

— Зачем ты это сделал? Это куча денег, — вот все, что я могу сказать.

— Мы платим каждой девушке, которая составляет нам компанию на острове. Так ты зарабатываешь деньги. Ты ушла до того, как я смог тебе заплатить.

— Эти деньги должны были пойти Атласу.

— Я тоже заплатил ему и даже попросил твои данные, но получил категорический отказ, — он усмехается. — Этот мужчина может быть пугающим, но я всю свою жизнь общался с пугающими мужчинами, и у меня есть свои способы.

— Конечно, это так, — говорю я ему.

— Итак, могу я узнать твой номер?

— У тебя нет определителя? — я отвечаю ему с улыбкой. — И я не могу принять эти деньги.

— Слишком поздно, они твои. И спасибо, что уделила мне время. Мне нужна была твоя компания, — он замолкает. — Тея?

— Да.

— У вас с Атласом что-то есть?

— Я не знаю, как на это ответить, — что является правдой, поскольку я понятия не имею.

— Ладно, что ж, думаю, я этого ожидал.

Услышав стук в дверь, я поворачиваюсь к нему и говорю.

— Ты можешь мне перезвонить? Может, мы могли бы встретиться, выпить кофе или еще чего-нибудь?

На этот раз стук в мою дверь звучит громче, поэтому я подхожу и открываю ее, чтобы увидеть стоящего на пороге Атласа.

— Да. Завтра у меня будет немного свободного времени. Тогда я тебе и позвоню. И, Тея? Если тебе не нужны деньги, пожертвуй их, — заявляет он и вешает трубку.

Я роняю телефон, когда смотрю на Атласа, его янтарные глаза темнеют и сердятся, оценивая меня.

— Я проверил. У тебя на счету много денег. Ты решила подработать на острове? — голос Атласа полон злобы, когда он это говорит.

Как всем удается получать доступ к моей личной жизни, разве нет законов, которые остановят это дерьмо?

Отступив назад, я собираюсь закрыть дверь, но он останавливает меня, придерживая ее ногой.

— Что ты сделала ради этих денег, Теодора?

— Ничего. Я ничего не сделала. Какого хрена ты здесь делаешь?

Он поводит шеей из стороны в сторону.

— Что я здесь делаю? Может, стоит спросить, почему ты все еще дышишь?

— Пошел ты, — я швыряю в него своим мобильным, и он попадает ему в грудь. А Атлас даже глазом не моргает от моего возмущения.

— Я бы хотел выбить из тебя этот нрав. Что скажешь? — он делает шаг вперед и пытается дотронуться до меня.

— Уже. Какая это была ошибка. Никогда не вернусь туда, — говорю я, отстраняясь от его прикосновения. Потому что он обожжет меня, и не в хорошем смысле. Нет, его прикосновение опалит мою душу, и я боюсь того, что может произойти после этого.

— Тебе понравилось. Мы могли бы насладиться этим снова.

— О, извини, я не совсем поняла, что тебе понравилось, — я закатываю глаза, — особенно учитывая, как быстро ты убежал после.

— Это то, чем я занимаюсь, — признается он. — Я трахаюсь и ухожу. Это то, чем я занимаюсь, — повторяет он, как будто мне нужно это слышать или что-то в этом роде.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ну, это не то, чем я занимаюсь. И считается невежливым... «трахнуться и уйти», как ты так неуважительно выразился, — я поднимаю голову. — Ты играешь с эмоциями людей, когда делаешь что-то подобное.

— Я останусь… если это то, чего ты хочешь. Но я не лучшая компания.

— Я вообще не хочу, чтобы ты был здесь, — говорю я ему, качая головой. — Так почему мы все еще об этом говорим?

Атлас протягивает руку, и на этот раз я слишком медлительна, чтобы помешать прикоснуться ко мне. Он хватает меня за талию и притягивает к себе.

— Остановись! Просто перестань прикасаться ко мне. Ты только и делаешь, что прикасаешься ко мне.

— Мне нравится прикасаться к тебе.

— Неделю назад ты ненавидел меня и был готов отдать своим чертовым клиентам, — произношу я, в тот момент, когда он все еще удерживает меня и рукой слегка поглаживают мою руку.

— Я бы никогда никому не позволил прикоснуться к тебе. Никогда, — шепчет он мне на ухо. — Только не к такой ценной вещи, — кусает меня за ухо. — Так вкусно.

Я закрываю дверь, и в следующую секунду мои руки обхватывают его.

Я виню недостаток сна — это, должно быть, причина, по которой мой разум позволяет этому происходить.

Потому что здравый смысл улетучился, и на его месте стою я, глупая девчонка, которая принимает безумные решения относительно привлекательных плохих мужчин.

Атлас Хайд возглавляет этот список.

На самом деле, он единственный мужчина в этом списке.

Его поцелуи такие горячие и быстрые, а руки кружат и прикасаются везде, где не следует. Но, как в океане, я, кажется, не могу перевести дух, только не с ним, и он поглощает меня целиком.

— Теодора.

— Хмм... — это все, что я могу выдавить, когда он хватает меня за ягодицы и толкает назад, так что ударяюсь задницей о спинку дивана.

— Ты не сможешь ненавидеть меня, когда я уйду, — говорит он, оставляя дорожку поцелуев между моих грудей. — Я уйду, и тогда ты не сможешь меня ненавидеть.

— Я уже ненавижу тебя, — говорю я ему, касаясь руками его волос. — Так будет легче, — Мои губы касаются его губ, и я чувствую на них его улыбку.

Почему я так на него запала?

Что такого особенного в Атласе Хайде, что я не могу отказать ему?

Да, он хорош собой.

Да, он заставляет мое тело петь каждый раз, когда прикасается ко мне.

Да, когда его губы касаются меня, я чувствую, что вся горю, и единственный возможный способ потушить это с ним. Только с ним.

— Я уверен, что так и есть. И как, черт возьми, мне снять эти джинсы? — он тянет их, и я отступаю назад. Быстро снимаю, а он пристально следит за моими движениями, и когда я снова смотрю на него, то вижу выпуклость, которую почувствовала.

— Нам не следует этого делать, — говорю я, качая головой и отступая. Джинсы сняты и лежат кучей на полу, но мои руки и тело его больше не касаются.

Чары рассеяны.

— Теодора.

— О, нам точно не следует этого делать, — говорю я, качая головой и отводя взгляд.

— Теодора, посмотри на меня.

Я смотрю. Мои глаза находят его, и когда они находят, я чуть не плачу от этого взгляда.

— Иди сюда, Теодора.

Мои ноги начинают двигаться к нему, как будто я их не контролирую, и когда подхожу, он, не теряя времени, притягивает меня обратно к себе, и мое тело чувствует его. Везде. Потому что он совершенно голый.

— Ты мне не нравишься.

— Я останусь. Я останусь после, — говорит он, успокаивая меня.

Такие мягкие губы обхватывают мои. В его прикосновении нет жесткости, когда он усаживает меня на диван и снимает мою рубашку. Губы Атласа отрываются от моих. Вес его тела давит на меня. Я чувствую его между ног, но он не двигается. Вместо этого он кладет одну руку мне между ног и начинает поглаживать, а губами касается груди, язык обводит мой сосок, и я должна помнить, что мне не нравится этот мужчина, который нажимает на все нужные кнопки. Когда его рот опускается ниже и оказывается у меня между ног, я должна помнить, что это всего лишь секс. И что его губы посланы не богами, и что он не может быть единственным человеком, который может доставить мне такое удовольствие. Даже если я никогда не испытывала ничего подобного ни с кем, кроме него.

Испытывает ли он то же самое по отношению ко мне? Я другая? Или я такая же, как все остальные, с кем он был?

Погруженная в свои мысли, пока его рот касается меня между ног, мои бедра изгибаются от его тепла. Он посмеивается, но удерживает мои бедра на месте, и довольно скоро я совершенно забываю о том, почему ненавижу Атласа, и вместо этого хочу, чтобы он продолжал двигаться.

Он делает это без всякого поощрения с моей стороны, и я наслаждаюсь каждой секундой.

Его рот проделывает такое с моим клитором, что бедра вздрагивают, и ему приходится сжимать меня сильнее, чтобы удержать на месте. Ни один мужчина никогда не делал этого со мной, и я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Все, что касается Атласа, заставляет мое сердце бешено колотиться в груди, а тело реагирует на его прикосновения. Затем я начинаю сомневаться в своем поведении, когда понимаю, что мои реакции не соответствуют моему постоянному чувству отвращения к этому человеку.

Вцепляюсь руками в диван, и вскоре мое тело сотрясается от оргазма, подобного которому я никогда не испытывала. Зажмурив глаза и сжав губы, я не хочу, чтобы мой крик вырвался наружу.

— Ты можешь кричать. Мне нравится, когда ты кричишь.

Я слишком занята, катаясь на своей собственной волне, чтобы обращать на Атласа хоть какое-то внимание.

Мои бедра подаются вперед, и я широко открываю глаза, когда он нависает надо мной, обхватив член рукой и расположившись у моего входа.

Когда он смотрит на меня своими неистовыми янтарными глазами, я думаю, что влюбилась. Но потом понимаю, что это просто фантастический секс, и вытаскиваю себя из этого дерьма.

Прежде чем успеваю передумать, притягиваю его к себе, и он ухмыляется, целует в подбородок и медленно спускается к шее, пока входит в меня. Мое дыхание на несколько секунд прерывается, когда он прикусывает мой сосок. Как только он полностью входит, я начинаю двигаться вместе с ним, обхватывая ногами его талию и впиваясь ногтями ему в спину.

Атлас Хайд трахает меня так, как он делает со всем в своей жизни.

С решимостью, силой и страстью, присущим только к тому, что он любит.

Жаль, что я не из их числа.