Глава 19

Теодора

Отстранившись, я смотрю на него. Он убирает мои руки и опускает их по бокам. Его глаза темнее обычного, когда он скользит по мне взглядом. От этого взгляда я чувствую себя грязной. Прикрываю грудь и слезаю с него. Иду в ванную и закрываю за собой дверь, запирая ее на защелку.

Зачем я это сделала?

Почему я должна была спать с мужчиной, который, возможно, спал с моей сестрой?

Боже мой, мне даже не нужно знать ответ на этот вопрос.

Обернувшись для пущей скромности полотенцем, я распахиваю дверь, и он стоит там, натягивая брюки. Он смотрит на меня, затем отводит взгляд, тянется за своей рубашкой и надевает ее через голову.

— Ты переспал с ней? — спрашиваю я, съеживаясь от этой проклятой мысли.

Атлас игнорирует меня, натягивая ботинки.

— Ты переспал с ней? — повторяю вопрос снова, мое терпение на исходе. Стискиваю зубы, наблюдая за ним, ожидая ответа или хотя бы взгляда, чтобы оценить его. Вместо этого он собирает свои вещи и идет к входной двери, затем оглядывается.

Черт возьми! Я ненавижу себя за то, что переспала с ним.

— Нет. Мы с Люси никогда не трахались, — затем он уходит.

Я стою там, чувствуя себя частичкой того человека, которым когда-то была, а потом иду за ним. Как только вижу, что он садится в машину, я захлопываю переднюю дверь и запираю ее.

В моей жизни больше не будет Атласа Хайда

***

Я безработная. У меня не было этой проблемы с тех пор, как я окончила школу. И все выходные я только и делаю, что мечтаю о потрясающем сексе и просыпаюсь с вопросом, что же мне делать со своей жизнью теперь, когда у меня больше нет карьеры.

Когда наступает понедельник, я просыпаюсь от будильника, но мне некуда идти. Есть достаточно сбережений, чтобы продержаться несколько недель без работы, но после этого я в полной заднице. Меня выгонят из дома, и мне некуда будет идти, если деньги заберет банк. Буквально. Эта работа, которую я так сильно любила, была моим единственным доходом, и нет семьи, на которую я могла бы опереться. Единственный человек, который у меня есть — это Тина, а ее дом уже переполнен.

Мне следовало бы заняться поисками работы, но разум не позволяет мне ничего делать. Поэтому я ничем не занимаюсь до полудня. Ничем. Звонит сотовый, нарушая монотонность, и я отвечаю.

— Тея... Я не знаю, как это сделать. Пожалуйста, вернись.

— Она уволила меня, Марисса, ты же знаешь, что я не могу. Ты можешь это сделать. И если у тебя возникнут какие-то проблемы, позвони Хлое, я уверена, она поможет тебе справиться с ними, — говорю я, понимая, что тяжело, но это больше не моя проблема.

— Я неоднократно звонила ей, и когда она удосуживалась ответить, то была либо слишком занята, либо ей было наплевать на то, что я хотела сказать. Почему ее не волнует, что ее же бизнес терпит крах без тебя?

— Марисса, я бы с радостью помогла тебе, но просто не могу. Я не могу уделять этой компании больше энергии, чем она того заслуживает. Ты понимаешь это, да?

Она делает паузу и вздыхает.

— Да, понимаю, — она больше ничего не говорит и просто вешает трубку.

Мне неловко, но я больше не пешка, которую они могут использовать и надругаться надо мной.

Я сажусь за компьютер и, наконец, решаю, что пришло время привести в порядок свое резюме, и весь день рассылаю его по электронной почте по всем вакансиям, которые только нахожу, и просто контактам, у которых, возможно, есть что-то для меня.

Когда раздается стук в дверь, я игнорирую его. Единственный человек, который мог стучать — это он, но я не хочу с ним разговаривать. Он последний человек, с которым я хотела бы общаться.

— Теодора...

Ладно, это женский голос.

Я встаю с дивана и открываю дверь. Девушка в очках от Атласа стоит на пороге, опустив глаза и, читает что-то в своем мобильном. Когда она поднимает взгляд, на ее лице сначала облегчение, а затем злость.

— Ты планировала игнорировать меня?

— Да, — отвечаю я с фальшивой улыбкой.

— Хорошо, что ж, спасибо за честность, полагаю. Но я пришла сюда не для того, чтобы меня дразнили, — она протягивает мне конверт и улыбается, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

— Что это?

— Инструкции указаны на карточке, — она уходит, а я разрываю конверт.

Открыв его, вижу, что там лежит приглашение, и в нем написано, что это обязательное условие.

Ебать!

У меня модное платье, и он просит меня надеть каблуки. Через несколько часов за мной заедет машина.

Я никогда раньше не получала приглашений. Закрывая входную дверь, размышляю, как бы мне попытаться отвертеться, но понимаю, что не получится.

Мне нужно вернуть сестру.

И как только я получу ее, Атласа Хайда больше не будет в моей жизни.

***

Атлас не приехал за мной. Приехал какой-то мужчина, и он попросит мой сотовый, прежде чем я сяду в машину. Я сжимаю его, не зная, стоит ли отдавать ему его или нет. Я чертовски уверена, что не хочу этого делать.

— Мобильные телефоны запрещены, мисс. Это не обсуждается.

Бунтарская часть меня хочет крикнуть «нет» и послать к черту. Вместо этого я вкладываю ему в руку сотовый, который он кладет в машину, потом возвращается и открывает для меня дверцу.

— Присаживайтесь, мисс.

Я делаю, как говорят, и никого не нахожу в машине. Кажется, что мы едем несколько часов, пока не останавливаемся на взлетно-посадочной полосе. Когда водитель открывает мне дверь, я вижу еще нескольких девушек, одетых так же, как я.

— Пожалуйста, идите и подождите с девочками, — он делает им знак, а я делаю, как он говорит, направляясь к ним. Они все болтают, а когда я подхожу, замолкают.

Две девушки, одна из них блондинка, подходят ко мне.

— Привет, я Руби, — она одаривает меня застенчивой улыбкой и машет рукой.

Я понятия не имею, стоит ли мне представляться настоящем именем или как. Поэтому решаю проявить осторожность и назваться только коротким именем.

— Тея, — говорю я ей.

— Итак, ты новенькая. Я никогда раньше не видела тебя ни на одном из мероприятий.

— На одном из чего? — спрашиваю я.

Дверь самолета открывается, и несколько девушек начинают подниматься по трапу.

— Ты знаешь... мероприятия мистера Хайда. О них ходят легенды, и чаевые стоят каждого твоего грязного дела. Поверь, — она подмигивает, и мы поднимаемся по лестнице, я следую за ней.

— Чем ты занимаешься? — спрашиваю я в замешательстве.

Она смеется и отмахивается от меня.

— Ты забавная… Ты мне нравишься.

Я киваю, не в силах сказать или сделать что-либо еще, пока мы не заходим в самолет, а когда мы заходим, несколько парней уже сидят на своих местах. Это частный самолет, и один из самых больших, которые я когда-либо видела. Каждое кресло стоит отдельно и они качественные и глубокие, а несколько мужчин, которые здесь сидят, смотрят на нас голодными глазами.

— Руби, — говорю я, наклоняясь к ней.

Она улыбается и поворачивается ко мне лицом.

— Да?

— Куда мы направляемся? — спросила я.

— Ты не знаешь? — спрашивает она, сдвинув брови. — Как будто... действительно не знаешь?

— Нет. Куда мы летим?

— Леди и джентльмены... — прежде чем она успевает ответить, я поворачиваюсь на голос, это девушка в очках. Она смотрит на меня дольше, чем на остальных, пока ее взгляд скользит по всем на борту, а затем она продолжает свою речь. — Пожалуйста, присаживайтесь. Вы доберетесь до места назначения через час.

Несколько девушек начинают подходить, чтобы сесть рядом с парнями, которые, надо сказать, все в возрасте. Когда я сажусь ближе всего к двери, мои ноги начинают подпрыгивать от волнения, и я кусаю губу, ожидая. Никто не разговаривает со мной, а Руби, сидит на коленях у одного из стариков и краснеет от того, что он говорит.

Единственный человек, у которого, кажется, есть сотовый — это девушка в очках, работающая на Атласа, но даже тогда ей, кажется, наплевать на то, что делают все остальные вокруг нее.

Когда самолет, наконец, снижается, она проходит мимо меня, глядя вниз, и слегка качает головой, прежде чем уйти. Несколько человек следуют за ней, но я жду до самой последней минуты — теперь я единственная, кто остался в самолете.

Я не хочу выходить.

Я хочу уехать далеко-далеко и никогда не возвращаться.

Когда Люси будет в безопасности, и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей, я сделаю именно это. Если она снова попадет в ту же беду, я не буду спасать ее снова.

Они не смогут найти меня.

Может быть, я сбегу на Таити и провалюсь сквозь землю.

Буду жить беззаботной жизнью где-нибудь на пляже.

Когда я больше не могу откладывать неизбежное, я понимаю, что должна встать и выйти, но что-то меня останавливает.

Мои ноги не двигаются, и разум кричит мне, чтобы я это сделала, но я не могу. Я буквально не могу пошевелить ни единым мускулом. Не знаю, что ждет меня за пределами этого самолета, и, честно говоря, не хочу знать. Я хочу вернуться в свой дом и никогда не выходить, оставаться в безопасности там, где я была, а не здесь, не зная, что произойдет дальше.

Я хочу домой.

— Я вижу, твои инстинкты наконец-то сработали, — мои глаза ищут этот голос. Он стоит передо мной, одетый в рваные джинсы и белую футболку. Я мысленно задаюсь вопросом, та ли это одежда, в которой он был той ночью у меня дома. Все его татуировки видны, и я должна посмотреть ему в глаза, прежде чем потеряюсь в его теле.

Меня встречают бездушные янтарные глаза.

— Пора платить, Теодора, — он поворачивается и уходит, но я слышу, как его ботинки останавливаются. — Если ты сейчас же не встанешь и не выйдешь, я отрублю палец твоей сестре, — затем он уходит, и каким-то образом я делаю то же самое. Быстро. Мои ноги сами поспевают за ним, и, когда я хватаюсь за ручки, которые помогают мне спуститься по лестнице, мне удается оглядеться. Солнце начинает садиться, меня встречают белые песчаные пляжи и кристально-голубой океан, окружающий нас, и я задаюсь вопросом, есть ли выход.

Дойдя до низа, он поднимает на меня взгляд. Его глаза исследуют мое тело — не знаю, в поисках чего, — прежде чем он подходит к своей даме, кем бы она, черт возьми, ни была. Он наклоняется и шепчет ей на ухо, прежде чем продолжить путь. Девушка смотрит на меня и подходит к концу лестницы, ожидая, когда я сделаю последний шаг вниз. Когда я это делаю, она протягивает мне руку.

— Меня зовут Сидни. Не могла бы ты последовать за мной?

Сидни? Никогда бы не подумала, что ее так зовут.

Она начинает идти, и я следую за ней. Мои руки дрожат, когда мы проходим мимо бассейна с плавающими свечами и обнаженными женщинами вокруг него.

— Теперь ты должна вести себя наилучшим образом. Ставки слишком высоки, и следующие несколько дней ты проведешь здесь.

Мои ноги останавливаются от ее слов.

— Останусь? — спрашиваю я в замешательстве.

Сидни резко останавливается и поворачивается ко мне лицом.

— Да. Ты останешься здесь на следующие несколько дней, и у тебя буквально нет возможности сбежать. Так что, не зли никого, — ее каблучки стучат, когда она снова начинает идти, и мы подходим к группе маленьких домиков, на каждом из которых есть название. Я вижу свой, когда она поднимается по лестнице и останавливается, оборачиваясь, как только открывает дверь и передает мне ключи.

— Я не понимаю, почему я здесь.

Сидни щелкает пальцами.

— Ты больше не особенная для него. Ты здесь для того, чтобы делать то, для чего была предназначена твоя сестра. Поэтому, пожалуйста, прекрати задавать вопросы, потому что ответы получишь не от меня. Твой первый наряд уже лежит на кровати, одевайся и готовься. Я вернусь и заберу тебя через несколько часов, — Сидни уходит, а я смотрю в сторону двери.

Срываться прямо сейчас, наверное, не лучший вариант.

Но это единственное, что у меня осталось.

Закрывая дверь, я позволяю слезам, которые так и норовили пролиться, литься без остановки.

Прижимаясь к двери, я надеюсь и молюсь, чтобы все прошло быстро.